10 декабря 2015, 20:20
veterотрывок
Тибет.
Привет, друг дорогой, шлёт тебе Заратустра из места одинокого, где даже горы кажутся одинокими!
Ну и странных же людей повстречал я здесь: жизнь свою они превратили в покой, ибо так готовятся они к смерти, которая больше для них, чем жизнь. Странно ли, что и горы кажутся здесь одинокими?
Ходят они как тени, эти жёлтые люди, говорят они тише листвы пожухшей, улыбаются только губами и шаркают по скалистым склонам протёртыми своими сандалиями.
Сначала мне понравилось среди них, но потом ощутил я, что и сам уподобляюсь я тени. «Но тени чего?!» — спросил я себя. И не было мне ответа, и только странные люди улыбались мне тонкими расщелинами своих глаз, шепча, подобно листве пожухшей, загадочные слова, которые я не в силах был разобрать.
Говорили они мне о черни, говорили тихо, говорили застенчиво. Чернь — это люди, которые умирают, но родятся в скором времени снова. Они же, эти странные люди, что шаркают по склонам в протёртых сандалиях, люди эти, средь которых и горы кажутся одинокими, решили умереть насовсем.
И тогда увидел я, что они уже умерли! Среди теней находился я, и сам чуть было не стал я тенью. Отчего же зовут они чернью тех, кто не стал ещё тенью, а себя — нет, хотя сами они — тени, а тени черны! Кем ещё быть теням, если не чернью?
И тогда разъяснили мне странные люди эти, чтоесть чернь. «Чернь — это созидающие», — так думают эти жёлтые люди в протёртых сандалиях, что живут среди гор, которые кажутся оттого одинокими.
«Но что же жизнь тогда, если не созидание?» — спросил я людей этих, глядя в узкие расщелины их неморгающих глаз.
«Жизнь — это страдание, и она иллюзорна», — ответили мне тонкие губы их.
«Но что же реально тогда, если не жизнь?» — снова спросил я людей этих странных.
«Реальное непостижимо», — ответили они, улыбнувшись пустыми глазами, и стали вовсе безгласны.
Умереть в жизни — вот оно высшее благо для тех, кто не считает себя чернью, но чёрен, как тень.
«Зачем же ушли вы в горы? Там, внизу, полным-полно таких, как и вы, и
Читать дальше →
Привет, друг дорогой, шлёт тебе Заратустра из места одинокого, где даже горы кажутся одинокими!
Ну и странных же людей повстречал я здесь: жизнь свою они превратили в покой, ибо так готовятся они к смерти, которая больше для них, чем жизнь. Странно ли, что и горы кажутся здесь одинокими?
Ходят они как тени, эти жёлтые люди, говорят они тише листвы пожухшей, улыбаются только губами и шаркают по скалистым склонам протёртыми своими сандалиями.
Сначала мне понравилось среди них, но потом ощутил я, что и сам уподобляюсь я тени. «Но тени чего?!» — спросил я себя. И не было мне ответа, и только странные люди улыбались мне тонкими расщелинами своих глаз, шепча, подобно листве пожухшей, загадочные слова, которые я не в силах был разобрать.
Говорили они мне о черни, говорили тихо, говорили застенчиво. Чернь — это люди, которые умирают, но родятся в скором времени снова. Они же, эти странные люди, что шаркают по склонам в протёртых сандалиях, люди эти, средь которых и горы кажутся одинокими, решили умереть насовсем.
И тогда увидел я, что они уже умерли! Среди теней находился я, и сам чуть было не стал я тенью. Отчего же зовут они чернью тех, кто не стал ещё тенью, а себя — нет, хотя сами они — тени, а тени черны! Кем ещё быть теням, если не чернью?
И тогда разъяснили мне странные люди эти, чтоесть чернь. «Чернь — это созидающие», — так думают эти жёлтые люди в протёртых сандалиях, что живут среди гор, которые кажутся оттого одинокими.
«Но что же жизнь тогда, если не созидание?» — спросил я людей этих, глядя в узкие расщелины их неморгающих глаз.
«Жизнь — это страдание, и она иллюзорна», — ответили мне тонкие губы их.
«Но что же реально тогда, если не жизнь?» — снова спросил я людей этих странных.
«Реальное непостижимо», — ответили они, улыбнувшись пустыми глазами, и стали вовсе безгласны.
Умереть в жизни — вот оно высшее благо для тех, кто не считает себя чернью, но чёрен, как тень.
«Зачем же ушли вы в горы? Там, внизу, полным-полно таких, как и вы, и
Читать дальше →
Skylark
spart
space_router
_Ratibor_