Странно, такой ясный текст. Но я советов и практик не даю и не давал, сейчас залег на дно и созерцаю что здесь происходит.
Одно могу напомнить: тебя в сознании вообще никогда не было и нет. Чего здесь навалом, чересчур, — так это идей по освобождению некоего себя (которого повторюсь, здесь нет и в помине). Это самое главное, первое и последнее… что надо разобрать: все-пре-все всплывающие идеи о себе, какими бы важными они не казались, как бы не трактовались учениями (учения есть все те же идеи… всего лишь идеи некоей трансформации, освобождения).
Природа тебя остается не затронутой никакими идеями о Себе… здесь даже некому отодвинуть идеи в сторону, погасить их.
Если случается так, что идеи теряют значимость или вовсе исчезают — таков сюжет индивидуальной картины, не более того и не менее.
Карл: Да. Это конец тела, духа и души. Всего, чем ты когда-либо, как ты считал, владеешь. Ты думал, что то и это принадлежит тебе, и если не материальное, то хотя бы та или иная черта характера. Или хотя бы колебание души. Или вообще душа. Но ничего из этого не остается. Умирает обладатель машины, дома и сада, детей и семьи, тела и чувства, духа и души. Умирает обладатель опыта, обладатель истории. Конец. Все. И тогда возникает что-то вроде нулевой точки. И в этой нулевой точке — свобода. В этой свободе ты созерцаешь то, что есть. Потом происходит то, что происходит, и все, что происходит, хорошо так, как есть. Это окончательная ясность, что ничто не принадлежит тебе. Это свобода.
В.: И эта свобода наступает лишь со смертью? Или она есть до этого?
К.: Тебе пришлось бы умирать каждый момент или по меньшей мере быть перед лицом смерти, перед лицом смертности. Все, с чем ты сталкиваешься, смертно. Все, что ты имеешь или переживаешь, смертно. Все, что ты хочешь удержать, мимолетно. Все, чего ты достиг, ты потеряешь. В том числе потеряешь и идею о самом себе. Идея «я». Перед лицом смертности исчезает идея об обладателе. Мое тело, моя жизнь, моя карма, моя история — уходят. Перед лицом смертности исчезает все «мое». Исчезает обладатель. И тем не менее, ты по-прежнему есть полностью то, что ты есть. Ты по-прежнему полностью здесь—чем бы ты ни был.
В.: В качестве кого же? Что от меня все еще полностью здесь?
К.: То, что существует до обладателя. Это ты. Ты существуешь до идеи обладателя и бренности. То, что ты есть, не затрагивается тем, что мимолетно. Оно не затрагивается идеей о том, что ты чем-то владел и можешь потерять. Это оказывается чистой воды идеей. На самом деле ты всегда свободен. В реальности ты всегда пребываешь в Сейчас, где нет личной истории, то есть нет так же никого, кто рожден и может умереть. Самое позднее, смерть дает тебе это познание. Поэтому она освобождает.
В.: Я всегда это так ощущаю, когда кто-то умер: что что-то при этом делается легким.
К.: Все теряет свою тяжесть. Нет больше ничего, что надо было бы нести. Больше нет никого, кто мог бы что-то нести. То есть, позволь умереть тому, что может умереть, и посмотри, что ты есть. Если перед глазами у тебя уже могильный камень — что, тем не менее, все еще полностью присутствует? Когда твое имя уже похоронено, когда форма, тело, когда все идеи похоронены. Что тогда? Что теперь? Может быть, ты и теперь уже живешь на кладбище и думаешь, что ты жив? Может такое быть, что все, что ты видишь, уже мертво? Потому что все, что ты переживаешь, умирает в тог же момент, как было рождено? Все, что приходит и уходит, мертво. Единственное, что является Жизнью, — это ты.
В.: Мне от этого не легче. У меня умирает отец. Скоро квартира опустеет. Его книги, его письма, его мечты — мы все выбросим в контейнер.
К.: Все представления, которые связаны с жизнью, улетучиваются перед лицом смерти.
В.: Да, остается пустота. Но это же не утешение!
К.: Пустота означает отсутствие «я». И тем не менее, что-то совершенно присутствует в этой пустоте. Ты есть то и твой отец есть то, что так же совершенно присутствует в пустоте. Пустота означает отсутствие чего-то еще кроме того, что ты есть. Ты здесь. Неописуем, неопределяем, непостижим и, тем не менее, совершенно здесь в этой пустоте. И пустота не может повлиять на тебя! Смерть — это только обстоятельство. Она не может затронуть, не может повлиять, не может изменить то, что ты есть, что есть твой отец.
В.: Я уже видел, как умирают люди, и это было не только радостным переходом, но в большинстве случаев было связано со страхом.
К.: Это совершенно естественно. То, что думает, что умрет, испытывает страх. За этим стоит импульс выживания. В этом нет ничего превратного. Но в момент смерти, когда ничто больше не борется, остается только ясность. Тогда борьбы, страха больше нет. Тогда есть лишь просто отсутствие формы и идеи, тогда все просто ясно. До тех пор есть все возможности борьбы, страха и сопротивления. Но когда Последнее, Окончательное здесь, больше нет того, кто бы мог бороться. Тогда есть лишь только пустота. Осознание, которое присутствует сейчас и кажется скрытым, тогда опустошается от желаний, идей, представлений. Оно пусто. Но в этой пустоте — полное Бытие, совершенно ясное, совершенно чистое.
В.: Бытие остается, а я умираю.
К.: Что вообще живет? Может жизнь быть тем, что смертно, что подвержено смерти? Является ли форма жизнью? Или форма — это только отражение? Все, что может умереть, мертво уже до этого. Оно никогда не жило и поэтому не может и умереть. В момент смерти нет ничего, что могло бы умереть. То, что ты есть, есть чистое Бытие. Это здесь и сейчас единственное, что есть. И в момент смерти это так же единственное, что есть.
В.: Да, Бытие! Но это, к сожалению, не я!
К.: Даже если ты говоришь: «Это не я», это ничего не меняет. Это не умаляет тебя. Ты, тем не менее, есть полностью то, что ты есть. Ты есть то, чему не требуется доказательства. «Я» постоянно нуждается в доказательстве. Оно всеми средствами пытается поддерживать вопрос смысла. Без вопроса смысла оно бы полностью исчерпало себя. И в конце концов оно исчерпывает себя: смерть делает его не имеющим значения. В смерти все вопросы «почему», «из-за чего» и «как так» в одно мгновение исчезают. Перед лицом этой пустоты и отсутствия времени вопросы становятся излишними, «я» становится излишним.
В.: Да, именно этого я опасаюсь.
К.: Смерть — это лучший советчик в твоей жизни, потому что она ставит тебя лицом к лицу с твоей бренностью. По меньшей мере, с бренностью тела, духа и души. Она означает конец всего, чем ты себя считаешь. Перед лицом смерти ты поставишь свою концепцию под вопрос. Концепцию того, чем ты себя считаешь. Я тебе советую поставить эту концепцию под вопрос сейчас.
В.: Это же я и делаю.
К.: Если смерть не может коснуться тебя, что тогда умирает? И что рождалось? И если смерть не может коснуться тебя — рождалось ли то, что ты есть?
В.: Так я до сих пор полагал.
К.: Идеи рождения и смерти — это мимолетные мысли в мире твоего опыта. Ты есть то, что вечно незатронуто. Что никогда не приходило и никогда не уйдет. Все, что приходит и уходит, есть лишь мимолетная тень этого.
Карл Ренц,
Из книги «Просветление и другие заблуждения»
Я также отрывками кое-чего помню. Когда в коляске был и мне погремушку сунули и она постепенно обретала очертания, свойства… когда в три года я был солнечной естьностью а все стены, люди (в т.ч. и «я») в квартире были недвой со мною… но кто я конкретно из них — родителям пришлось объяснять силовым методом подавления и запугивания злыми врачами))
А что случится с человеком, если он вдруг такое услышит? Бросит нахрен эту адвайту, за которую маниакально вцепился и пойдет в бар… ну или по бабам, на природу на шашлычок вдруг потянет, пивка перед смертью жахне… грех то какой))) че ты все выкруживаешь из этой адвайты??
О других мирах ничего сказать не могу, но существуют описания будто их немеряно. Сотвориться может что угодно, нет предела творческому процессу созидания, Он ничем не ограничен.
Тогда всё это просто происходит так, как оно происходит? Учитель предписывает технику, и ученик практикует технику, и какой-нибудь результат происходит или нет – и это не могло бы происходить иначе?
В точности так. Всё происходит целиком само по себе, потому что в действительности нет никого, кто делал бы что-нибудь. «Я» это часть того, что происходит, а не причина ничего из этого.
Всё может происходить само по себе, и всё же часто кажется, что есть «я» строящее планы, принимающее решения, совершающее действия.
Это мысленный комментарий, который классифицирует то, что появляется, как сделанное кем-то.
Солнце) чисто внутреннее солнце. Лучей у него — тьма-тьмущая. Лучи есть своего рода волны, каждая волна как душа человека… зверя скажем всякого, таракашки. Волны, жизнь всяческих тел питающие короче.
Но Солнце Одно, прикинь. Всякая волна по сути — солнце.
Ну а дальше — тело загибается, отрабатывает свой срок… луч как бэ сливается с солнечным диском… это уже детали))) за гранью человеческого понимания.
Дело в том, что это мир непрерывен, солнце ему папа и мама… посредством животворящих лучиков света-любви.
Кстати я как то понял Учение Дракона — это его манифистация его мыслей. И если другой человек присвоит их, то ему во вред
— да как у каждого и у всех)) их можно читать как стихи, прозу… но загоняться не стоит, имхо. Аналогично и бороться с этим смысла — ноль, себе в напряг.
Одно могу напомнить: тебя в сознании вообще никогда не было и нет. Чего здесь навалом, чересчур, — так это идей по освобождению некоего себя (которого повторюсь, здесь нет и в помине). Это самое главное, первое и последнее… что надо разобрать: все-пре-все всплывающие идеи о себе, какими бы важными они не казались, как бы не трактовались учениями (учения есть все те же идеи… всего лишь идеи некоей трансформации, освобождения).
Природа тебя остается не затронутой никакими идеями о Себе… здесь даже некому отодвинуть идеи в сторону, погасить их.
Если случается так, что идеи теряют значимость или вовсе исчезают — таков сюжет индивидуальной картины, не более того и не менее.
Больше сказать нечего по этому поводу.
Вопрос: Смерть — это конец?
Карл: Да. Это конец тела, духа и души. Всего, чем ты когда-либо, как ты считал, владеешь. Ты думал, что то и это принадлежит тебе, и если не материальное, то хотя бы та или иная черта характера. Или хотя бы колебание души. Или вообще душа. Но ничего из этого не остается. Умирает обладатель машины, дома и сада, детей и семьи, тела и чувства, духа и души. Умирает обладатель опыта, обладатель истории. Конец. Все. И тогда возникает что-то вроде нулевой точки. И в этой нулевой точке — свобода. В этой свободе ты созерцаешь то, что есть. Потом происходит то, что происходит, и все, что происходит, хорошо так, как есть. Это окончательная ясность, что ничто не принадлежит тебе. Это свобода.
В.: И эта свобода наступает лишь со смертью? Или она есть до этого?
К.: Тебе пришлось бы умирать каждый момент или по меньшей мере быть перед лицом смерти, перед лицом смертности. Все, с чем ты сталкиваешься, смертно. Все, что ты имеешь или переживаешь, смертно. Все, что ты хочешь удержать, мимолетно. Все, чего ты достиг, ты потеряешь. В том числе потеряешь и идею о самом себе. Идея «я». Перед лицом смертности исчезает идея об обладателе. Мое тело, моя жизнь, моя карма, моя история — уходят. Перед лицом смертности исчезает все «мое». Исчезает обладатель. И тем не менее, ты по-прежнему есть полностью то, что ты есть. Ты по-прежнему полностью здесь—чем бы ты ни был.
В.: В качестве кого же? Что от меня все еще полностью здесь?
К.: То, что существует до обладателя. Это ты. Ты существуешь до идеи обладателя и бренности. То, что ты есть, не затрагивается тем, что мимолетно. Оно не затрагивается идеей о том, что ты чем-то владел и можешь потерять. Это оказывается чистой воды идеей. На самом деле ты всегда свободен. В реальности ты всегда пребываешь в Сейчас, где нет личной истории, то есть нет так же никого, кто рожден и может умереть. Самое позднее, смерть дает тебе это познание. Поэтому она освобождает.
В.: Я всегда это так ощущаю, когда кто-то умер: что что-то при этом делается легким.
К.: Все теряет свою тяжесть. Нет больше ничего, что надо было бы нести. Больше нет никого, кто мог бы что-то нести. То есть, позволь умереть тому, что может умереть, и посмотри, что ты есть. Если перед глазами у тебя уже могильный камень — что, тем не менее, все еще полностью присутствует? Когда твое имя уже похоронено, когда форма, тело, когда все идеи похоронены. Что тогда? Что теперь? Может быть, ты и теперь уже живешь на кладбище и думаешь, что ты жив? Может такое быть, что все, что ты видишь, уже мертво? Потому что все, что ты переживаешь, умирает в тог же момент, как было рождено? Все, что приходит и уходит, мертво. Единственное, что является Жизнью, — это ты.
В.: Мне от этого не легче. У меня умирает отец. Скоро квартира опустеет. Его книги, его письма, его мечты — мы все выбросим в контейнер.
К.: Все представления, которые связаны с жизнью, улетучиваются перед лицом смерти.
В.: Да, остается пустота. Но это же не утешение!
К.: Пустота означает отсутствие «я». И тем не менее, что-то совершенно присутствует в этой пустоте. Ты есть то и твой отец есть то, что так же совершенно присутствует в пустоте. Пустота означает отсутствие чего-то еще кроме того, что ты есть. Ты здесь. Неописуем, неопределяем, непостижим и, тем не менее, совершенно здесь в этой пустоте. И пустота не может повлиять на тебя! Смерть — это только обстоятельство. Она не может затронуть, не может повлиять, не может изменить то, что ты есть, что есть твой отец.
В.: Я уже видел, как умирают люди, и это было не только радостным переходом, но в большинстве случаев было связано со страхом.
К.: Это совершенно естественно. То, что думает, что умрет, испытывает страх. За этим стоит импульс выживания. В этом нет ничего превратного. Но в момент смерти, когда ничто больше не борется, остается только ясность. Тогда борьбы, страха больше нет. Тогда есть лишь просто отсутствие формы и идеи, тогда все просто ясно. До тех пор есть все возможности борьбы, страха и сопротивления. Но когда Последнее, Окончательное здесь, больше нет того, кто бы мог бороться. Тогда есть лишь только пустота. Осознание, которое присутствует сейчас и кажется скрытым, тогда опустошается от желаний, идей, представлений. Оно пусто. Но в этой пустоте — полное Бытие, совершенно ясное, совершенно чистое.
В.: Бытие остается, а я умираю.
К.: Что вообще живет? Может жизнь быть тем, что смертно, что подвержено смерти? Является ли форма жизнью? Или форма — это только отражение? Все, что может умереть, мертво уже до этого. Оно никогда не жило и поэтому не может и умереть. В момент смерти нет ничего, что могло бы умереть. То, что ты есть, есть чистое Бытие. Это здесь и сейчас единственное, что есть. И в момент смерти это так же единственное, что есть.
В.: Да, Бытие! Но это, к сожалению, не я!
К.: Даже если ты говоришь: «Это не я», это ничего не меняет. Это не умаляет тебя. Ты, тем не менее, есть полностью то, что ты есть. Ты есть то, чему не требуется доказательства. «Я» постоянно нуждается в доказательстве. Оно всеми средствами пытается поддерживать вопрос смысла. Без вопроса смысла оно бы полностью исчерпало себя. И в конце концов оно исчерпывает себя: смерть делает его не имеющим значения. В смерти все вопросы «почему», «из-за чего» и «как так» в одно мгновение исчезают. Перед лицом этой пустоты и отсутствия времени вопросы становятся излишними, «я» становится излишним.
В.: Да, именно этого я опасаюсь.
К.: Смерть — это лучший советчик в твоей жизни, потому что она ставит тебя лицом к лицу с твоей бренностью. По меньшей мере, с бренностью тела, духа и души. Она означает конец всего, чем ты себя считаешь. Перед лицом смерти ты поставишь свою концепцию под вопрос. Концепцию того, чем ты себя считаешь. Я тебе советую поставить эту концепцию под вопрос сейчас.
В.: Это же я и делаю.
К.: Если смерть не может коснуться тебя, что тогда умирает? И что рождалось? И если смерть не может коснуться тебя — рождалось ли то, что ты есть?
В.: Так я до сих пор полагал.
К.: Идеи рождения и смерти — это мимолетные мысли в мире твоего опыта. Ты есть то, что вечно незатронуто. Что никогда не приходило и никогда не уйдет. Все, что приходит и уходит, есть лишь мимолетная тень этого.
Карл Ренц,
Из книги «Просветление и другие заблуждения»
Но Солнце Одно, прикинь. Всякая волна по сути — солнце.
Ну а дальше — тело загибается, отрабатывает свой срок… луч как бэ сливается с солнечным диском… это уже детали))) за гранью человеческого понимания.
Дело в том, что это мир непрерывен, солнце ему папа и мама… посредством животворящих лучиков света-любви.
так это одна и та же Самость монолог ведет, волну с волной сталкивает