Издалека текла река
Бездумна и легка,
Ее души боялась мгла,
Как ночь боится дня,
Бежала, пронося в руках
палитры вешних вод,
Ее морозила зима,
Ткала, как пряжу лед,
И лодки плыли по реке,
Морщиня нежный лоб
И вот, однажды, в ветерке,
Пронесся черный гроб.
Река подумала плывет
Иль лодка, иль бревно,
Решила пошутить она,
И стало ей смешно.
Крутила гроб в своих руках,
Смеяся и урча,
Но тот в ответ, только молчал,
Лишь досками ворча.
Не поняла река его
И кинула на мель,
А в этом гробе отдыхал
Веселый месяц Лель.

Вот эта чудо-надпись, казалось бы, видима из-за наличия фона — забора…

А что является фоном для пейзажа целиком, без дробления его на детали? :)

Я потерял ключи от дома
И позабыл пароль. Привет!
Мы снова не знакомы,
Мы снова-ноль, ноль, ноль!
Я рад тебе, немногословен,
Мне, снова, нечего сказать,
Люблю тебя-моя основа,
Мы станем танцевать.
Кружатся линии и звуки
Цветы в цветах твоих волос,
Гирлянды новых изумрудов,
Сапфиры новых слов!
Перемешались перекрестки,
Тропинки, линии дорог,
Мне дорог каждый закоулок,
И необыкновенен слог,
Которым я пытаюсь чудо
Из Чуда вывести на свет,
Где нет возможности вернуться
И права получить ответ.
Я в феврале дышу апрелем,
В апреле радуюсь теплу,
Зимою я купаюсь в снеге,
Весной-Тебя люблю!

— Мне скучно, бес.
— Что делать, Фауст?
Таков вам положен предел,
Его ж никто не преступает.
Вся тварь разумная скучает:
Иной от лени, тот от дел;
Кто верит, кто утратил веру;
Тот насладиться не успел,
Тот насладился через меру,
И всяк зевает да живет —
И всех вас гроб, зевая, ждет.
Зевай и ты.

А. С. Пушкин

курю лишь тонкие сигареты
в саду хурма провожает лето
и вспоминают мои коленки
твой взгляд задумчивый
из под кепки

в прозрачных пальцах еще нежнее
курю лишь тонкие сигареты
весной черешня и вишня спеет
и синим морем встречают лето
мои коленки

в губах улыбка твоя усмешка
росою роза в саду умылась
курю я тонкую сигарету
колени грею дорожкой лунной
и чаем с мятой

Закрыв окно, она легла
На твердый наст заледеневших чувств,
Забылась сном, укутавшись Весной,
Со стен, покрашенных забвеньем,
Стекал как пот, последний свет.
Во сне на гору взобралась,
В лучах сияющего Солнца,
И, прыгнув вниз, летела без конца,
С открытыми глазами, отражающими Небо
И птиц, парящих в вышине.

Все это видел он, случайно заглянувший
Туда, где люди в тишине сгребали пепел,
С побелевших рук,
Не разогнувших кулаки.

Слепком бытия
Познаю аромат кофе
утренняя

вынесена за скобку
вышивка сонной глади
где-то остаток ночи
спрятался узелок на изнанке

расколотые звёзды уже не плачут
горят
падают
листьями японского клена

разливая чувства по бокалам
гремучая смесь
дрогнула рука
расплескалась

Лужи, вколовшие дозу неба, спали,
Забыв о своей незначительности,
Их глубина и впечатлительность,
Стала бездонной и рассудительной,
Как океан.
Лужи, натянутые на асфальте струны,
Плачущие от наступившей в них
Чьей-то лапы.
Они ночью не отличаются от темноты.