Спорить с женщиной — всё равно, что пытаться утопить воду, сжечь огонь, закопать землю, поймать воздух. Поэтому давайте лучше будем утолять жажду, греться у огня, любить землю и дышать жизнью…

То, чем мы на самом деле должны отныне заниматься, — это глядеть в то, что думает, когда мы что-то думаем, и в то, что испытывает покой, когда мы находимся в покое. Все практики до этого находились вовне; в том смысле, что мы в качестве объекта концентрации нашего внимания наблюдали то, что происходит вне нас: «Вот я думаю. А вот я нахожусь в покое». В обоих случаях объект нашего внимания вне нас, а мы его наблюдаем. Начиная с теперешней точки, мы делаем практику внутренней, узнавая то, что думает или находится в покое, а не наблюдая эти ощущения.
Каким образом мы можем прилежно практиковать такое, не поддаваясь отвлечениям? Мы должны замечать, когда отвлекаемся, и смотреть в то, что отвлекается. Нужно провести чёткую границу между отвлечением и не-отвлечением. Возможно убедить себя, что мы не отвлекаемся, сказав: «Моё внимание непоколебимо. Я никогда не отвлекаюсь». Если мы попали в ловушку такого самообмана — мы сбились с пути. Такую ситуацию очень сложно исправить; это тропа никуда не ведёт. Сам по себе момент узнавания природы ума и созерцания «ничего» — само не-отвлечение. Но думать при этом: «Я не отвлечён», — мысль, такая же, как и другие.
Мы легко приходим к выводу, что ум — пустота, но есть разница между переживанием истинной пустоты и переживанием идеи пустоты, что является всего-навсего ещё одной мыслью. Суть ума — безначальная пустота. Это неоспоримо. Она не состоит из какой-либо материальной субстанции. Но когда мы пытаемся выразить это, думая: «Она пуста. Я вижу это!», — тогда она перестаёт быть пустой. Мы понимаем, когда мастер говорит нам: «Узнайте суть своего ума. Постарайтесь увидеть сами, что там нечего видеть. Это — истинная пустота». Услышав это, легко сформировать мысль — «Это пустота! Я вижу её!». Но это будет не истинная пустота, а измышление, подделка. Эта «поддельная» пустота — не более, чем идея; она не подрубает корни трёх ядов. В момент созерцания того, что в сути ума нечего видеть, что она — не «что-то», не «вещь», не надо
Читать дальше →

Кольцо состоит из золота (или другого метала), но определение «кольцо» не является золотом, хотя его содержит и не отделимо. Так и в выражении «ты не можешь не быть тем, что ты есть». Это кольцо, которое состоит из золота, но золотом не является. Ты не отделим, но им не являешься. Кольцо- это кольцо, золото- это золото. Они не вместе, но и не раздельно (не два, но и не одно).
Вот такие мысли пришли.

Вот вчера на Сатсанге мы говорили про Я – которое является мыслью. Точнее пока эта мысль не пришла, и запроса не было. И эта мысль появляется точно так же как и все остальные. И если не наделять ее реальностью, то все течет своим чередом, и мысль о Я ничем не отличается от всех остальных мыслей. Пришла, ушла.
И этот поток мыслей бесконечен.
И вот один момент мне не понятен, на прошлом сатсанге, Дракон говорил про разрыв между мыслями, и Феликс что-то говорил про разрыв, точно не помню что, но как-то этот момент крутится в голове, так как может быть разрыв между мыслями?? Или может ли он быть вообще?

… почтенные мудрецы сайта, как можно сказать (объяснить) самадхи, кроме как переживание? и обязательно ли самадхи является критерием просветления?

russian.visitbeijing.com.cn/eat/eatsecond/n214704899.shtml

Ты говоришь есть только мысль,
Она строкой бежит в тумане
Да это так, но лишь в обмане
Что есть и мыслящий и мысль.
Да Бог строка, любовь две точки,
Все описание вокруг,
Но на деревьях бухнут почки,
И глина отлетает с рук,
Что мнут, творя из формы форму,
Ее дыханьем окрылив,
Струится свет из выси горной,
И тот кто пишет, тот и жив.
Так две строки губами слившись,
Перетекают в лист пустой,
И в этой строчке будет лишним,
Ответ не прожитый собой.

Сидя перед монитором, я все чаще задаю себе вопрос – кто вы, те, кто «входите со мной вконтакт»?
Строчки на экране….

Феликс, Рикирмурт, Катриона, Клео, Нго ма, Уотчер и другие – вы всего лишь строчки на экране для меня.
Я наделяю вас тем, чем хочется, я вижу вас так, как хочу видеть.

Если вдруг сейчас вы будете стоять рядом со мной, что я увижу? Вас?
Нет-нет! Снова строчки на экране.
Они будут бежать длинной вереницей, я назову их «мысли о вас» и буду их читать-читать-читать.

Я буду считывать их, как когда-то кем-то написанную историю, думая и веря, что это Я ее сейчас сама пишу.

Вы – вечные строчки на экране моего сознания. И никогда, НИКОГДА не станете для меня ничем иным.
Как и я для вас.

Что я могу увидеть, узнать, решить о вас? Что?
То, что скажут строчки на экране моего сознания.

Что же скажут они – хорошее или плохое, верное или нет – какая разница?
Все это не имеет НИКАКОГО значения. Разумеется, если я его чему-то не придам.
Если я ПОВЕРЮ в то, что эти строчки на экране – реальность.

Целые личные миры, истории, имеющие видимость разворачивания и сворачивания в пространстве и времени, имеющие видимость значения и требующие продолжения банкета.

Повод банкета — совершенно не важен. Отношения с мамой, любовь с любимым, духовный поиск, отношения с мастером, ссора с другом. Все это — одно и тоже. Но наделенное ролями и историями, фактами и верами оно приобретает видимость различных оттенков, видимость чего-то активно происходящего, кого-то участвующего в чем-то.

Потрясающая шутка сознания, играющего само в себя.
Нагое и неприкрытое фантазирование, откровенная галлюцинаторность. Но такая сладкая, такая привычная.

Что мы есть, как ни строчки на экране сознания? Наши мысли, эмоции, чувства, поиски Бога. Наши ругани и войны. Наши попытки уничтожить друг друга или возлюбить? Что это?
Строчки на экране сознания.

Все кажется таким важным. Таким настоящим. Форма, протяженность во времени, осязание, ощущение. Такое живое, такое "
Читать дальше →

То что есть, есть. Выделение из феноменальности чего-то как реально существующего отдельно есть разделение, и тут же возникает субъект выдающийся за не феноменальность, он же выделяющий реальный я. Но и это часть того, что есть и не отделено от того что есть, и поэтому нет ни какого реально выделяющего. Есть вера в мысль, которая этой верой наделяется реальностью.