Когда прорывает плотину, какая разница, что служило запрудой, когда ты просыпаешься, ты не бегаешь по городу чтобы найти персонажей сна.Ты можешь смеяться не нарушая тишины и не бояться оглохнуть от рева, ты не видишь — ты зрение, ты не слышишь- ты слух, ты не действуешь- ты действие, ты не смеешся- ты смех, ты не свободен ты свобода, и только одно определение возможно для этого, в этом моменте, причём любое, которое выбираешь тоже не ты, потому что ты уже выбран и выдоен.

Пройдя через адов котел недавних дискуссий, я сделал для себя кое-какие важные выводы…

То, что происходит здесь на сайте, является взаимным созданием и поддержанием коллективной самоидентификации, в центре которой стоит БОЛЬ.

Боль воспевается во многочисленных постах и комментах, испытывать боль считается не только нормой, но даже чем-то вроде признака приближающегося «исцеления». По тому же самому принципу, причинение боли другим — абсолютно нормально и легитимно. Причиняя другому боль, мы тем самым как бы подвигаем его к позитивным переменам и даже приближаем момент выздоровления. Так мы (точнее, созданный нашими усилиями эгрегор) оправдываем и объясняем свои реакции и поступки.

В какой-то момент включается дьявольская логика Оруэлла: Болезнь — это здоровье!

При этом мы очень охотно расковыриваем и собственные раны в надежде, что это поможет. Мы не даем им зарубцеваться и зажить, поскольку бессознательно уяснили для себя, что испытывать боль — хорошо. Тот, кому больно, всегда может получить всеобщее одобрение и солидарность, он легко находит себе сотоварищей по боли и, разумеется, множество самозванных «докторов». Т.е. патологическая оруэлловская логика действует примерно так: Если я испытываю боль, значит, я здоров, — и это дает мне право врачевать тех, кто считает себя больными!
Самоидентификация себя как «Больного» — отличная и выгодная штука. От нее отлетают любые атаки, ведь всегда можно возразить: да, мне больно, я страдаю, я работаю над собой, я в полном порядке. Эта самодентификация позволяет не только улизнуть от любого разоблачения, но опирается также на всю мощь созданной до этого коллективной самоидентификации. Мы — больные, нас — много, мы — сила. И поэтому мы — правы!

Удивительно, но где же выздоровевшие? Где те, кто может сказать о себе: друзья, я прошел через все это, я отболел свое и теперь я здоров? если они и появляются, то заявляют о себе крайне осторожно, отделываясь, как правило, пафосными стэйтментами о пользе боли и
Читать дальше →

Всё что не передаётся воздушно — капельным путём,
является жизнью! :)

Наткнулся на интересную цитату о закономерности в жизни человека.
Поэтому нам кажется, что мы как люди появились в результате какой-то случайности. Если миллион обезьян будут в течение миллиона лет печатать всякую бессмыслицу на миллионе печатных машинок, есть вероятность что они напечатают полный текст «Библии». Мы знаем также что, даже если это и случится, они не заметят этого и продолжат печатать чепуху дальше."
Ален Уотс «Путь освобождения»

День Сурка 2
«Морок — это когда давление обстоятельств сильнее способности в них не вовлекаться. Это волна. Если, завидев её, начнёшь убегать, тебя накроет с головой, много раз перекувырнёт и процарапает по песку.
Но, если прыгнуть ей навстречу, окажешься на гребне и волна пройдёт сквозь тебя или мягко прокатит до берега.
На мелких волнах можно тренироваться, но цунами приходит лишь однажды. Мастер цунами — редкое явление...».

Читать дальше →

Самые искренние искатели
практически обречены оставаться в проигрыше – такова реальная динамика духовного поиска. Они не ищут
истину или ответы на вопросы – они ищут облегчения духовного дискомфорта…

К Ашоту вернулась прежняя весёлость, здесь главное было не оставлять его надолго с самим собой, таджику там было скучно.
— Читал бы Коран — сказал ему как-то Андрей — было бы о чем размышлять, нельзя же всё время о мести думать, оттого с ума и сходишь.
— Не могу Корн читать. Надо чистый. Я грязный. Шайтон мутит. Харом. Ведь, смотри, хохол, она ночь не спала перед тем как меня забрали, она фильм показала — «Побег», она отреклась, нет звонка, нет передачки…
— Может, она решила, что ты как мужчина возьмёшь всё на себя?
— Сучка он. Сучка! Красивая тварь. Всё знала. Готовилась. Я ведь с горах спустился, всё помню, всё знаю…
Ашот мог часами лежать и шептать что-то, а потом, вдруг, вскакивал среди ночи, будил кого-то и начинал изливаться.
— Понял! Я всё понял! Смотри. В деле написано, что я звонил, а на суде говорит СМСки слал. А где деньги меченые? А квартира на кого записана? Нельзя судить по бесу, судьба человека решаете. Следак сначала ментовской был, а потом ГНКашный, не понимаешь чтоли? Судья на адвоката как орала! Что за адвокат положняковый — все они вместе, посадить хотят, знаю за что… только я знаю… Я не женился на сучке. У меня жена есть, ребёнок…

Читать дальше →

Андрей считал себя слугой добра и света и апологетом терпеливого спокойствия, поэтому злился молча. Он отвернулся к стенке и включил игнор внешнего мира.
Отпускаю, отпускаю… летите голубки за просветлением, метите монастырский пол, рубите дрова на фоне живописности и будьте счастливы! Благословляю! — выдохнул Андрей и закрыл глаза. — Будь что будет, всего лишь баба… — думал Андрей, становясь прозрачным. Гнев, мысли, чувства, проплывают мимо как картинки дерьма на экране, как облака в небе, а я — неб. Небо! Я — небо! — убеждал себя Андрей, созерцая и этот процесс аутотренинга, плывущий мимо. Боль — это часть фильма, такой поворот сюжета и необязательно настолько верить фильму, чтобы переживать страдания персонажа как свои собственные.
Как на зло полились стихи как кульминация сцены, где страдание стремится к катарсису. Картинки собственного гения бессстрастно наблюдать Андрею было сложнее всего. Стойте! Я вас запишу!

Читать дальше →

Когда старая мечта рушится, а новую ещё не успел намечтать, потому что всё время мечтал о старой, остаёшься у разбитого сердца. Смотришь на осколки, которые не склеить, даже пытаешься собрать какую-то мозаику, но выходит ещё уродливее чем просто осколки.
Тюрьма. В сущности, так было всегда, только стены были пошире, а декорации расставлены с большим вкусом. «Кресты» строили люди — налицо вторичность творческого импульса и стеснённость фантазии строителей. Плохая копия.
Но ведь тесно! И что с этим поделать? Одинокий и девушка бросила и поговорить не с кем, а какая-то любовь шевелится в груди как связаная кобра. Никакая теория не спасает от страданий. Тюрьма, она и есть тюрьма. Ведь, если честно, Андрею не нравилось любое место, которое он занимал в пространстве, потому что в каждом из них находился он сам. А себя всегда мало.
«Как ты могла меня, МЕНЯ бросить? Не разглядела какая мудрая красивая, великая Душа обитает в этом теле!»…

Читать дальше →