Один буддийский мастер прочёл ученикам прекрасный текст, который растрогал всех. Ученики сразу же спросили:

— Кто написал его?

— Если я скажу, что это Будда, вы будете благоговеть перед текстом, возлагать каждое утро на него цветы и отдавать поклоны. Если я скажу, что этот текст написал патриарх, вы будете испытывать большое почтение, но уже не будете преклоняться перед ним так, как перед текстом Будды. Если я скажу, что автором был монах, вы, пожалуй, растеряетесь. А если узнаете, что текст написал наш повар, вы просто посмеётесь, — ответил учитель.

Пока мы верим, что то-что-мы-есть объективно,
Пока мы думаем, что в нас может быть что-то объективное,
Пока мы не признаем смехотворность идеи, что в том, что мы есть, может быть хоть что-то объективное,
Пока мы говорим слово «я», считая, что я может быть какой-то сущностью,
Пока это не неуязвимое-Я, не неприкасаемое-Я, не неназываемое-Я, не немыслимое-Я, то есть не непосредственное действование,
Мы ограничены.
Потому что ограниченность — это просто отождествление с феноменальным объектом, и потому что отождествление и есть та самая идея, что то-что-мы-есть — объект, психический или соматический.
Избавленные от этой обусловленной идеи нашего личного объективного существования,
Мы — СВОБОДНЫ.
Замечание: Недостаточно думать о том-что-не-есть-мы — необходимо не думать о том-что-не-есть-мы. Нужно, чтобы то, чем мы вообще можем быть, действовало непосредственно. Прямое действие, как и прямое восприятие, предшествует разграничивающему мышлению и не подвержено «волеизъявлению»...

— Что именно ты стремишся найти?
— Покой, — сказал посетитель.
— Тем, кто стремиться защитить своё эго, покой приносит лишь беспокойство.

Волнения, войны, конфликты, разделения людей, упрямство, жажда власти —
следствие присутствия эгоцентризма.
Отсутствие Эго — это потеря способности разрушать, завоёвывать и навязывать.

Сверчок звенит в траве.
Сижу один
На камне придорожном.
Смеясь и плача,
Сам с собою говорю…

— Почему я совершаю зло?
— Потому что ты околдован.
— Чем?
— Иллюзорным «я», которым ты себя считаешь.
— Так как же прекратить зло?
— Понять, что «я» не существует — а значит, его не нужно защищать.

Девочки хотят походить на женщин, женщины хотят походить на девочек, а старушки хотят ещё просто походить…

Однажды мне приснился он,
Во сне ко мне пришел Дракон
дышал огнем и меч в руках его горел
Меч правды песню жизни пел!

И песнь лилась из уст в уста
Она свободы открывала мне врата
И в муках ада, в той кромешной тьме
Запели ангелы в душе!

И то, что адом было стало раем
А то что раем опутано лишь маей
но песнь его слышна, ее не спутать
Какой же черт смог все вот так запутать?

Ох эти надежды на лучшее, так мягко стелят, да падать больно.
В этих многообещающих надеждах на то, что завтра будет лучше чем вчера, совсем теряется исследование недостаточности, которая присутствует сейчас.
Этот уникальный маневр ума предназначен только для того, чтобы снивелировать запрос на исследование этой недостаточности. Поэтому ум вводит идею о надежде. Этим способом он тут же утверждает наличие времени и того, кто будет переходить от надежды на лучшее, к этому лучшему. Нет практически никакой возможности избежать этого, ведь недостаточность побуждает нас делать все возможное, чтобы её избежать и мы, конечно же, выбираем самый простой способ, предлагаемый умом — сбежать в надежду на лучшее.
Но увы, это НЕВОЗМОЖНО!
Если на это взглянуть трезво, то становится очевидным, что надежда на лучшее — это всего лишь способ избежать испепеляющего чувства неполноценности, которое прямо сейчас поедает изнутри все наше существо, это защитный механизм ума, чтобы с катушек не съехать, необходимо создать смягчающую идею, которая обеспечит более-менее адекватное функционирование и снизит стресс от этого чувства недостаточности. Но так уж вышло, что идея, призванная просто смягчить факт недостаточности, превратилась в мощнейший обуславливающий фактор для продолжения невежества…

У одной доброй, мудрой старушки спросили:
— Бабушка! Ты прожила такую тяжелую жизнь, а душой осталась моложе всех нас. Есть ли у тебя какой-нибудь секрет?
— Есть, милые. Все хорошее, что мне сделали, я записываю в своем сердце, а все плохое на воде. Если бы я делала наоборот, сердце мое сейчас было бы все в страшных рубцах, а так оно — рай благоуханный. Бог дал нам две драгоценные способности: вспоминать и забывать. Когда нам делают добро, признательность требует помнить его, а когда делают зло, любовь побуждает забыть его.