Чувство не достаточности, не полноценности и постоянное желание избежать их как чего то не нужного не приемлемого-стала наблюдать за ними и пришла к выводу-а почему их не должно быть? И скорее из за этого «не быть»и продолжается поиск.)))

Сарасвати сказала:
Дорогая Лила, тело, видимое во сне, кажется во сне реальным, но когда просыпаешься и понимаешь, что это тебе только снилось, реальность того тела пропадает. Точно также это физическое тело, которое поддерживается воспоминаниями и скрытыми тенденциями, видится как нереальное, когда воспоминания и тенденции видятся как нереальные. В конце сна ты начинаешь ощущать свое физическое тело, и в конце этих тенденций этого мира ты начинаешь ощущать эфирное тело. Когда сон оканчивается, наступает глубокий сон; когда пропадают семена мыслей, ты находишь просветление. В просветлении семена мыслей не существуют – если и кажется, что просветленный мудрец живет и думает, то это только кажется, — так сгоревшая тряпка на полу еще хранит форму тряпки. Но просветление, однако, не является состоянием глубокого сна или бессознательности, когда семена мыслей просто скрыты.

Постоянной практикой усмиряется эгоизм. Тогда ты естественно находишься в своем осознании и ощущаемая вселенная стремится к нулю. Что же называется практиками?

Думать только об этом, говорить об этом, обсуждать это между собой, полное посвящение этому – среди мудрых это называется практикой. Когда твой интеллект полон красотой и блаженством, когда видение широко, когда желание чувственных наслаждений отсутствует – это практика. Когда ты твердо уверен, что эта вселенная никогда не была создана и потому не существует как таковая и когда мысли «это мир и это я» вообще не возникают – это практика. Тогда не возникает притяжения и отторжения, а бороться с ними с помощью силы воли – это уже аскетизм, а не мудрость.

Один важный господин попросил Мастера Такуана посоветовать ему, как лучше проводить своё время. Он чувствовал, что дни его поглощены его учреждением и он постоянно старается сидеть неподвижно, чтобы завоевать почтение других, в то время как жизнь его становится всё более и более безрадостной.
Такуан молча написал 8 китайских символов и дал их этому человеку:
«Этот день не повторится дважды.
Мгновение дороже сокровищ.
Этот день больше не придёт.
Каждая минута — бесценное сокровище».

Видишь этого мальчика, старый мудрец?
Он песком забавляется — строит дворец.
Дай совет ему: «Будь осторожен, юнец,
С прахом мудрых голов и влюбленных сердец!..

На похоронах второго варианта порвали два баяна. Празднование Себя — что тут скажешь. Без вариантов!

Моё я вернулось, тогда кому же было так хорошо без я, до недавнего времени. Или оно никуда не уходило, а просто дурачилось, прикидываясь не-я. И почему снова посещает чувство утраты, той легкости и свежести. Почему я думаю что это неправильно и должно быть совсем всё иначе. Кто же страдает в данный момент от того что вернулось чувство авторства? Сама жизнь. Нет жизнь не может страдать от жизни. Снова дерьмо налипло и как снежный ком нарастает. На кого налипло? На дерьмо! В чём тогда проблема?!?! снова обречена на провал попытка найти себя, хотя бы и вывалянного в дерьме… ХА-ха-ха

Собеседник: Это означает, что мы буквально должны принять происходящее.

У.Г.: Это ничего не значит: «Я принимаю». Ну и что? И я всё равно продолжаю делать то же самое. «Я признаю это, я знаю, что я чёртов дурак». Однако я всё ещё продолжаю быть дураком. То есть, оно должно положить конец моему дурачеству, а оно этого не делает. Вот в чём проблема.

Собеседник: Да, но если ты принимаешь ради того, чтобы избавиться от своего дурачества, то тогда ты его [на самом деле] не принимаешь.

У.Г.: Тогда ты заменяешь его на другой вид дурачества.

— Почему вы много успеваете и относитесь ко всему оптимистично?
— А я просто ни с кем не спорю!
— Но это же невозможно!?
— Невозможно так невозможно…

Я много лет ношу пальто.
Оно – практически мой очерк.
А впрочем, стих мой лишь про то
как очерк мой размыт, неточен.

Я много лет ношу пальто,
и кисти слились с рукавами,
и участь вся моя про то,
что эта участь – роковая.

И стих отныне мой о том,
что жизнь становится привычкой.
Я много лет ношу пальто.
И этот умысел – трагичен.

Я много лет пальто ношу.
И нет здесь умысла иного,
что я всю жизнь про то пишу,
что к строчке подбираю слово.

Я столько лет ношу, что здесь
важна не совокупность пятен,
но то, что не пальто, а крест
несу. Не крест несу – проклятье.

Я много лет пальто ношу.
Давно потерлось и не ново.
И я всю жизнь о нем пишу,
к нему лишь подбираю слово.

Я столько лет ношу, что ты,
мой пристальный, в совместном торсе
не разглядишь, где чьи черты:
мои, пальто… – наш образ стерся.

Наш образ слился. Столько лет,
ношу, что я про то лишь помню:
что пуговиц вот здесь двух нет,
что пуст карман, что ворот – поднят.

Пальто, прихожая, повтор.
Его надену я на плечи.
И в зеркалах – одно пальто.
Мне отразиться больше нечем.
В приподнятом воротнике
уже не виден подбородок.
Я стал законченным никем.
Сей образ выписан подробней,

чем мой. Чем мой. Не я – пальто
захлопнет дверь, нажмет на кнопку.
Пальто отправиться лифтом
ловить таксо на остановку.

Пальто войдет в продрогший холл.
И прямо в центре ресторана
пальто начнет себя легко
расстегивать… Какая драма!

Постойте… стойте… Что за драм…
К чему здесь замысел
Читать дальше →