Пападжи, я уже несколько дней нахожусь здесь и задаю вопросы, однако каждый раз, когда Ваш взгляд падает на меня, я перестаю понимать, что происходит. Я не понимаю ни слова из того, что Вы говорите. Кажется, что Вы говорите на иностранном языке. Следует ли мне прилагать усилия, чтобы понять?

Если хочется, можешь прилагать усилия. Кто тебе мешает? Из Источника исходит всё, даже эта мысль об усилии. Но прежде, чем приложить это усилие, скажи: нужны ли тебе какие-то усилия, чтобы стать человеком?

Нет. Ведь я человек.

Здесь та же ситуация. Так зачем же стараться стать лошадью? (Смех)

Но ведь я не понимаю того, что Вы говорите. Вот, как сейчас, — Вы смотрите на меня, и со мной происходит что-то необъяснимое. Я ничего не понимаю.

Тебе не обязательно понимать. Я буду продолжать говорить до тех пор, пока твое понимание не завершится. Конец твоего понимания будет концом моего говорения. Поэтому откажись от понимания, а я, в свою очередь, перестану говорить. Понимание здесь не поможет. Через ухо оно попадает прямо в память. Понимание может пригодиться для изучения чего-либо, но не для обретения свободы. Для освобождения не требуется ни единого слова. Свобода не запятнана словами.

Как Будда избирал учеников на подвиг?
Среди занятий, когда утомление уже овладевало учениками, Будда предлагал самый неожиданный вопрос и ждал скорейшего ответа. Или, поставив самый простой предмет, предлагал описать его, не более чем тремя словами или не менее чем сотнею страниц. Или, поставив ученика перед запертою дверью, спрашивала «Чем откроешь ее?» Или посылал музыкантов под окно и заставлял петь гимны совершенно противоположных содержаний. Или, заметив докучливую муху, предлагал ученику повторять слова, неожиданно сказанные. Или, проходя перед учениками, спрашивал — сколько прошел? Или, заметив боязнь перед животными или перед явлениями природы, ставил условием побороть. Так мощный Лев закалял клинок духа.

Когда твоя любовь лишена страсти и привязанности;
когда твоя любовь чиста, невинна, бесформенна;
когда в любви ты отдаешь и ничего не требуешь;
когда любовь только делится;
когда любовь император, а не нищий;
когда ты счастлив тем, что кто-то принял твою любовь;
когда ты не торгуешь любовью и ничего не просишь взамен — тогда ты выпускаешь эту птицу любви в открытое небо.
Тогда ты укрепляешь ее крылья.

Могли бы вы сказать еще что-нибудь о свободе?
Свобода означает отсутствие страха. А отсутствие страха означает отсутствие обособ-ленности. Когда есть другой, есть и страх. Когда же достигнута убежденность, что мы все является инструментами, через которые функционирует Тотальность. Когда нет другого, нет никакого страха, а когда нет страха, наступает свобода.
И приятие?
Приятие вызывает огромное ощущение свободы. В прошлом году, находясь в Лос-Анжелесе, я сказал: «Это приятие должно быть приятием с охотой, с желанием. Это при-ятие…» Я подбирал нужное слово, и тут пожилая леди сказала: «Наверное, вы хотите сказать «радостное приятие». Я ответил: «Спасибо, мадам. Это как раз то слово, какое я искал». Должно быть радостное приятие. И тогда это радостное приятие приносит громадное ощущение свободы. Сегодня утром, когда я беседовал с Ричардом, эта тема опять была затронута. И то, что он сказал мне, как раз было иллюстрацией к тому, что я говорил, и я бы попросил Ричарда самого рассказать о своих переживаниях.
Относительно радости?
Да, что это приносит с собой.
Это ощущение, будто находишься в непрерывном потоке радости. Все, что попадается на глаза, как бы быстро схватывается зрением и затем исчезает. Когда мы с Рамешем беседовали сегодня, он спросил, смогу ли я выступить. И моим немедленным ответом было: «Конечно!» А затем, когда я ушел, у меня появилось ощущение беспокойства. Что я смогу сказать людям, собравшимся здесь?
Потом последовало просто наблюдение беспокойства.
Читать дальше →

Чтобы понять то, что вы есть, будет ли это приятно или неприятно, миф, идеал, предполагаемое будущее состояние, созданное личностью, — все это должно полностью уйти. Только тогда вы можете взяться за раскрытие того, что есть. Чтобы понять то, что есть, внимание не должно отвлекаться ничем. Не должно быть суждения или оправдания того, что есть. Не должно быть сравнения, не должно быть сопротивления или дисциплины, противопоставляемой действительности. Не должно быть нарочитого усилия и стремления к пониманию. Всякое отвлечение внимания создает препятствие для мгновенного постижения того, что есть. То, что есть, не статично, оно в постоянном движении, и для того чтобы исследовать, ум не должен быть связан каким-то верованием, надеждой на успех или страхом потерпеть неудачу. Только в пассивном, но бдительном осознании может открыться то, что есть, открытие — вне времени.
Кришнамурти Джидду
Проблемы жизни

Дайо говорил Генчу
«С древних времен просветленные предки, появляясь в мире, полагались просто на свои основные ощущения, для того, чтобы открыть то, что находится перед нами; поэтому мы видим их пинающими стулья и поднимающими метлу, грызущими землю и размахивающими палками, колотящими в барабан или катающими шары».
Дайо продолжал:
«Но хотя это и так, замечательный Генчу, ты путешествовал везде и провел много времени в монастырях. Не беспокойся об этих старых днях, о которых я упомянул, а просто иди дорогой жизни, которую ты видишь сам; иди на восток, иди на запад, как ястреб, который плавает в небесах. И в мгновение ока ты окажешься на другой стороне...»
В другой раз Дайо сказал Кушо:
«Причины и границы забот просветленных не так далеки от ваших ежедневных дел. Нет разницы между „там“ и „здесь“. Это распространяется на прошлое и настоящее, светит с небес, отражает землю. Поэтому говорят, что все в последних мириадах вечностей справедливо и сейчас.
Мы ценим великий дух героя только в этой связи. До того, как любые знаки станут различимыми, до того, как любая иллюстрация станет очевидной, концентрируйтесь по-настоящему, смотрите, приходя или уходя, до тех пор, пока ваши усилия полностью созреют.
В момент понимания вы достигаете согласия. Ум рождения и смерти разрушен, и неожиданно вы отчетливо видите ваше изначальное появление, пейзаж вашей родной земли, каждая черточка легко различима. Вы тогда видите и слышите как будды, знаете и действуете, как это делали
Читать дальше →

Старое доброе… :)

Уммон в течение двадцати лет задавал своим ученикам один вопрос, на который никто не
мог ответить: «Каждый из нас наделен „Светом“. Когда вы пытаетесь взглянуть на него,
абсолютная темнота окружает вас. Каким „Светом“ вы обладаете?» Поскольку никто
никогда не осмеливался сказать ни слова, Корэн в конце концов попросил учителя изложить
свою собственную точку зрения. Уммон сказал: «Трапезная, монастырские ворота. – И далее
добавил: – Пусть лучше даже хорошее не случается».
Можно считать, что «абсолютная темнота» Уммона несколько походит на «облако
незнания» или «божественную тьму», хотя мы должны быть осторожны, чтобы не спутать
буддийские термины с христианскими, так как между ними имеется существенная разница.
Свет, о котором говорит Уммон (считаем его достоянием каждого), изливается через органы
чувств и озаряет наше сознание, но это не есть нечто отдельное от этих органов, посредством
которых мы его видим, а также нельзя сказать, что он и они – одно. Он по-своему и
трансцендентален и имманентен, потому что он «поглощает» все веши, не пребывая, однако,
ни в них, ни вне них. Человеческий язык не имеет адекватного термина, определяющего
место этого Света, которое он занимает в наших переживаниях, по той причине, что все
наши переживания возможны только благодаря ему. Его нельзя извлечь наружу, как это
делает химик
Читать дальше →

Мастер никогда и ничего не делает сам. Следовательно, если держаться в стороне от него, с вами так ничего и не произойдет.
Мастеру не нужны ваши открытость и восприимчивость для того, чтобы что-то сделать. Они требуются для того, чтобы само его присутствие помогло чему-то в вас произойти. А это не одно и то же. Делать что-то — означает прилагать положительные усилия. А просто помогать собственным присутствием чему-то в вас произойти — это уже совсем другое дело. Здесь речь уже не идет, ни о каких положительных усилиях. Усилия прилагаются учеником. Итак, ваше открытие неверно: это не двусторонние взаимоотношения. Это не дорога с двусторонним движением, а лишь улица с односторонним. Тут вам самому решать, быть или не быть открытым, готовым и доступным. Когда вы находитесь в присутствии мастера — это подобно свету: вы открываете свои глаза, и свет — здесь. Но сам по себе свет не ищет имен: только ваших глаз. Вы можете смежить веки, и он не станет в них стучаться: «Пожалуйста, откройте ваши глаза!» Пусть ваши глаза остаются закрытыми — свет очень демократичен, он не станет вмешиваться. Но, открыв глаза, вы видите свет. И не просто свет, а еще многое в нем: цветы, людей — весь мир. И, тем не менее, вы не можете сказать, что этот свет что-то по отношению к вам совершил. Это в вас что-то происходит. Что-то, чего без света бы не происходило, так что необходимость его присутствия очевидна. Но лишь присутствия, не действия. Действие требуется от вас. Именно действие, а не просто
Читать дальше →