Чтобы жить полно, целостно, в каждом дне открывая все новую и новую прелесть, нужно умирать для всего вчерашнего; если этого нет, вы живете механически, а механический ум никогда не сможет узнать, что такое любовь или что такое свобода.

Бог сам с собой играет в прятки…
Сам теряет себя и находит… находит и снова теряет
Сам придумывает себя и тут же разрушает свой образ себя
Создает свои бесконечные отражения и клоны… и тут же разбивает все зеркала…

Здешние обитатели более или менее знают СТРАШНУЮ ПРЕКРАСНУЮ ТАЙНУ:

всё -*кажущаяся видимость* и никогда, ничего, нигде не происходило.

Все, о чем можно сказать существует в представлениях и идеях-
А тем не менее зачем-то СЕРЬЕЗНО пишем и читаем посты ЗДЕСЬ, прямо СЕЙЧАС, ПРЯМО в этот МИГ..., при этом зная-ЧТО НИЧЕГО НЕТ вне ПРЕДСТАВЛЕНИЙ!!!

Представления ЖИВУТ лишь один МИГ-и сменяются другими представлениями.
Мы пишем и читаем ЗДЕСЬ для того, чтобы понять что все что мы можем ЧИТАТЬ и ПИСАТЬ-это наши представления.
Во какая ИГРА! Сопротивление БЕСПОЛЕЗНО…

… не мы пишем… ЧЕРЕЗ НАС ЖИЗНЬ пишет о ТОМ, чего нет… чтобы освободить тех которых нет, от того чего нет.

Макарий Оптинский
… В молитве не стремитесь к высокому, а, сознавая во всем свою немощь, имейте себя всегда поверженным пред Богом и призывайте Его со смирением и простотою, как дитя — отца. Памятуя, что пред Господом лучше грешник с покаянием, нежели праведник с гордостию. Не увлекайтесь слишком умозрительною молитвою Иисусовою, чтобы вместо пользы не получить вреда, когда незаметно впадете в самомнение. Употребляйте же молитву как меч духовный, и всегда, а паче к поражению страстей: когда почувствуете движение гнева или иной страсти, тогда более призы¬вайте имя Иисусово и ощутите помощь Его. В сем-то и состоит деятельная молитва Иисусова, приличная нам. Святые отцы пишут, что кто достигнет истинной молитвы, того хотя и весь мир будет ратовать, он не оскорбляется; а если мы побеждаемся гневом, то еще далеки от молитвы, и надобно опасаться искать высокого, чтобы не впасть в прелесть. Молитва есть обоюдоострый меч: произносимая со смирением, она поражает врагов наших, а совершаемая с тонкою духовною гордостию и мнением о себе — вредит самим нам, и не столько приближает нас к Богу, сколько удаляет от Него; ибо только смиренным дает Он благодать Свою
… Во время молитвы надо иметь большое смирение, а оно рождается от уничтожения собственной воли и преувеличенного мнения о себе самом. Береги себя от исключительно “умной” молитвы: если ты нее еще не способен, впадешь в мечтание. Молись просто. Дающий дар молитвы тому, кто молится, даст и тебе молитву чистую, умную, если только ты смиришься искренно и сознаешься в грехе: только так душа будет сокрушенной и сердце смиренным…
… Ты должен лишь следовать по смиренному пути, как и все другие, и жить без внутреннего смущения. Не давай себе впасть в душевное смятение, когда совершишь оплошность или ошибку, но сойди до самой глубины смирения и вновь поднимись через раскаяние…
… Кто молится добре простою молитвою, тому дает Господь дар молитвы умной. Помните, дар молитвы, а не собственность твоя; надобно сей дар заслуживать не одною молитвою, но и прочими благими делами: смиренномудрием, простотою, терпением, простодушием; а без сих добродетелей, хотя мнится кто якобы стяжал молитву, но прельщается; не молитва это, но маска молитвы.
… Тебя не любят, — ты люби их; то, что тебя не любят, не от тебя зависит, а их любить состоит в твоей воле и есть твоя обязанность, ибо Господь заповедал: любить не любящих нас, но врагов (Мф. 5, 44), а когда в нас этого нет, то и кольми паче должны мы смиряться и прогонять гордость и молиться о сем Господу.
… Если близкие не желают иметь общения с тобою, то и не ищи его; надобно всех любить и всех бегать.
… Долг же наш единственный — любити друг друга, и в сем точно находимся неоплатными должника¬ми. Ибо исполнивый любовь исполни весь закон.

Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить все, что принесет мне наступающий день.
Дай мне всецело предаться воле Твоей Святой.
Во всякий час сего дня во всем наставь и поддержи меня.
Какие бы я ни получал известия в течение дня, научи меня принять их со спокойной душою и твердым убеждением, что на все Твоя Святая воля.
Во всех моих словах и делах руководи моими мыслями и чувствами.
Во всех непредвиденных случаях не дай мне забыть, что все ниспослано Тобою.
Научи меня прямо и разумно действовать с каждым членом семьи моей, никого не смущая и не огорчая.
Господи, дай мне силу перенести утомление наступающего дня и все события в течение дня.
Руководи моею волею и научи меня молиться, верить, надеяться, терпеть, прощать и любить.
Аминь.

Я видел, что мой гуру обладает этой силой, этим покоем, этой мудростью, этой любовью, но мне было сложно увидеть всё это в себе. Мое невротичное эго не позволяло мне думать о себе в таком положительном ключе. Но когда я стал смотреть на себя глазами гуру, с его милостью вся тяжесть этих негативных мысленных привычек стала уменьшаться — в степени, достаточной для того, чтобы позволить мне продолжить путешествие.

Это немногое из того, что делает гуру. До сих пор мы еще не говорили о потрясающей радости нахождения рядом с ним. Это пространство, поле, окружающее его, поле его сознания, того кто он есть. Когда мы были рядом с Махарадж-Джи, большинство воспринимало его физическую форму как некий источник или генератор этого поля, но на самом деле тем, что привлекало наши души, была его суть. Это чувство, которое приходит к вам только когда устанавливаете контакт с вашей глубинной сутью, с вашей душой. Он приглашает вас в плоскость души, он — это связь с душой. Это иная плоскость сознания. Это пребывание в любви, бытие ею, это купание в любви до тех пор, пока она не накроет вас с головой.

Это как если бы вы очень сильно любили Иисуса, как человека. Тогда, из-за такой сильной любви к нему, вы стали бы встречать Христа. И по мере того, как вы любили бы Христа всё сильнее, вы бы всё больше растворялись в этой любви. И, когда вы полностью растворились во Христе, есть только Один. Изначально это дуализм. Это путь служения гуру. Это великое сокровище — иметь внутреннего гуру, чувствовать его присутствие и постепенно растворяться в нём.

У каждого из нас есть свой способ настройки на то место внутри, где живёт гуру, маяк этого присутствия. Для меня это как если бы я был в тёмной комнате и кроме меня там есть кто-то еще, присутствие другой сущности, которая не может быть зарегистрирована моими внешними чувствами. Когда я действительно сонастраиваюсь с Махарадж-Джи, в этом появляется ощущение блаженства, истины. Это ощущается непосредственно, это резонирует, и от этого никуда не деться. Это захватывает меня. С ним ассоциируется чувство великой гармонии или же я замечаю, что всё начинает происходить в потрясающей синхронистичности и при этом по-прежнему ощущается как нечто совершенно обычное.

Он приходит ко мне разными способами, говорит со мной разными голосами, разными людьми и всё же в его присутствии всегда есть что-то неизменное. Это — экстатичность. Для вас это может быть неким чувством или воспоминанием, которое приходит к вам, когда вы любуетесь бесконечностью ночного неба или медитируете или слушаете определённую музыку или читаете стих в близости к высшей любви, которая движет вашим сердцем.

Может быть всё-таки стоит сделать отдельный блог для Кеннета Мэддена…
Столько хороших публикаций его уже накопилось, а «сатсанг» и так сильно загружен.

Твоя практика нацелена всего лишь на одно…
Угасание привычки — «я».

Не нужна нерадивому древняя книга познанья,
Одержимый не может вести по пути послушанья.

Пусть ты воду с огнем — заклинания силой сольешь,
Но любовь и терпенье — немыслимое сочетанье.

Польза глаз только в том, чтобы видеть возлюбленной лик.
Жалок зрячий слепец, что не видит кумира сиянье.

Что влюбленному хохот врагов и упреки друзей?
Он тоскует о дальней подруге, он жаждет свиданья.

Мил мне светлый весенний пушок этих юных ланит,
Но не так, как онагру весенней травы колыханье.

В некий день ты пришла и разграбила сердце мое,
Потерял я терпенье, тоска мне стесняет дыханье.

Наблюдай всей душою кумира приход и уход.
Как движенье планет, как луны молодой нарастанье.

Не уйдет, коль прогонишь, — уйдя, возвратится она.
В этом вечном кругу непостижном — ее обитанье.

Не прибавишь ни слова ты в книге печали моей.
Суть одна в ней: твоя красота и мое пониманье.

Саади! О, как долго не бьет в эту ночь барабан!
Иль навек эта ночь? Или это — любви испытанье?
Перевод В. Державина

Ранее мы говорили, что радость — нечто совершенно отличное от удовольствия, поэтому давайте выясним, что включает в себя удовольствие, и возможно ли жить в мире, в котором нет удовольствия, но есть потрясающая радость, блаженство.
Все мы заняты непрерывной погоней за удовольствием, в той или иной форме: интеллектуальным удовольствием, чувственным наслаждением, культурными развлечениями; удовольствием от того, чтобы проводить реформы, учить других, исправлять недостатки общества, делать добро; удовольствием от большего физическом удовлетворения, большего опыта, большего понимания жизни, от всех невинных и хитрых проделок ума; и, наконец, высшим удовольствием, состоящим, разумеется, в том, чтобы познать Бога.
Удовольствие — это своего рода структура общества. С раннего детства и до самой смерти мы так или иначе гонимся за удовольствиями. Поэтому, какой бы вид удовольствия мы не рассматривали, нам необходимо ясно увидеть саму проблему, так как стремление к удовольствию продолжает формировать нашу жизнь. Именно поэтому так важно для каждого из нас внимательно, осторожно и непредвзято исследовать эту проблему удовольствия, так как получать удовольствие, а затем сохранять и поддерживать ощущение его является основным требованием нашей жизни, и без него существование становится скучным, глупым, одиноким, лишенным смысла.
Вы можете спросить, почему же, в таком случае, жизнь не должна быть стремлением к удовольствию? По той простой причине, что удовольствие неизбежно приносит страдание, разочарование, печаль и страх, а как следствие страха — насилие. Если вы хотите жить такой жизнью — живите так. Большая часть мира живет именно так. Но если вы хотите быть свободными от печали, вы должны понять целостную структуру удовольствия.

Читать дальше →