Светло, спокойно и тепло
И невесомо ощущенье, —
С небес лучей прикосновенье,
Текущих к сердцу. Отлегло.
По телу, как святой бальзам,
Плывут благословенья волны,
Мой мир добром и светом полный,
Лишь верит радостным слезам.
И исчезает мой недуг,
И музыка овладевает телом.
И боль, меняя цвет на белый,
Сейчас исчезнет — сразу, вдруг.
Уходит тяжесть от меня,
Я чувствую -она уходит.
И время снова хороводит
Вокруг пречистого огня.

Вы только говорите о помощи. Вы когда нибудь помогли, по настоящему помогли хотя бы одному человеку? Вы когда нибудь вывели хоть одну живую душу за пределы нужды в дальнейшей помощи? Вы можете дать человеку характер, основанный хотя бы на полной реализации его обязанностей и возможностей, не говоря уже о прозрении в его истинное бытие? Если вы не знаете, что хорошо для вас самих, как вы можете знать, что хорошо для других?.......

.......22. Комната была хорошо обставлена, и он уселся на мягкую сидушку. Он сосредоточил свой ум и начал размышлять следующим образом:

23-30. «Воистину все эти люди введены в заблуждение! Никто из них ещё не узрел высшую Сущность даже краешком глаза! Но все они действуют ради своих собственных „я“. Некоторые из них зачитывают священные писания; немногие другие изучают эти священные писания и комментарии на них; некоторые заняты накоплением богатства; другие правят царствами; некоторые воюют с врагами; другие ищут роскошной жизни. Когда они погружаются во всю эту эгоистичную деятельность, они никогда не задаются вопросом о том, чем именно высшая Сущность может быть; и зачем тогда вся эта суматоха? О! Если высшая Сущность не познана, то всё напрасно и всё происходит так, как будто это во сне. Так что теперь я займусь исследованием этого вопроса.

»Мой дом, богатство, царство, сокровища, женщины, рогатый скот – ничто из этого не является мной, они только мои. Несомненно то, что я принимаю это тело за высшую Сущность, но оно – просто мой инструмент. Безусловно, я – сын царя, с красивым телосложением и светлым цветом лица. Эти люди также считают, что их тела – это и есть их эго".

31-36. Размышляя подобным образом, он задумался о своём теле. Он не смог отождествить тело с высшей Сущностью, и поэтому стал подниматься выше в своих рассуждениях, выходя за рамки тела. Это тело моё, а не я сам. Оно создано из крови и костей, и меняется каждое мгновение. Как оно может быть неизменным, непрерывным «я»? Оно похоже на движимое имущество; оно – нечто отдельное, отличное от меня, подобно тому, как бодрствующее тело отлично от сновидения и т.д. «Я» не может быть телом, равно как жизненная (витальная) сила не может быть высшей Сущностью; несомненно, что ум (манас) и разум (буддхи) – мои инструменты, так что они не могут быть «я». Моё «я», несомненно, что-то отличное от всего этого, начиная с тела и заканчивая разумом. Я всегда сознателен, но не осознаю этого чистого состояния сознательности. Мне не ясна причина этой неспособности.

37-38. Объекты постигаются через чувства, а не наоборот; жизнь признаётся через контакт, и ум – посредством разума. А посредством чего становится очевидным разум? Я не знаю… Теперь я вижу, что я всегда сознателен – реализации той чистой сознательности и чистого осознавания препятствуют другие бесцеремонно вмешивающиеся факторы (относящиеся к не-сущности, не-я). Теперь я не буду допускать их в своё воображение. Они не смогут появляться, если я не буду мысленно представлять их, а без своих появлений они не смогут заслонять собой славу высшей Сущности.

39. Придя в результате размышления к такому выводу, он принудительно остановил поток своих мыслей.

40-41. Мгновенно воцарилась пустота. И тогда он решил, что это и была высшая Сущность, и поэтому он стал очень счастливым, и снова приступил к медитации. «Я сделаю это снова», – сказал он и погрузился внутрь.

42. Когда неугомонность его ума была так решительно обуздана, он тотчас увидел бесконечный сияющий свет.

43-45. Вернувшись в человеческое сознание, он начал задаваться вопросом, как это могло случиться. «В этом переживании нет постоянства. Высшая Сущность не может быть больше чем одной. Я повторю этот опыт ещё раз и посмотрю, что будет», – сказал он и погрузился в это переживание снова. На сей раз он впал в долгий сон и видел чудесные сновидения. После пробуждения он разгневался и стал думать:

46-48. «Как так получилось, что сон овладел мной, и я уснул? Темнота и свет, которые я видел прежде, также должны быть свойственны сновидениям. Сновидения – мысленные образы, и как тогда мне преодолеть их?

»Я снова буду подавлять свои мысли, и посмотрю, что получится", – сказал он и погрузился внутрь.

«Его ум был спокойным какое-то время. Царевич полагал, что он погрузился в блаженство.

49-54. „Вскоре после этого он вернулся в своё первоначальное состояние, поскольку ум начал функционировать снова. Он размышлял: “Что всё это значит? Сон ли это, или галлюцинации ума? Мой опыт – это факт, но он выходит за рамки моего воображения.

»Почему то блаженство совершенно уникально и не похоже ни на что другое, что я испытывал прежде? Наивысшие из моих прежних переживаний не могут сравниться даже с ничтожной частью того состояния блаженства, в котором я только что пребывал. Это было похоже на сон, поскольку я не воспринимал ничего внешнего. И в то же самое время там имело место определённое блаженство. Причина этого не ясна мне, потому что там не было ничего, что могло бы доставлять мне наслаждение. Хотя я пытался осознать высшую Сущность, я ещё не осознаю её. Может быть, я осознаю высшую Сущность, и при этом также воспринимаю что-то другое – темноту, свет, сны или наслаждения, и т.д. Или, возможно, это стадии развития при реализации высшей Сущности? Я не понимаю этого. Пойду-ка я спрошу у своей загадочной жены"…

… Аштавакра сказал:
Хвала сознанию, посредством которого само заблуждение становится подобным грёзе, которое является чистой удачей, миром и светом.
Можно получить все виды удовлетворения приобретением объектов удовольствия, но не возможно быть счастливым кроме как отказом от всего.
Какая может быть удача для того, кто сожжен изнутри палящим солнцем необходимости достижения, без дождя нектара мира?
Это существование есть лишь плоды воображения. Оно ничто в реальности, но нет чувства в душе, чтобы знать, как различать истинное и иллюзорное.
Царство “истинного себя” рядом, и при этом не может быть достигнуто дополнительными ограничениями своей природы. Оно невообразимое, легкое, неменяющееся и безупречное.
Простым устранением заблуждения и признанием истинной природы, те, чьё видение безоблачно, живут, свободны от страданий.
Читать дальше →

my-hit.ru/film/9247/online

Прячется под липою,
Испуганный кот.
Грома раскаты……

Теизм и реализм, два центральных понятия философии кашмирского шиваизма, отличающих его от других философских школ. На протяжении столетий в Индии оба эти предмета оставались темой бурных обсуждений и споров. Одни школы утверждают, что творение само по себе иллюзорно, другие отрицают наличие божественности или Бога, третьи пытаются утвердить теорию личного Бога, пребывающего в некой божественной обители. Древние мастера кашмирского шиваизма также принимали участие в этих спорах, пытаясь исправить то, что они полагали неверным представлением об Абсолютной Реальности.

Теистический абсолютизм и реализм — основные онтологические принципы кашмирского шиваизма. Все, что существует — реально, и в то же время — духовно, поскольку все есть проявление некой абсолютной реальности, описываемой как чистое, вечное, безграничное Сознание. Согласно древним мастерам этой школы, существенными чертами Сознания являются Его бесконечная, божественная и полная радости природа, а также стремление к проявлению Его способностей к созиданию, сохранению, растворению, омрачению и раскрытию. Это вибрирующее, творческое начало — сущность Бога. Сознание также описывается как «светящееся». Оно озаряет Само Себя, всегда осознавая Себя и все присутствующее в Нем.

Мыслители древности по-разному называют эту Единую творящую силу, источник всего сущего. Она известна под именами Высшей, Абсолютной Реальности, Сознания, Парамашивы, Бога. И все же, согласно кашмирскому шиваизму, Парамашива не может быть полностью описан или ясно помыслен, поскольку, будучи по природе бесконечен, Он не может быть ограничен пределами мышления или речи. Никакие слова не могут полностью описать Его, ни один ум не может правильно помыслить Его, и никакое понимание не может в совершенстве постичь Его. Поскольку Абсолют не может быть постигнут посредством интеллекта или через обычное логическое рассуждение и философствование, в постижении истин о Реальности древние мастера полагались на прямое Ее восприятие (даршана) через глубокие йогические состояния. Сохраняя мировоззрение абсолютной недвойственности, они обнаруживали Парамашиву в своем собственном сознании; обратившись внутрь себя, они обрели Целое. Им удалось преодолеть обычный ограниченный взгляд индивидуального «я» и обнаружить универсальное Я. Поскольку это Я каждого индивида оказывается ничем иным как Абсолютом, и поскольку Бог и Я понимаются как одно, эта философия является подлинным теизмом.

Что же это за Я, и каковым оно представало перед философами школы кашмирского шиваизма? Они утверждают, что лишь Я обладает абсолютным существованием. Это Я присутствует в каждом человеке, и, опознавая и переживая Его в самих себе мы соединяемся с божественным. Это Я присутствует в нас постоянно, независимо от того, опознаем и переживаем мы Его или нет. Будучи живыми существами, мы всегда осознаем свое собственное существование, и это переживание присутствует в нас всегда. Далее, мы не нуждаемся ни в каких дополнительных средствах, чтобы осознать свое существование. Даже когда мы находимся в состоянии глубокого сна без сновидений, в котором более не функционируют ни чувства, ни ум, ни интеллект, Я продолжает переживать Себя в качестве свидетеля этого состояния. Если бы Я не присутствовало как свидетель, как могли бы мы после пробуждения вспомнить о пустоте, переживаемой в состоянии глубокого сна? Таким образом, Я всегда самосуще, самоочевидно и самоосознающе и Само и есть подтверждение Себя.


Читать дальше →

Рассвет во всем. Рассвет поверх рассвета.
Полупустая вечность через двор,
Где ласточек ликуют флажолеты,
Благословляя радостный простор.

Где вслед за ними, на плечах у ветра,
Ликует сердца праздничный комок.
Средь лип и крыш безудержного лета
Святая синева у самых ног.

Где липы цвет, прекрасные стигматы,
Священная земля, и свет, и тень…
Из шелеста листвы, из ароматов
Трепещущим ростком родится день.

И я стою, завороженный видом,
Как на краю гнезда стоит птенец.
…А дворик мой творит меня как книгу
Здесь и сейчас. Под куполом небес.