как оно чеширит…

один торопыжка в прошлой жизни забрался на вершину горы
по ходу, основательно воцарился, со всеми вытекающими
да так, что все было очень даже Айс

незадача для сей струны безмерного оркестра
приключилась на следующем витке
очередного оборота тороида
когда ОНО ухнуло по самое не-могу
обернувшись тем самым не-хочу

сияющее Царствие свободы и любви
с радостью окунулось в дерьмище
выстроив при том самое-пресамое
неблагополучное окружение

и вот теперь, имея чудом
сохранившийся опыт
оно более не спешит
царствовать

Без фанатизма и сектанства,
Вдали от пыльных берегов
Я проживаю постоянство,
Чесая брюхи дельфинОв.

… это любовь себя к себе. Если способен позволить себе эту любовь напрямую, без второго, ты становишься царём и царицей любви. Ты способен делиться этим! Тогда другой становится не твоим хозяином, а тем, с кем ты можешь разделить эту любовь, и меньше её не становится!:)

Это небольшой курортный поселок на Черноморском побережье, не далеко от Сочи. Как-то мы ехали на паровозе в Абхазию и его проезжали. Мы занимали четырехместный отсек в плацкартном вагоне и всю дорогу шумели, громко шутили, рассказывали анекдоты, озвучивали все, что было видно из окна, чем вызывали недовольство некоторых обитателей вагона. Вот и проезжая этот поселок, нам почему-то приглянулось необычность звучания названия станции «Чемитоквадже» и мы стали его повторять на все лады, потом кто-то чуть переиначил звучание в фразу — Почемутакважно, и мы стали распевать уже эту мантру. Поймав хохотунчика, мы стали ржать, продолжая по очереди, как бы спрашивая друг друга нараспев — Почемутакважно? Почемутакважно? Через несколько минут кто-то в соседнем четырехместом отсеке подхватил — Почемутакважно? С дальних отсеков кто-то нам стал делать замечание, а у меня живот от смеха уже превратился в камень и не разжимался, уже практически случилась истерика. Хороший был случай для просветления, правда тогда я еще о нем и не помышлял.
А сейчас? Почему так важно?

-«жизнь всегда больше, чем любое понимание жизни»

-«появляется одна мысль, появляется другая и выдается за ответ на предыдущую мысль. Но это никогда не ответ, это просто очередная мысль»

-«невозможно что-либо контролировать, потому-что нет такого- ты и то, что ты хочешь контролировать»

-«в отсутствии наблюдающего, есть только наблюдаемое»

-«все, что возникает не нуждается в принятии или отвержении, изменении или преображении»

-«жизнь должна быть заново понята в каждый её момент»

-«единственное, что в тебе имеет весомость — это твоя убежденность, твое мнение. Этот груз тянет тебя в ад. Отпусти свое мнение и ты невесом, ты весишь меньше чем пространство»

Попытаюсь в мягкой форме объяснить. Ни в коем случае не ругаю мастеров и всю духовность. Вот смотришь передачу — творческая встреча со знаменитым режиссером или писателем, или музыкантом. Люди задают вопросы. Человек рассказывает. Слушателю интересно. Он видимо хочет пережить эти необычные или обычные, или загадочные моменты, которые вывели этого вроде обычного человека в знаменитого, уважаемого, узнаваемого человека. Слушателю хочется прикоснуться к тайне…
А на сатсанге люди задают «глупые» вопросы. И на эти «глупые» вопросы мастер долго и пространно дает «ответы».

Любая хорошая песня, хороший фильм или интересная жизненная история во сто крат лучше этих выхолощенных, абстрактных словомастурбирований, которые производит мастер. Конечно, я это говорю уже тогда, когда прочитал и прослушал море этой лабуды. Ну значит пришло время мне плеваться. Конечно, среди этих многочасовых ответов на вопросы ищущих, мастер периодически вставляет действительно важные метафоры или указатели. Но они тут же замыливаются, потому что ищущему они не нужны. Ему нужна очередная порция духовной пищи, которую он и получает. Он годами ходит на сатсанги и хавает эту лабуду.
Хвастает друг перед другом очередным «приобретением»
А мастер правильно делает что стрижет деньги. Из года в год повторять эту хрень — дорогого стоит. Не каждый
Читать дальше →

у того, кто проснулся нет опыта сна.

«Реальные кабаны», так называется бар, где люди пьют пиво, общаются, слушают музыку, иногда здесь выступают местные музыкальные группы. Находится бар в спальном районе провинциального города. Шумно, накурено, в воздухе чувствуются пары алкоголя. Около окна за столиком сидят двое. Один — мужчина лет сорока пяти, в костюме и легких туфлях. Он приехал на кроссовере Хёндей. Худощавый, подвижный, его речь отрывиста и изобилует словами паразитами, которые он использует для заполнения пауз, в которые он подбирает слова для своего повествования. Второй — мужчина постарше, в джинсах, в светлой рубашке в черный горох и шерстяной безрукавке темно синего цвета. Он пришел пешком. Он не курит, иногда любит поговорить и формулирует пространные фразы, не потому что ему многое что есть рассказать, а просто в силу его природной особенности. Он любит паузы и внутренне морщится на односложную речь своего друга. Друзья давно знакомы, они совсем разные люди, встречаются редко, но что-то их притягивает друг к другу. Один мужчина пытается взять от жизни все, что в его силах и всегда хочет большего. Другой, понимая бренность существования, уже давно положил на все то, что прославляет его младший товарищ. Разговаривают о женщинах.

— Я тут с такой телкой познакомился, эт самое, огонь, сиськи во, рыжая. Люблю рыжих. Мне нужна хата на отвязе, Димыч. Свою не одолжишь? Я аккуратно. Эт самое. Все будет чики- пуки. Люблю женщин. Такие дела. Хочу чтобы у меня было много женщин. Они все разные. Эт самое. — Андрей (так звали мужчину в костюме), сделал глоток пива, поставил бокал на стол и посмотрел на своего друга, — что скажешь?

Димыч «немого отсутствовал». Он был погружен в свои мысли, почти не пил, слушал музыку, звучащую из музыкального автомата, рассматривал посетителей и слушал своего товарища в пол уха. Он попытался представить, как Андрей будет прыгать на его диване с какой-то рыжей девахой с большими сиськами, но у него ничего не получилось.

— Люблю рыженьких, черненьких,
Читать дальше →