глава первая

«ПАДЕНЬЕ»

1

На пороге Надежды стояло Отчаяние. Оно было слепым от рожденья.
Поэтому оно не знало, что стоит на пороге Надежды:
Рыба, выброшенная на сушу, задыхалась, но все еще трепыхалась.
Мальчик взял ее, полуживую, и бросил в море.
Рыба летела в воздухе и не знала, что ей предстоит упасть в воду,
то есть вернуться в родную стихию.
Она лихорадочно мыслила себя человеком, который бредил во сне,
что он идет с бреднем по пояс в детстве и ловит живую рыбу,
которая, превращаясь в мысль, легко проходит сквозь сети.
Вот мысли, то есть рыбы эти.

2

Мысли, бегущие босиком по весенним лужам;
трава, шекочущая пальцы ног;
яблоко в теплой ладони брата;
сиреневые сумерки земли, принявшие кровь заката;
нерешительный жест усталого человека, присевшего на скамью;
улыбка прохожего в прозрачную неизвестность;
последний всхлип упавшего листа;
и, наконец, первая круглая буква из под пера ребенка, и прочая бесконечность неназванных здесь вещей — все это было и продолжало быть в одном из сознаний, которое, устав от собственной немоты, и помолясь неумело Богу, решило выйти из шеренги равных и показаться Тому, чей родительский взор от века хранит все сущее.
«Размах на рубль, а удар, небось, на копейку!» — сьязвил безымянный друг, когда маленький Автор медленно пятился, собирая энергию и выверяя цель для штрафного. Я скривил губы, как взрослый дядя, и промолчал, заключая союз с грядущим, и только Солнце — одно на всех — продолжало быть безучастным, ибо подвиг его свершился и кровь его, ставшая светом, изливалась легко и мощно, давая быть бесконечным снам еще предстоящих душ.
«Оторви свой взгляд от заката и подставь свое ухо,» — сказал возница, дав кнута голубому единорогу, — «послушай мой сказ, пока мы еще в пути — не за горами уже Врата Изгнанья — торопись услышать старого Друга, которого ты назовешь святым, как только покинешь Родину и тень Чужбины покроет твое чело, — торопись, друг, если гордыня еще не совсем убила твой
Читать дальше →

Felix:
Всегда прекрасные стихи. Но друг мой ТО ЧТО ЕСТЬ это праздник, а у тебя всегда немножко похороны.

«ПРАЗДНИК»

глава из поэмы «Возвращенье на Родину»

1

Наконец, устав от одиночества, он решил отыскать Другого.
Он так и сказал — Приди! — но лукавое эхо сказало в ответ —
… иди!.. — и он пошел прямо вперед, и когда, однажды, уперся в
собственную спину — он горько заплакал, ибо пройдя круг жизни,
никого он не встретил, кроме себя самого.
Тот, Другой, был так огромен, или так мал, что казалось Его не
было вовсе: было много людей, много слов и много событий, но все
это был не Он, а некий волшебный морок. И вгрызаясь в грудинку, он
пытался давно уже думать так: это я ем Его; и выпивая стакан вина:
это я пью Его… и все же он догадывался о том, что стремится обмануть
себя, а Тот, Другой, оставался таким же недоступным, как и был, —
а были только вещи и тени вещей, только люди и тени людей, только
солнце и тень от солнца… — Да и сам я — не только ли чья-то
тень? — так он подумал однажды, но не сумел как следует додумать
эту сложную, странную мысль. Он отчаянно знал — Я есть! есть…
Но этого ему уже не хватало для счастья, радости и блаженства, на
которые он как-то само собой предьявлял незыблемые, как казалось
ему, права.
Как стрела, он был нацелен вовне — всегда от себя — в бездонное
око, казавшейся светом, тьмы — там искал он Другого, искал, и —
не находил.
Между тем, надежда на Встречу ослабевала и он уже впускал временами
в свое детское сердце смертельный холод отчаянья, и, стиснув зубы,
цедил сквозь них космический хладный мрак, и редкие звезды, касаясь
его зубов, нежно и долго звенели, и этот звон был тот самый звон
погребальный, когда хоронили Праздник.

2

Вся моя жизнь была подготовкой к жизни.
Я жил как шел, а шел я на Праздник.
Ведь появление свое на свет я так и понял, как приглашение на Праздник. Если меня и разубеждали в детстве, то как-то неубедительно, и я не поверил: я слишком

Читать дальше →

Адам возвращается поздно вечером к Еве. Ева встречает его недовольным и недоверчивым взглядом. – Дорогая, поверь, кроме тебя у меня никого нет! Среди ночи Адам ощутил руки Евы на своей груди. – Что ты делаешь, Ева? – воскликнул Адам. – Ребра твои считаю…

Встречается новый русский с дьяволом, а тот ему и говорит:
я дам тебе богатство, а ты мне свою душу, согласен?… Задумался
тот и отвечает: никак в толк не возьму где же ты меня кинешь?!?

Прощание с горами

В суету городов и в потоки машин
Возвращаемся мы – просто некуда деться.
И спускаемся вниз с покорённых вершин,
Оставляя в горах, оставляя в горах своё сердце.

Так оставьте ненужные споры –
Я себе уже всё доказал:
Лучше гор могут быть только горы,
На которых ещё не бывал.

Кто захочет в беде оставаться один?
Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?
Но спускаемся мы с покорённых вершин…
Что же делать, и боги спускались на землю.

Так оставьте ненужные споры –
Я себе уже всё доказал:
Лучше гор могут быть только горы,
На которых ещё не бывал.

Сколько слов и надежд, сколько песен и тем
Горы будят у нас и зовут нас остаться! –
Но спускаемся мы, кто на год, кто совсем,
Потому что всегда мы должны возвращаться.

Так оставьте ненужные споры –
Я себе уже всё доказал:
Лучше гор могут быть только горы,
На которых никто не бывал!

Тают снежинки
в темно-синем океане.
Ночь.

Cуществует столько действительно прекрасных вещей, которые превращённые в «практику» становятся просто хламом в именной кладовке.

Пришел однажды Змей искушать Еву плодами дерева познания. Ева же, почуяв неладное позвала Адама на подмогу и вместе, как преданные своему любимому Родителю дети они дали Змею решительный отпор, сказав: «Послушай, любезнейший, имели мы тебя ввиду! Сгинь нечистый!»
Бедный Змей, не выдержав силы слова детей Бога, тот час же издох. Но с тех пор люди в каждом слове, в каждой мысли имеют его ввиду…