Меня сегодня ангел посетил, его я ждал, но он пришел внезапно. И грозно бросив тень на потолок, крылатый начертил иероглиф.
Зависла капля за окном, и кошки крик повис в пространстве. Горой Казбека изогнулся дым, остановив своё движенье к небу. Соседка, распахнув окно застыла, её губа замедлено ползла, как альпинист в снегах Килимаджаро. Ссоздав поток медовой тишины он расколол обманчивость движенья, и семь небес остановили бег, накрыв мой дом вуалью из тумана, тяжёлой словно горная гряда, и нежной, как прощание с любимой. Она, переливалась семицветьем, прозрачная как взгляд за небеса, невинная как смерть новорожденных, как неизбежность обретенья смысла, в бессмысленном хаОсе бытия.
Прогнулись стены, как пакет бумажный, кривые лики на косой струне, вдруг проступили в половицах старых. Раздался звук, он был скрипуч как нож, играющий Вивальди на бокале. Закрыв глаза, увидел я сквозь веки, они разлились ледяною каплей. Я ждал его приказ, но он молчал, его безглазый лик смотрел как солнце, он также равнодушен был как я, когда жука ботинком распинаю. Он холоден, и он же был горяч, его крыло как музыка органа, как интеграл, как пауза в стихе, и тень его в зеркальных отраженьях размножилась, как вороны над полем, возникшие в предчувствии победы Его крыло невестина фата, ее поднять, окаменеть мгновенно. Он был беспол, но множество влагалищ и фаллосов, узорчатой резьбой, вдруг возникали поясом на чреслах и исчезали в черной пустоте.
Молчанье затянулось как покой, что не спешит, когда сухие губы уже не силах воздух целовать.
Я телом был, но тело было прахом, ненужным сором, брошенным листом, исписанным бессмысленною речью. Я был умом, но ум был пустотой, был паузой, провалом, промежутком разрушенным мостом меж нет и да. Я сердцем был, но сердце было пеплом, забытым эхом, брошенным меж скал.
На пальцах проступили знаки смерти, как чисел ряд стремящийся к нолю. По позвоночнику табун коней горячих ворвался и разбился как стекло, о центр непостижимой тишины.
Он начал речь
Читать дальше →