Бео нажал кнопку, и перед ними открылась стальная дверь. Они вошли в
тесную кабину, из которой далеко к реактору простирались искусственные
руки-манипулятор. Сферическое стекло позволяло видеть внутренность всего
помещения. Они включили свет. Матово заблестели гигантские цилиндры.
Оба молча и напряженно возились с руками манипулятора. Они еще
демонтировали части первого цикла, когда их вызвала рубка управления.
— В каком состоянии работа? — спросил Мезор.
Бео, удивленный торопливостью командира, ответил.
— Можно ли ускорить темп?
Бео и Канзу переглянулись: «Какая-нибудь опасность?»
— Мы и так работаем на пределе сил, — сказал Канзу.
И все же они ускорили демонтаж. «Какая опасность угрожает кораблю?
Вероятно, метеоритный шлейф Плутона», — думал Канзу. Ему, инженеру
двигателисту, предстояло найти быстрое решение. Пот, стекая с переносицы,
заливал ему уголки глаз.
Бео вздохнул, задумчиво покачал головой. Работа продвигалась слишком
медленно.
— В реакторной есть еще аварийный прибор, — сказал Канзу, которому было
известно, что этот прибор обслуживался вручную и стоял наготове на случай,
если откажет манипулятор. — Тебе придется одному управляться с
манипулятором, — добавил он.
— А ты? — спросил Бео.
Спрашивать было излишне. Стало ясно: Канзу хочет войти в помещение
реакторов. Но это означало смерть! Излучение из поврежденного цикла проникло
бы сквозь защитный костюм. Канзу прожил бы часы, в лучшем случае несколько
дней. Нужна ли такая ставка в игре?
— Лучше пойду я, -возразил Бео. -Я сильнее.
Канзу не ответил.
Прошло какое-то время. Оба работали с ожесточением. Потом их снова
вызвала рубка.
— Ремонт должен быть закончен через девятнадцать минут, — сказал Мезор,
и они услышали, как он глубоко вздохнул. — Новый метеоритный рой, — Мезор
умолк и выключил связь.
Подняв глаза, Бео увидел, что рядом никого нет. Он заметался, но его
руки, готовые схватить Канзу, застыли на полпути. Бео застонал: он не сумел
удержать своего товарища. Как же это случилось?
Он схватился за рулевые манжеты манипулятора. Его громоздкая фигура
сгорбилась, на губах застыла гримаса. Но что это?
— Канзу-у!..
А Канзу уже проник в реакторную через узкую шахту аварийного входа.
Едва появившись там, он сорвал с себя защитный костюм. Костюм сковывал его,
отнимал силы и замедлял работу. Канзу больше не нуждался в костюме, он и без
того был уже на грани смерти, когда Бео закричал, Канзу подскочил к
переговорной трубке.
— Не мешай мне своим криком, -проговорил он спокойно. — Прощай, Бео.
Передай привет нашей Земле. — Затем он разбил трубку Последняя связь с ним
прервалась.
Не путь. Согласно тому знанию, здесь все состоит из материала «забег в никуда». Тащить на плечах груз под названием ЧЕЛОВЕЧЕСТВО — забава не из легких.
Оставь эту забаву Богу — Он ее с легкостью выполняет. Богу- Богово.
Твоя беспомощность означает: ты есть То без второго. Это означает, что не существует контроля. Есть только абсолютная бесконтрольность, потому что не существует второго для контролирования.
Красота «без второго» в том, что нет второго, который мог бы контролировать тебя. Как бы там ни было, существует представление о разделении и единстве, и, какие бы представления ни существовали, они существуют, потому что ты что-то воображаешь себе. Но все эти воображаемые ощущения не могут затронуть то, чем ты являешься. Вот и все. Это просто выдумки, подобные снам. Ты — это То, а они никогда не изменят то, чем ты являешься, поскольку они никогда не смогут коснуться тебя или сдвинуть хотя бы на дюйм.
Промо-клип на первый сингл группы.
Dave Evans (vocals), Angus Young (guitar), Malcolm Young (guitar), Rob Bailey (bass) and Peter Clack (drums).
тесную кабину, из которой далеко к реактору простирались искусственные
руки-манипулятор. Сферическое стекло позволяло видеть внутренность всего
помещения. Они включили свет. Матово заблестели гигантские цилиндры.
Оба молча и напряженно возились с руками манипулятора. Они еще
демонтировали части первого цикла, когда их вызвала рубка управления.
— В каком состоянии работа? — спросил Мезор.
Бео, удивленный торопливостью командира, ответил.
— Можно ли ускорить темп?
Бео и Канзу переглянулись: «Какая-нибудь опасность?»
— Мы и так работаем на пределе сил, — сказал Канзу.
И все же они ускорили демонтаж. «Какая опасность угрожает кораблю?
Вероятно, метеоритный шлейф Плутона», — думал Канзу. Ему, инженеру
двигателисту, предстояло найти быстрое решение. Пот, стекая с переносицы,
заливал ему уголки глаз.
Бео вздохнул, задумчиво покачал головой. Работа продвигалась слишком
медленно.
— В реакторной есть еще аварийный прибор, — сказал Канзу, которому было
известно, что этот прибор обслуживался вручную и стоял наготове на случай,
если откажет манипулятор. — Тебе придется одному управляться с
манипулятором, — добавил он.
— А ты? — спросил Бео.
Спрашивать было излишне. Стало ясно: Канзу хочет войти в помещение
реакторов. Но это означало смерть! Излучение из поврежденного цикла проникло
бы сквозь защитный костюм. Канзу прожил бы часы, в лучшем случае несколько
дней. Нужна ли такая ставка в игре?
— Лучше пойду я, -возразил Бео. -Я сильнее.
Канзу не ответил.
Прошло какое-то время. Оба работали с ожесточением. Потом их снова
вызвала рубка.
— Ремонт должен быть закончен через девятнадцать минут, — сказал Мезор,
и они услышали, как он глубоко вздохнул. — Новый метеоритный рой, — Мезор
умолк и выключил связь.
Подняв глаза, Бео увидел, что рядом никого нет. Он заметался, но его
руки, готовые схватить Канзу, застыли на полпути. Бео застонал: он не сумел
удержать своего товарища. Как же это случилось?
Он схватился за рулевые манжеты манипулятора. Его громоздкая фигура
сгорбилась, на губах застыла гримаса. Но что это?
— Канзу-у!..
А Канзу уже проник в реакторную через узкую шахту аварийного входа.
Едва появившись там, он сорвал с себя защитный костюм. Костюм сковывал его,
отнимал силы и замедлял работу. Канзу больше не нуждался в костюме, он и без
того был уже на грани смерти, когда Бео закричал, Канзу подскочил к
переговорной трубке.
— Не мешай мне своим криком, -проговорил он спокойно. — Прощай, Бео.
Передай привет нашей Земле. — Затем он разбил трубку Последняя связь с ним
прервалась.
ну ты и чудило
то что ты называешь реальностью, Р. Балсекар называет абсолютным субъектом (именно Сат Чит Ананда!)
ни больше не меньше
Оставь эту забаву Богу — Он ее с легкостью выполняет. Богу- Богово.
Твоя беспомощность означает: ты есть То без второго. Это означает, что не существует контроля. Есть только абсолютная бесконтрольность, потому что не существует второго для контролирования.
Красота «без второго» в том, что нет второго, который мог бы контролировать тебя. Как бы там ни было, существует представление о разделении и единстве, и, какие бы представления ни существовали, они существуют, потому что ты что-то воображаешь себе. Но все эти воображаемые ощущения не могут затронуть то, чем ты являешься. Вот и все. Это просто выдумки, подобные снам. Ты — это То, а они никогда не изменят то, чем ты являешься, поскольку они никогда не смогут коснуться тебя или сдвинуть хотя бы на дюйм.
Карл Ренц