Муторно.Не так всё.Нужно чтоб было хорошо, вот так. А КОГО ЭТО ВОЛНУЕТ? Спасибо Карлу за вопросик!

Нет того — это есть только это. Не пришла на всречу — есть только — не пришла на встречу. А что делала? Пиво пила. Не принимаешь!- Есть только — не принимаешь. А что делаешь? На фон смотрю. Ну и как? Тупо. Тупо и есть только тупо. И кто тупит?

Вопрос: Я слышала, что вы называете себя человеком, влюбленным в реальность. А какже войны, изнасилования, бедность, жестокость, насилие над детьми? Вы оправдываете все это?
Ответ Кейти: Совсем наоборот. Как я могу оправдывать то, что не несет в себе добра? Я просто замечаю, что если я верю, что все это не должно существовать, то я страдаю. Могу ли я прекратить войну в самой себе? Могу ли я перестать насиловать себя и других своими жестокими мыслями и действиями? Если нет, то я продолжаю в себе то же самое, что хочу остановить в мире. Я начинаю с прекращения своих собственных страданий, своей собственной войны. Это и есть работа жизни.

Всякое учение неизбежно заслоняется разумом, и превращается в чудовищную профанацию.
Какая разница, сколько голых улыбающихся стариков ты исследовал вдоль и поперек, и повесил их фото у себя в спальне?

Эйнштейн после смерти предстает перед Всевышним.
Всевышний ему и говорит:
— За твои заслуги перед человечеством я могу исполнить одну твою просьбу.
— Господи,- взмолился Эйнштейн, — я очень долго выводил формулу мира, но так и не смог её получить. Хочу узнать ее сейчас.
Господь хмыкает, идет к доске, берет мел и пишет длинную формулу. Эйнштейн нетерпеливо начинает ее изучать, бегает вдоль доски туда и обратно, шевелит губами, трет лоб. Через три часа он с удивлением говорит:
— Господибожемой, да у тебя здесь полно ошибок!
— Аха,- замечает Всевышний, — ну и что?

Слишком долго глядел!
К вишнёвым цветам незаметно,
Я прилепился душой.
Облетели… Осталась одна,
Печаль, неизбежной разлуки.

Фудзивара-но Садаиэ

Нет темы, пустота, отсутствуют слова,
когда-то здесь был я, да вызжена земля,
лишь тени вдоль дорог, и где их идеал,
что отраженьем стал, среди пустых зеркал,
куда девался цвет, в немом цветном кино,
все хорошо, и в дверь не постучит никто,
никто не отопрет зеркальный лабиринт,
и топот быстрых ног, связал привычный быт,
в привычной пустоте не заблестит огонь,
среди слепых светил, по-прежнему темно,
их темень изнутри, огнем в груди горит,
застывший в горле крик, утянутый на дно,
не может перестать шептать о царстве сна,
проснувшись, не узнать каким был мир вчера,
в бездонных облаках, приют и кров для птиц,
летящих вникуда, вдоль призрачных границ,
в координате ноль, в оси без берегов,
растает словно дым, таинственный узор,
следов и адресов, имен, названий, струн,
звенящих в унисон замысловатых дум,
замысловатых двух. Протяжный белый шум.

Когда хочется соврать — тут же появляются союзники Автора: чувство вины, попытки оправдаться; быть лучше; убегание из сейчас; Неприятие того, что есть; и т.д. А значит снова дать работу Автору. Получается, он и здесь перехитрил".

Цель нужна не для того, чтобы ее достигать.
А чтобы было направление.