Вроде всё хорошо, но щемящее «чувство» в груди… и сразу набрасывается «исследовать!» чем это является, о чём говорит? О недостаточности? Ба, да это о недостаточности «автора»! Но чувство не проходит. Само по себе оно не сильно беспокоит, с такими «минусовыми» состояниями уже давно свыклось, притерпелось. Этого быть не должно? ка не должно если это уже есть? Чувство «хреново» есть, оно ощущается в теле. Значит уже поздно! А, главное — и единственное что делается безусильно — это наблюдать это чувство. И тут что-то сложилось: а давай ка попробуем, как это, жить без «центра я»?! :) ну раз уж всё равно наблюдаем — вот чувство щемящее незаметно так и плавно исчезает… кто его наблюдает?! оно просто осознается! :) мысли приходят, мысли осознаются. Эмоции и всё наблюдаемое вокруг осознается! КТО ХОЧЕТ ПЕЧЕНЬКИ?! есть просто желание печенек :))) Такой взрыв офигевания происходит! — и это осознаётся! :)
Извините, не смог не поделиться :))) Оказывается просто осознание всего что«внутри» и «снаружи» — это такая радость! :)

возможность «авторства» — это уже ДВОЙСТВЕННОСТЬ или отделенность от ТОГО, ЧТО ЕСТЬ ЖИЗНЬ! Организм тела ума, не может действовать или бездействовать, так как и то и другое делает через него ЖИЗНЬ, Соприкасаясь с СОБОЙ!

Субъективность — это противоположность объективности, диаметральная противоположность. Объект встает перед вами преградой, субъективность — это бездонная глубина. Вам ничто не препятствует.

Ошо

Не умею задавать вопросов. Как спросить о том, чего не понимаешь. О чём тут спросишь, если само «о чём» не понятно, не ясно, не видно. Остается только надежда, что случайно, неожиданно где-то увидишь, услышишь, прочитаешь то, о чем так хотел спросить, когда возникнет «а вот как».

Не могу задавать вопросов. Потому что страшно. Потому что уже заранее жду, что будет почти так же как всегда, что ответ будет не об это непонятном «о чем» или об этом, но я не смогу увидеть, понять. Потому что практически всегда не могу спросить открыто, искренне, сразу появляется какая-то хитрость. Неприятное ощущение, как будто украсть что-то хочу. И никак от него ни отделаться, ни избавиться, ведь сам вижу, что звучит лживо или мармеладно, как прочитал тут в одном из топиков, даже если сам вопрос хорошо построен(хитро блин). Еще не успел ничего спросить, а уже лажа. Только саму лажу увидеть ясно не получается, она то же из разряда «о чем», то есть нечто не понятное, не ясное. Если сам вижу, то будет видно всем, все будут тыкать, а это больно. Ладно бы больно, но потом понятно. Только вот понятно не случается. Так и получается, что ответ тыкает всегда в эту лажу, а не показывает то, о чем спрашивается, да и лажа понятнее не становится. Поэтому я не могу задавать вопросов, хотя иногда это и делаю, я просто боюсь, боюсь этой боли. Часто завидую тем, кто может просто спросить, спросить как есть, когда вопрос выходит просто как почесать руку, и когда у меня внезапно так получается, я радуюсь, на мгновение мир, лад в душе.

Мне повезло, жизнь дала мне возможность видеть мастера очень часто, примерно раз в неделю. Но именно у него страшнее всего спросить. Да и не говорит он обычно о понимании в жизни, только о насущном, но и тут бывает трудно увернуться от удара. Честно то, что всегда хочется увернуться, всегда хочется избежать боли, как тут скажешь без стыда, что стремишься к видению, пониманию, осознанию, если всегда бежишь от этого. На семинарах он говорит, когда кто-то спрашивает, не
Читать дальше →

Зачем размышлять о том, что случится когда-нибудь в будущем? Все согласны с тем, что „Я” существует.
К какой бы школе мысли искренний искатель ни принадлежал, пусть он сначала узнает, что есть это „Я”.
Тогда хватит времени для познания того, каким будет и окончательное Состояние: погрузится ли „Я” в Высочайшее Бытие или останется отдельным от Него.

Ш.Р.Махарши

Лейла всегда испытывала Меджнуна. Она была совершенной возлюбленной и учила своего возлюбленного совершенной любви. Лейла любила его совершенной любовью и потому прощала Меджнуну его несовершенство.
Как-то раз к Меджнуну пришли люди и пригласили его петь на свадьбе.
– Чья это будет свадьба? – спросил Меджнун.
– Лейла выходит замуж, – ответили ему.
Меджнун упал без памяти. Люди брызнули ему в лицо воды, и он пришел в себя.
– Что передать Лейле?– спросили они.
– Передайте, что я буду не только петь, но и плясать, – ответил Меджнун.
В день свадьбы многочисленные гости окружили шатер Лейлы. Дастарханы были полны самых изысканных кушаний. В золоченых сосудах благоухало вино и кружило голову одним только своим ароматом.
Меджнун вышел на середину и запел о своей бесконечной любви:
«Ты – тайна и разгадка бытия, ты – свежая прохладная струя, ты – сердцу бедному целитель совершенный, ты – смысл и перводвигатель вселенной… Луна, смотрящая стыдливо из-за туч, ты – солнечный животворящий луч… Твои глаза – зерцала совершенства, уста –источник райского блаженства, ты – жизнь сама, ты – вечная весна, ты – тайна и разгадка бытия…»
Так пел Меджнун, а гости пили вино и хлопали в такт пению Меджнуна, который начал кружиться, все быстрее, быстрее… Вихрем развеваются его одежды. Глаза мечут огненные молнии… Песня оборвалась и Меджнун замер.
Восхищенные гости затаили дыхание.
В этот момент откинулся полог шатра Лейлы, и она предстала перед гостями, ослепительно прекрасная. Меджнун вскрикнул и закрыл лицо руками, не в силах вынести яркого блеска красоты своей возлюбленной.
Лейла вышла на середину, встала рядом с Меджнуном и запела:
«Твой взор меня возносит в небеса, любовью сотворил ты чудеса, я без тебя как чаша без вина, твоей любовью жизнь моя полна. Ты мой создатель, мой ваятель, мой творец, у нас с тобой одно из двух сердец…»
Лейла увела Меджнуна в свой шатер. Как только полог его закрылся за ними, шатер вспыхнул и
Читать дальше →

«Эпизод из жития аввы Иоанна Колова, который Александр рассказывает своему сыну в начале фильма, имеет немаловажную предысторию. Сам эпизод повествует о том, что Пимен Великий (в фильме – Памва) дает послушание, а точнее, епитимью своему послушнику Иоанну, будущему преподобному отцу, поливать засохшую палку. И вот ежедневный труд монаха, таскание воды из далекого источника и поливание, казалось бы, безнадежной палки приводят к чуду: она прорастает. Но за что же он получил такую епитимью от старца Пимена? Тарковский вместе с Александром это опускают. А ведь здесь-то и кроется смысл той ловушки, в которую угодили, увы, еще не святые отцы. Иоанн Колов подвизался вместе со своим братом-монахом в одной келье. Однажды он почувствовал прилив колоссальных духовных сил и полную свободу от всего плотского, даже от телесных потребностей. Говорит он тогда своему брату: «Ты знаешь, я уже чувствую себя, яко Ангел, и потому пойду по свету, ибо уже не нуждаюсь ни в доме, ни в трудах, ни в общении». И ушел. Но вечером наступил лютый холод, а благодать покинула неопытного подвижника, и тот застучал зубами в судорогах. Почувствовав, что далее терпеть не может, опять пришел к своей келье, стал просить: «Пусти меня, это я, твой брат Иоанн». А тот отвечает из-за двери, тоже по промыслу Божиему: «Не может такого быть: брат мой уже яко Ангел, а ты, следовательно, бес в его образе, и потому не пущу я тебя». Провел он ночь на морозе, а утром покаялся и перед братом, и перед старцем Пименом и получил епитимью в назидание супротив гордости и легковерия в собственные силы. Такова была цена опыта. В фильме подобный опыт приобретается другой ценой и завещается сыновьям – но это уже голос за кадром после
Читать дальше →

Недуальность это не «анти-дуальность». Недуальность не отвергает и не отрицает удивительное разнообразие мироздания…

Я не знаю другую Адвайту, только Адвайту, не отделенную от повседневной жизни, от рубки леса и переноски воды. Я не знаю другую Адвайту, только Адвайту, которая держит дрожащую руку моего дорогого отца, когда он пытается пересечь ледяной участок дороги. Это контакт со всем. Это пребывание здесь. Это открытость. Это бытие всегда на связи с миром, всегда в связке с миром. И готовность. Догматики недвойственности возразят: кто открыт? кто готов? чей отец? какой дороги? кого это волнует? и пропустят весь смысл.
Джефф Фостер

Часто на сайте кого-нибудь прёт
И поговорка доходит не сразу,
В чужой монастырь кто угодно приходит,
Однако Устав свой с собой не берёт.

Как же нам быть, коль такая зараза
Прибыла в гости и мечет икру,
Идеи достойные быть в унитазе,
Осточертело читать ерунду.

Бывает назойлив и просто зануда,
Ему отвечать, что о стенку горох,
Легче в иголку просунуть верблюда
Или верблюда засунуть в носок.

Мы написали,- «у нас Диктатура»
И это ослам нужно сразу понять,
Коль не дорос и мозги как у куры,
Можешь тихонько отсюда линять.

Если такое не помогает,
Твоё мы закроем на сайте окно,
Проминусуем и смажем словами,
Для скорости вставим в жопу перо!

ЧИТАЯ РУМИ…

Завершенность – это приобщение к источнику,
неисчерпаемому,
у которого нет дна,
изведанного людьми.
Ныряя за жемчугом, никогда не знаешь,
вернешься ли живым,
и найдешь ли
драгоценную сердцевину
застывших слез Твоего сердца.
В Твоем присутствии
я сижу у колодца.
Ты просишь меня напиться
И предлагаешь взамен живые воды.
Почему я прихожу в смятение?
Неужели мне не хватает веры?
Вера – это шаг в неведомое,
в полной уверенности,
что ступаешь на твердый камень.
Сомнения хороши на земле,
где столько путей, ведущих в никуда.
Но если я пью из Твоих уст
и обретаю камень под ногами,
Сомнениям больше нет места,
И все мои действия,
даже самые нелепые,
Становятся манифестацией Истины,
потому что мы – Одно.
Когда есть слияние – источник открывается.
Я нужен Тебе не меньше, чем Ты – мне.
Кто из нас больше страдает от разделенности?
В слиянии же мы нераздельны.

Все это – содержание одного мгновения на разломе миров,
когда утро еще не настало, а ночь уже на исходе.