Я медленно увидел свет в окне,
За горизонтом потерялась память.
Как отблеск, отражение играет,
Как будто зверь на длинном поводке,
Ступает вслед за мной, петляет.
Не различить мне силуэтов дней,
Они как тени день за днем плутают,
Как на выутюженной временем стене,
Облезлой краской мысли проступают,
Как будто заблудившись, в параллельном сне,
На медленном трамвае, с бидончиком для кваса уезжаю.
Туда, где нету ничего в окне.

Приятие...- освобождение...- отпускание…

Когда я выйду на пенсию, то абсолютно ничего не буду делать. Первые месяцы просто буду сидеть в кресле-качалке.
— А потом?
— А потом начну раскачиваться…

Мы всю жизнь ищем любовь, пытаемся её сохранить, удержать, найти, реанимировать… Ищет любовь тот, кто не реален, тот кого нет, тот кто мысль…
Тот кто есть не нуждается в поиске любви, он сам есть любовь!

Фрагмент из повести «За миллиард лет до конца света».

– Смотри, как у нас забавно получается, – сказал он. – Казалось бы, два часа назад обо всем договорились: неважно, какая сила на вас действует, важно – как вести себя под давлением. Но вот я вижу, что ты об этом совершенно не думаешь, ты упорно снова и снова возвращаешься к попыткам идентифицировать эту силу…

… Не выкатывай, пожалуйста, на меня глаза. Я ведь говорю: это у тебя в подсознании. И разве только у тебя? Это же очень, очень человеческое. От бога отказались, но на своих собственных ногах, без опоры, без какого-нибудь мифа-костыля стоять еще не умеем. А придется! Придется научиться. Потому что у вас, в вашем положении, не только друзей нет. Вы до такой степени одиноки, что у вас и врага нет! Вот чего вы никак не хотите понять.

Вечеровский замолчал. Я пытался переварить эту неожиданную речь, пытался найти аргументы, чтобы возражать, оспаривать, с пеной у рта доказывать… что? Не знаю. Он был прав: уступить достойному противнику – это не позор. То есть это не он так думает. Это я так думаю. То есть не думаю, а только сейчас подумал – после того, как он об этом сказал. Но ведь у меня и на самом деле было ощущение, что я – генерал разбитой армии и брожу под градом ядер в поисках генерала-победителя, чтобы отдать ему шпагу. И при этом меня не столько угнетает само поражение, сколько то проклятое обстоятельство, что я никак не могу найти этого супостата
Читать дальше →

Фрагмент из повести «Записки из подполья».

— Да-с, но вот тут-то для меня и запятая! Господа, вы меня извините, что я зафилософствовался; тут сорок лет подполья! позвольте пофантазировать. Видите ли-с: рассудок, господа, есть вещь хорошая, это бесспорно, но рассудок есть только рассудок и удовлетворяет только рассудочной способности человека, а хотенье есть проявление всей жизни, то есть всей человеческой жизни, и с рассудком, и со всеми почесываниями. И хоть жизнь наша в этом проявлении выходит зачастую дрянцо, но все-таки жизнь, а не одно только извлечение квадратного корня. Ведь я, например, совершенно естественно хочу жить для того, чтоб удовлетворить всей моей способности жить, а не для того, чтоб удовлетворить одной только моей рассудочной способности, то есть какой-нибудь одной двадцатой доли всей моей способности жить. Что знает рассудок? Рассудок знает только то, что успел узнать (иного, пожалуй, и никогда не узнает; это хоть и не утешение, но отчего же этого и не высказать?), а натура человеческая действует вся целиком, всем, что в ней есть, сознательно и бессознательно, и хоть врет, да живет. Я подозреваю, господа, что вы смотрите на меня с сожалением; вы повторяете мне, что не может просвещенный и развитой человек, одним словом, такой, каким будет будущий человек, зазнамо захотеть чего-нибудь для себя невыгодного, что это математика. Совершенно согласен, действительно математика. Но повторяю вам в сотый раз, есть один только случай, только один, когда человек может нарочно, сознательно пожелать себе даже вредного, глупого, даже глупейшего, а именно: чтоб иметь право пожелать себе даже и глупейшего и не быть связанным обязанностью желать себе одного только умного. Ведь это глупейшее, ведь это свой каприз, и в самом деле, господа, может быть всего выгоднее для нашего брата из всего, что есть на земле, особенно в иных случаях. А в частности, может быть выгоднее всех выгод даже и в таком случае, если приносит нам явный вред и противоречит самым здравым
Читать дальше →

Кого оплакивает дождь,
Выстукивая ритмы в подоконник,
По ком свистит вскипевший чайник,
И кто заваривает чай.

Кто тень настольной лампы на стене,
Отбрасывает.
Идет дождем и кипятком свистит,
Заваривает, студит и хлебает.
И белым потолком висит.

Все так…

Между тем что есть, и тем что вижу Я — пропасть.
То что есть уже самодостаточно и совершенно.
То что вижу Я всегда смутно и нечетко, всегда замутнено, всегда искажено.
То что есть -наполнено смыслом, живо и созвучно всему.
То что вижу Я — сон спящего.
Пробудиться это не значит проснуться, это значит осознать, что ты уже и есть то, что есть.