22 ноября 2015, 13:45
Ущербность, /или тёмные подвалы души/
«Сталин сидел на подоконнике, подтянув к груди коленки, и смотрел в дождь…
На душе было так же серо и пасмурно, как и на улице.
»Меня никто не любит, — думал Сталин. — Я толстая..."
Ему хотелось шоколадку, грустной музыки,
плакать и немного расстрелять кого-нибудь.
Поразмыслив недолго, Сталин решил, что будет расстреливать тех,
кто не приносит ему шоколадок.
«Всех, выходит… Да и плевать!
Мне никто не нужен…
Никто!
Один буду.»
Сталин шмыгнул носом и, насупившись, некоторое время со злостью смотрел на мокнущий под дождём равнодушный город, потом спрятал лицо в колени и зарыдал..."
Отрывок из книги Ф.Н. Бабаева «Жертвы сталинских депрессий», Лениздат, 1954 г.
На душе было так же серо и пасмурно, как и на улице.
»Меня никто не любит, — думал Сталин. — Я толстая..."
Ему хотелось шоколадку, грустной музыки,
плакать и немного расстрелять кого-нибудь.
Поразмыслив недолго, Сталин решил, что будет расстреливать тех,
кто не приносит ему шоколадок.
«Всех, выходит… Да и плевать!
Мне никто не нужен…
Никто!
Один буду.»
Сталин шмыгнул носом и, насупившись, некоторое время со злостью смотрел на мокнущий под дождём равнодушный город, потом спрятал лицо в колени и зарыдал..."
Отрывок из книги Ф.Н. Бабаева «Жертвы сталинских депрессий», Лениздат, 1954 г.