Новая жизнь,
В картонной коробке.
Прошли мимо…

* * *
Испытывание чувства любви
и есть ответ на нее.
«Я есть альфа и амега
И начало и конец».
* * *
Падал первый снег.
«Нужно загадать желание».
Что загадать тому,
У кого и так весь мир есть?
* * *
Иду по улице-все те же мысли,
То же сновиденье.
Хочу быть в нем?
Иль выйти я хочу?
Рождается в одном мгновеньи.

С Днём Рождения Дорогой Митя! Обнимаю!

Когда умирают Боги,
Когда умирает вера,
Когда неверны дороги,
Любовь умирает первой…
Когда люди прячут лица,
Когда надевают маски,
Когда могут только злиться,
Тогда умирают сказки…
Когда исчезает солнце
И небо как серый камень,
Когда нету сил бороться,
Тогда в душах гаснет пламя…
Когда люди вдруг звереют,
Когда страх для них награда
И даже себе не верят,
Тогда умирает радость…
Когда умирает честность,
Когда не важны преграды
И совести нету места,
Тогда погибает правда…
Когда больше нету воли
И все чего так хотелось
Забыто… Чтоб жить без боли
Тогда умирает смелость…
Когда миром правит сила,
Когда не страшны пороки,
А мир стал сплошной могилой
Тогда умирают Боги
Но это только начало
Того, что может случиться
С тем, кто не верит в Бога
Пред ним не желая склониться

Неизвестный автор

Умирает «мой» друг, умирает «моя» дружба. Умирает «моё» учение, умирает «моё» понимание. Умирают «мои» родители, умирает «моя» любовь. Умирают «мои» отношения, умирает «мой» пионерский отряд. Умирают «мои» дети, умирает «моё» знание. Умирает «моя» вера, умирает «мой» Бог.

Но то, что ставит метку «моё», умереть не может. Оно может просто перестать ставить эту метку где попало.
И тогда смерть не коснётся его.

Само по себе «моё» «Я» умереть не может, потому что это всего лишь совокупность всех меток, которые поставило то, что ставит метки «моё». Причём в случае одного человека оно ставит одни метки, а в случае другого — другие. Но это ОДНО И ТО ЖЕ то, что ставит метки.

Умирает не «Я», умирает «моё». «Я» — это совокупность всех «моё» и не более того. «Моё» — это просто метка о принадлежности чего-то какой-то метке. Чукчи интуитивно это чувствуют, говоря: «Моя пошла, моя пришла и т.д.»

Ощущение «Я ЕСТЬ» на самом деле является ощущением «ЭТО МОЁ».

ТО, что ставит метки — это мысль, конечно.

Говорить о физической смерти тела имеет смысл только с точки зрения смерти его, как «МОЕГО». Т.е. имеет смысл говорить о тех ощущениях, которые вызывают разговоры о смерти тела для той «сущности», которая в нём «живёт», если вообще такая имеется. Есть ли что-то или кто-то, что или кто пытается с будущим фактом смерти как-то справиться? Свести этот факт к ничто, например.

Читать дальше →

«Я» уже убедило себя в том, что оно не существует и вдруг приходит время умирать.

Когда мы были молодыми
И сердце пламенно щемило
Мы забывали обо всем,
Лишь серенады под окном
И томный вздох ее — великая отрада.
Когда мы были молодыми
И сердце пламенно щемило
Мы забывали обо всем,
Да лишь о нас не забывала
Старуха черная с косой.
Каково это доживать в одиночестве? Именно доживать, поскольку жить в одиночестве — невозможно. Пожалуй, как доживать мне известно очень хорошо. Единственное, что не дает мне забыть, о том, что я еще существую — это воспоминания… Ими я и доживаю.
Да, когда — то все было иначе. Кажется, с тех пор как мы познакомились с моей Машенькой, прошла уже целая вечность. Тогда нам было по двадцать, еще студенты. Вопреки заезженной фразе, что противоположности притягиваются, сошлись мы — два абсолютно идентичных человека. Два сапога от разных пар, но с одной ноги. Встречались мы два года. Потом, после распределения, получив работу и жилье, решили пожениться. Обычная советская свадьба: с тортом и салатом «Оливье», ящиком водки и разбитыми лицами после драки. В кругу семьи, друзей и знакомых, где какой-нибудь самый активный гость становился тамадой. Так же как и у всех. Отличал нас лишь тот огонек в глазах, что звался — любовь. И любовь эту не могло сломить ни что. Состояние влюбленности, которое уверяют, проходит через три года мы пронесли через
Читать дальше →

«Как упал ты с неба, Денница, сын зари!
Разбился о землю, попиравший народы.
А говорил в сердце своем: „Взойду на небо,
Выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера;
взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему.
Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней.
Видящие тебя всматриваются в тебя, размышляют о тебе:
“тот ли это человек, который колебал землю, потрясал царства, вселенную сделал пустынею и разрушал города ее, пленников своих не отпускал домой?»

В себя заглянул и увидел
Ближе всего к дневному сознанию сильная боль и горчайшие слёзы.
Чуть глубже – печаль и тончайшая нежность.
Чуть глубже – огромная нежность и радости вечной зарницы.
Под ними – сбивающий с ног и мозг вынимающий вопль безусловной любви,
восходящей как грозное солнце;
Здесь личность сдаёт рубежи и сгорает бессмысленный ум,
Но вещее сердце живёт ослепительной жизнью,
И видит бескрайний всего отрешённый покой,
Подобный алмазной, себя разумеющей, глыбе.
И далее мрак невозможности что-либо знать…

Этакую муку!.. Преступник был человек умный, бесстрашный, сильный, в летах, Легро по фамилии. Ну вот, я вам говорю, верьте не верьте, на эшафот всходил — плакал, белый как бумага. Разве это возможно? Разве не ужас? Ну кто же со страху плачет? Я и не думал, чтоб от страху можно было заплакать не ребенку, человеку, который никогда не плакал, человеку в сорок пять лет. Что же с душой в эту минуту делается, до каких судорог ее доводят? Надругательство над душой, больше ничего! Сказано: «Не убий», так за то, что он убил, и его убивать? Нет, это нельзя. Вот я уж месяц назад это видел, а до сих пор у меня как пред глазами. Раз пять снилось.
…
— Хорошо еще вот, что муки немного, — заметил он, — когда голова отлетает.
— Знаете ли что? — горячо подхватил князь. — Вот вы это заметили, и это все точно так же замечают, как вы, и машина для того выдумана, гильотина. А мне тогда же пришла в голову одна мысль: а что, если это даже и хуже? Вам это смешно, вам это дико кажется, а при некотором воображении даже и такая мысль в голову вскочит. Подумайте: если, например, пытка; при этом страдания и раны, мука телесная, и, стало быть, всё это от душевного страдания отвлекает, так что одними только ранами и мучаешься, вплоть пока умрешь. А ведь главная, самая сильная боль, может, не в ранах, а вот что вот знаешь наверно, что вот через час, потом через десять минут, потом через полминуты, потом теперь, вот сейчас — душа из тела вылетит, и что
Читать дальше →

Подумал сегодня: «Давно я ванну не принимал». Не люблю это занятие, потому что невероятно скучно. Но для самоисследования чем скучнее обстановка, тем лучше. И пока я там лежал, голос Летова в голове затянул песню Аллегровой:

Я тучи разгоню руками
И в прошлое закрою дверь
И спрячусь за семью замками
Ты не ищи меня теперь
Ты не найдешь меня поверь

Провокаторство.