Когда мы анализируем персону, то снимаем маску и обнаруживаем следующее: то, что казалось индивидуальным, в основе своей коллективно; иначе говоря, персона была лишь маской коллективной психики. В сущности, персона не является чем-то «действительным». Она — компромисс между индивидуумом и социальностью по поводу того, «кем кто-то является». Этот «кто-то» принимает имя, получает титул, представляет должность и является тем или этим.

Конечно, в некотором смысле это так и есть, но в отношении индивидуальности того, о ком идет речь, персона выступает в качестве вторичной действительности, чисто компромиссного образования, в котором другие иногда принимают гораздо большее участие, чем он сам. Персона есть видимость, двумерная действительность, как можно было бы назвать ее в шутку.

— Карл Густав Юнг,
«Отношения между Эго и Бессознательным»

Как это просто… когда тебе есть чем блеснуть, чем сколыхнуть… но ты оставляешь это просто быть… Ты смотришь на это, видишь — вот оно… Спокойное, молчаливое… красивое… Как горит свеча…
Тебе сказали… высказали… Ты видишь, что можешь ответить… тебе есть чем… Реально есть, можно показать, можно стрельнуть и красиво и ярко… Но нет в этом потребности… И не то что лень… И не то что не охота завязывать продолжение… Все равнозначно… Абсолютно… И как один из вариантов — просто оставить это пламя гореть здесь… Как горит свеча… на твоей ладони...

Есть две ошибки.

1. Считать воображаемое тем что было в опыте.

2. Считать то что было в опыте воображаемым.

Хочу в Москву на встречу с Мастером — у которого никогда небыл, причем оплата донейшен!!!
Как хорошо, что некоторые мастера это понимают, как не просто оплачивать фиксированную цену — за духовные знания — тем кто не может себе этого позволить

Люди, склонные к депрессивным переживаниям, которые, возможно, выросли в условиях недостатка любящего сопребывания в детстве и, как следствие, испытывают трудность в том, чтобы ценить себя, могут использовать учения о отсутствии субстанциональности у «я» для укрепления чувства собственной сдутости (deflation). Они не только плохо к себе относятся, но ещё и считают, что их ранимость относительно этого обстоятельства есть ещё одна ошибка — разновидность фиксации на себе, та самая антитеза дхарме, — что ещё более закрепляет их стыд или вину. Тем самым они оказываются в ловушке болезненной борьбы с самими собой, тем собой, которого они пытаются деконструировать.

Сангха часто становится амфитеатром для отыгрывания людьми своих неразрешённых семейных проблем. Легко спроецировать что-то на наставников или учителей, воспринимать их в качестве родительских фигур, а затем пытаться выиграть их любовь или бунтовать против них. Довольно обычен перенос соперничества против сиблингов (братьев и сестёр) на отношения в общине, а также соперничество с другими участниками общины относительно того, кто же является фаворитом учителя.

Медитация тоже часто используется для избегания дискомфортных ощущений и неразрешённых жизненных ситуаций. Те, кто пребывает в состоянии отрицания своих личных чувств и ран, могут использовать медитацию для закрепления склонности к холодности, невовлечённости и межличностной дистанции. Они приходят в замешательство, когда необходимо напрямую соприкоснуться с чувствами или прозрачно выразить свою личность. Необходимость встретиться со своей ранимостью, эмоциональной зависимостью или базовой потребностью в любви может восприниматься как нечто угрожающее.

Я часто наблюдал, как попытки оставаться непривязанными используются ради отчуждения людей от своих человеческих и эмоциональных уязвимостей. На деле отождествление себя с образом духовного практика превращается в способ избежать глубины личностного вовлечения с другими, которое может вызвать к
Читать дальше →

— Слушайте зайцы! Совершенно не важно ступаете ли вы на дерьмо или нет! Вы от того не станете меньше, больше, и не превратитесь в белку! Никакой разницы! Так что ступайте смело и не парьтесь!
Зайцы захлопали, а один заяц говорит тому:
— Да, ты прав, не важно на что мы ступаем. Но скажи, ты видел, что сейчас ты ступил на дерьмо?
— Нет. А нафига мне это?
И пошел заяц дальше…

Шарок и Бука — день прекрасный
Чего ж ты дремлешь, пень несчастный?
Пора проснуться, торопись!
Но ведь умом сильна кукушка
Методология как пушка
Петух стреляет в чью то тушку
И хвалит кумушку кукушку
Тугую выбрал, не простушку
Так что — брысь!

/Слон/

Забор, как многие догадываются, это сооружение, которое служит преградой для проникновения вовнутрь территории или удерживания на ней кого либо. При этом заборы бывают разные: декоративные и монументальные, деревянные и железобетонные, жёлтые или зелёные. Всё зависит от пристрастий, целей и наличия ресурсов. Но что любопытно, обсуждая тему забора, люди нередко увлекаются его характеристиками, свойствами, забывая о предмете обсуждения, и, хотя, поминают его всуе, всё же приоритет отдаётся «деревянности» или «зелёности».
Читая какофоническую гамму чувственных отзывов-смыслов, невольно приходишь к мысли, что всё увиденное сродни узорам облаков, где каждый видит своё (лица, кони, знаки…) Но не дай бог кто вспомнит «о заборе» или, глядя на «облака», скажет – облака, тут ты и попался, негодяй.

Небольшое резюме.
Каждый чел стремится к улучшению качества существования, удовольствию, назовем это повышением уровня комфорта (ПУК). Это основной смысл существования.
ПУК может быть практически мгновенным, а может иметь отсроченные ожидания вплоть до реализации после смерти тела.
Единственный способ достижения ПУК — изменение себя, обретение новых стереотипов реагирования.
Однако, здесь можно выделить два вектора направленности.
Первый — обретение новых навыков и способностей взаимодействия белкового тела с материей (здесь и экспериментально-научные знания, и развитие технологий, расширяющих возможности тела, и пр.)
Второй — развитие способности регулировать собственное мышление и режим функционирования тела и органов чувств.
Оба пути вне всякого сомнения являются развитием, поскольку любое расширение спектра доступных шаблонов реагирования увеличивает возможности индивидуума.

Голос Абогина дрожал от волнения; в этой дрожи и в тоне было гораздо больше убедительности, чем в словах. Абогин был искренен, но замечательно, какие бы фразы он ни говорил, все они выходили у него ходульными, бездушными, неуместно цветистыми и как будто даже оскорбляли и воздух докторской квартиры и умирающую где-то женщину. Он и сам это чувствовал, а потому, боясь быть непонятым, изо всех сил старался придать своему голосу мягкость и нежность, чтобы взять если не словами, то хотя бы искренностью тона. Вообще фраза, как бы она ни была красива и глубока, действует только на равнодушных, но не всегда может удовлетворить тех, кто счастлив или несчастлив; потому-то высшим выражением счастья или несчастья является чаще всего безмолвие; влюбленные понимают друг друга лучше, когда молчат, а горячая, страстная речь, сказанная на могиле, трогает только посторонних, вдове же и детям умершего кажется она холодной и ничтожной.