День стал короче и уже в четыре часа утра циферблат часов не виден. Еще вчера рубашка у меня была растегнута до пупка, а сегодня можно уже бы и застегнуть на одну пуговицу выше. Все еще жарко, но уже какие-то намеки прохлады чувствуются. Вот мужчина похож на Федора Бондарчука. Вот девушка в черных брюках и белой строгой рубашке. Стопудово она работник Сбербанка. А вот женщина сидит на скамейке под навесом автобусной остановки, весь тротуар перепахан, асфальт снят, и только пятачок вокруг скамейки остался в виде островка. Она поджала ноги под скамейку, чтобы остаться на этом холмике под пальмой. Эпично. Но это все не главное. Главное, что в воздухе висит ощущение чего-то уходящего и чего-то приходящего. Но ни того ни другого не видно.
В подлинной духовности, о которой мало кто склонен говорить, — там все наоборот. Чем, например, отличается человек от робота? Робот обладает самосознанием, а человек (каким его создал Бог) — нет. Такие дела…
Не бывает просто слов
Каждое на сердце шов.
Режешь, шьёшь
И снова режешь
Оставляешь там рубец
Сам себе палач и жнец.
Сердце слепнет от обид
И от нежности болит.
Но бывает сквозь обиды
Замечаешь неба виды
Понимаешь всё пустяк
Кто поверил, тот дурак.
Распускаешь старый шов.
Выметаешь мусор слов.
Смотришь в небо ни мигая…
Ты всё та же, но другая.
Обними себя подруга,
Нет причины для испуга.
Обхвати руками плечи…
Чешут крылья каждый вечер?
Это так они растут.
Скоро в небо унесут.
Столько любви раздирающей грудь…
Сердце гори, память забудь.
Прыгнуть в огонь, в небо взлететь…
Столько любви, что не стерпеть.
Руки сомкнуть, пальцы прижать
Как в этот ковш небо набрать.
Льётся с небес света поток
Столько любви дайте глоток.
Но беспощаден любви светопад
Я умираю и этому рад.
Столько любви не могу я вместить
Хочется петь или завыть.
Бьётся о рёбра птица – душа.
Рвётся любовь к ней, рёбра круша.
В жизни нет смысла. Родился – живи!
Есть только танец безумной любви!