«Наша психика стремится сохранить иллюзию, что мы действительно знаем, о ком мы говорим, когда говорим Я. Этот подвиг требует воображения и изобретательности, и поэтому Я постоянно творит. Психический театр открыт 24 часа в сутки.» Джойс МакДугалл»

Жил некогда прекрасный падишах,
и подобного не найти было в мире красоты.
Все владения мира — книга его тайны,
вся красота мира — лишь образ его красоты.
Не назову никого, кто дерзнул бы
созерцать его красоту.
Из-за него заполнился волнением мир,
и с нетерпением все стремились увидеть его.
Временами он выезжал верхом на вороном коне из дворца,
лицо скрывая под алой вуалью.
Взгянувшего однажды исподволь на вуаль обезглавили,
хотя иной вины на нем не было.
В другой раз произнесшему вслух его имя
язык без промедления вырвали.
И если бы кто надумал свидеться с ним,
потерял бы душу и разум из-за невозможности этого.
Случались дни, когда из-за любви к нему
люди умирали тысячами — вот тебе любовь, и вот дело тебе.
Если кому-то удавалось узреть его красоту,
расставался с душой он и погибал,
но смерть из-за любви к желанному
для всех полагалась достойней сотни лет прежней их жизни.
Разлука с ним не выносима ни на мгновенье,
но рядом с ним никто и мига не выдержит.
Люди умирали, устремляясь к нему,
и рядом с ним, и от него в отдалении не прекращалось
томление их, о диво!
Если бы кто-то имел настоящую выдержку, то, пусть на миг,
но показал бы ему лицо падишах.
Но раз никому не под силу было увидеть его,
оставалось надеяться услышать его.
Не найти мужа, что выдержал бы созерцание лика его,
вот и оставалось всем томиться любовью к нему.
Принести себе зеркало повелел падишах,
чтобы зеркало его отражало.
Слышавший о его красоте и великолепии лика его
мог смотреть в зеркало, чтобы увидеть его.

Если красота Друга тебе дорога,
узнай о сердце своем, в этом зеркале ты встретишь Его.
Найди в себе сердце, и взгляни на Его красоту.
всмотрись в его величие, сделав зеркало из души.
Прелесть мира, что ты вокруг замечаешь,
рядом с великолепием Симурга — обычная тень.
Но если Симург явит тебе свою красоту,
лишь тень Симурга увидишь, если не придумывать лишнего.
Тень Симурга не отделима от Него Самого,
не заблуждайся, если думаешь об их
Читать дальше →

Самоисследование и вправду для единиц. Которые знают, что не знают, кто они. А я знаю, что знаю, кто я. С чем ассоциируюсь, вернее. Со своим телом ассоциируюсь, иногда с набором всякого такого, что в совокупности дает личность. Иногда выпадаю из второго и даже почти из первого, но как только что-то напомнит о кожаном чемодане — то я сразу и тело, и личность, и вообще Господь, судя по количеству претензий, бывших, настоящих и будущих. Страшное дело — иногда делаешь что-то неприятное и думаешь «Так, ладно, это не я делаю», зато когда что-то приятное «О, это точно я делаю». Забавно, когда неприятное делаешь чтобы потом получить нечто приятное. Интересный эффект — сначала тебя как бы нет или «это не я», а потом появляешься, чтобы «собрать урожай» — «не, ну это я».
То появляешься, то исчезаешь. А вопрос «кто я?» настолько заездился, что перестал вообще понимать его смысл. Кто такой «кто?» Непонятно. Первая часть вопроса непонятна, вторая часть тоже.
Хотя я знаю, что меня вообще заставляет думать о всякой подобной ереси. Всеми ищунами ведь что-то движет, желание ништяков. Я вот как в тех детективах хочу «избавиться от тела». Всю жизнь как-то оно меня своими выходками оскорбляло, непонятно, кто кого имеет — то ли я его, то ли оно меня. Что-то там постоянно булькает, переливается, растягивается и рвется, попукивает, высыхает или увлажняется, трещит и хрустит, портится и восстанавливается. Оно какое-то мягкое, недолговечное, непрочное и требовательное. В нем легко найти себя, достаточно потыкать чем-то острым. От этого завышенный болевой порог, сколько страдания приносит бесконтрольное изменение структуры организма, то есть.
Оно же диктует и восприятие, сугубо материалистическое — всё, обо что можно набить шишку и сломать ногу, совершенно реально и вообще никак не обсуждается, это уже вполне красивая дочь плодотворной матери. Всё, что приносит боль — реально, это уже аксиома моего восприятия, которая жестко фиксирует. Почему так — неизвестно. Зато вполне понятно, почему
Читать дальше →

Некий мудрец путешествовал с учениками, поучая их на примере различных жизненных ситуаций.
Так дошли они до одного поселения и стали искать ночлег. В богатом доме их обругали и вытолкали прочь. «Отдайте этому человеку все наши деньги» — велел мудрец ученикам. Те подивились, но послушались.
Потом пришли они к дому бедняка, тот сразу приютил их, накормил и устроил на ночлег. Утром мудрец созвал учеников и велел им сжечь дом бедняка. Еще больше удивились ученики, но не посмели ослушаться и исполнили. Отправились они дальше.
Через некоторое время, терзаясь любопытством, старший ученик не выдержал: «Учитель, почему человеку, который нас обругал и выставил, мы отдали все наши деньги, а несчастному бедняку, который нам помог, мы сожгли дом?»
«Блин, извините, кажись тупанул» — ответил мудрец.

Мои мечты шипы от розы,
Я не могу связать двух слов,
Твой образ выкован из бронзы,
Позеленел усталый взор,
Твои стихи во мне вскипают,
И проявляются во сне,
Я их обычно забываю,
И просыпаюсь- глух и нем.
Как маятник на полустанке,
Мотаюсь снова взад, вперед,
Гадают по руке цыганки,
В кибитке, еду под уклон,
Как неприкаянный татарин,
То тут то там, то снова здесь,
Я в этом городе окраин,
Блуждаю средь облезлых стен.
Как эти лица мне знакомы,
Как эти взгляды мне близки,
Повсюду здесь висят подковы,
Чтоб счастье было без тоски,
Чтоб солнце было без тумана,
А сердце пело и цвело,
Чтоб не болели больше раны,
От стрел в груди прошел озноб.
Твой образ выкован из бронзы
Всесильный великан из сна
Твои стихи рождают грезы
Которые пленят меня.

Квантовые парадоксы приводят к мысли о существовании Бога

Тишину и глубину тишины не найти не внутри не снаружи.
То что ты должен будешь найти, то должен будешь потерять, потому что найденное всегда будет «то».
То что ты ЕСТЬ невозможно найти, а то, что можно найти не будешь Ты, а будет «то», и поэтому будет утеряно.
Любое должен — ложно.
Кроме…
Единственное что не можешь, но должен, так это переживать жизнь, так как она переживается тотально, той которая она есть и не быть не может!
Единственное чего можешь, а не должен, пытаться сопротивляться тому, что хочет пережить и чувствовать через тебя ЖИЗНЬ!

Остановлюсь лишь на мгновенье,
Чтоб осознать, что всё — творенье:
Рожденье, смерть. И взгляд и слово.
Любови песнь. И мысль — основа.
Трава полей, деревья леса.
И свет очей и их завеса.
Долины рая с их холмами.
Тьма подземелья под горами.
Холодный снег и дождь осенний.
Июльский зной, ручей весенний.
Морские волны. Звёзд сиянье.
Объятья встреч и расставанья.
Гроза и буря, ярость молний.
Таинство радуги. Безмолвье.
Час одиночества. Веселье.
Боль тела. И души спасенье.
Дитя с улыбкою безгрешной.
Твердь камня. Рук касанье нежных.
Конец начала. Круг — основа.
Жизнь вечности.
И снова — Слово...

Многоякое я, многоликое лихо,
Оседлало себя, дико скачет со свистом,
Унося без следа, все что разум помыслил,
Не живя, не любя, только в поиске смысла,
Пожирая себя, зря, напрасно, завистливо,
Похотливо гонясь, за таинственной истиной,
Разухабисто злясь, матерясь и бесчинствуя,
К пустоте прилепилось, и силу заимствовав,
Веселится теперь и не может напиться,
Ржет, клокочет, блюет, только не подавиться бы,
Даже если умрет, то опять возродится,
Возгордившись, по новой начнет суетиться,
Только б не опоздать, свежей крови напиться…

И с любовью смотрел на закат ярко-алый,
Мак, на поле покоя, в полноте созерцания.

Госпожа Коган с Нью-Йорка пришла в тур-агенство и говорит:
— Я хочу в Индию.
— Госпожа Коган, но почему Индия? Там грязно, намного жарче, чем в Нью-Йорке, и там полно индусов.
— Я хочу в Индию.
— Но это длительный полет. А эти поезда в Индии?! Что вы будете там кушать? Воду там пить нельзя. Нельзя кушать свежие фрукты и овощи. А холера, гепатиты, тиф, малярия и Бог знает что еще? Что вы будете там делать? И вокруг ни одного еврейского доктора! Зачем так мучить себя?
— Я хочу в Индию.
Ну, делать нечего. Все оформили. И вот г-жа Коган в Индии. Вокруг галдеж, вонища, полно народу. Полуживая, она добирается до главного храма и становится в конец очереди на аудиенцию к самому-самому главному Гуру. Служка говорит ей, что придется стоять в очереди не меньше трех дней.
— Хорошо.
И вот она уже у главного входа. Служка говорит ей, что она может сказать Главному Гуру только три слова.
— Хорошо.
Наконец, г-жа Коган попадает в святая святых, где на возвышении сидит Главный Гуру, готовый благословить просящего. Г-жа Коган слышит сзади шипящее:
— Помните, только три слова!
— Хорошо.
Она подошла к возвышению, где сидел Гуру и, в отличие от других просящих, не опустилась на колени, а встала точно напротив Гуру, сложила на груди руки, устремила свой взгляд прямо ему в глаза и сказала:
Читать дальше →