Да пребудет со мною любовь и вино!
Будь, что будет: безумье, позор – всё равно!
Чему быть суждено – неминуемо будет,
Но не больше того, чему быть суждено.

Нищий мнит себя шахом, напившись вина.
Львом лисица становится, если пьяна.
Захмелевшая старость беспечна, как юность,
Опьяневшая юность, как старость, умна.

He who begins by loving Christianity better than Truth
will proceed by loving his own Sect or Church better
than Christianity, and end in loving himself better than all.
Coleridge
(Тот, кто начинает любить Христианство больше чем Истину
продолжит тем что будет любить свою собственную Секту или Церковь больше
чем Христианство, и закончит тем что полюбит себя больше всех.
Кольридж)

Я не хотел сначала отвечать на постановление обо мне синода, но постановление это вызвало очень много писем, в которых неизвестные мне корреспонденты — одни бранят меня за то, что я отвергаю то, чего я не отвергаю, другие увещевают меня поверить в то, во что я не переставал верить, третьи выражают со мной единомыслие, которое едва ли в действительности существует, и сочувствие, на которое я едва ли имею право; и я решил ответить и на самое постановление, указав на то, что в нем несправедливо, и на обращения ко мне моих неизвестных корреспондентов.

Читать дальше →

Умылся.
Пью чай.

Пение птиц…
Телефон.
Адвайтаворлд.

Нго-Ма.
Кто я?
Вечное всегда…

Юмор божественной игры любви в том, что Тот, кого ищут, Сам же и есть искатель. Это Взыску-емый подсказывает искателю спросить: «Где я могу найти Того, кого ищу?» Искатель, спрашивающий: «Где Бог?», — это, в действительности, Бог, вопрошающий: «Где же, в конце концов, искатель?»

ТРИ СТРОФЫ

Чорные листья в сиреневых тучах, сиречь
Завязь грозы кровенит, как разбитая бровь.
Словно змея, заплетается вязкая речь.
Сгусток любви выжимает усталую кровь.
*

Развяжи этот узел, вязальщик тяжелых узлов;
Разгадай эту сказку, сказитель таинственных слов.
На жемчужной подкладке глубокого вечного сна
Серебристым узором змеится густая слюна.
*

Вот и время кончается… Воздух прозрачен насквозь.
Догорает пространство пергаментным свитком в уме.
И столетней рябины тяжелая алая гроздь,
Как последняя мысль растворяется, гаснет во тьме.
*

Сиречь: иначе, иначе говоря, другими словами.

Трудно возделывать «почву» понимания, имея за пазухой множество страстей.
Еще сложнее с этой ношей стяжать Духа Святого,
ибо он «Ревностен», не уложить его за пазуху рядом к страстям…
Не опустошив кувшин от нечистот не вливают в него Вино,
Ибо не вино будет, но жижа мерзостная.
Не приблизишься к Богу гордо стоя во весь рост,
но лишь колени преклонив, коснись головой земли — Там МИЛОСТЬ…
Не в стяжании избавления от страдания, суть Молитвы,
Ибо чем тогда отличен от торговца?
Бог заботится о всякой твари — и Тебе указатель…
В Радости пребывая не забывай, что не для упоения твоего дана, но Дверь…
Уединившись — Мир не отвергай, ибо он Тело Господне…
Бодрствуй! Дабы не пришел Лукавый и не посеял Гордыню…

Хочу от жизни тишины…
спокойствия и воли…
Смотреть с надеждой в даль судьбы…
без ощущения боли…
Дышать не кислородом лжи..,
а правдой безупречной…
На плечи бросить шаль любви — и греться ею вечно!!..

То, что разыскивается, остается скрытым от ищущего, который уже является всем.

Это настолько очевидно и просто, что попытка найти это прячет это. Неподвластное поиску, неподвластное знанию, бытие — это совершенное отсутствие, находящееся за пределами досягаемости.

Поиск бытия предполагает, что оно было утеряно. Было ли что-то утеряно, или просто, когда смотришь, кажется, что это отдельно? Возлюбленный всегда танцует лишь вне нашего серьезно направленного фокуса?

Само намерение найти несуществующее сокровище в пределах жизни неизбежно прячет реальность, реальность самой жизни, которая является сокровищем.
Читать дальше →

Найти «первое Я» — это не то, что ты думаешь!