«Не нарушайте моего личного пространства! Я хочу быть независимым!»
Я ношу своё личное пространство, подобно улитке, которая носит панцирь. Если мне хорошо, то это пространство увеличивается и может даже поглотить ваше. А если мне плохо, то оно скукоживается и темнеет по краям, не давая вашим флюидам просочиться внутрь. Ещё в детстве я впитал понятие «свобода» с первыми сказками и мультфильмами.
Я тогда точно знал, что «быть свободным» это значит быть героем. Не важно чего. Герой — он геройствует, а все смотрят и ничего не делают. А потом подражают. А герой может геройствовать как только ему захочется, главное чтобы на него хоть кто-нибудь смотрел и восхищался. Если есть хоть один восхищающийся — значит герой свободен.
Но потом, я понял, что это только в мультфильмах один герой, а в жизни их очень много. И каждый хочет быть свободным. И вести себя так, как ему заблагорассудится. Но со временем, каждому герою уже не нужны восхищающиеся, хотя и приятно от их внимания. Главное — самому собой восхищаться и чувствовать себя героем. А чтобы каждый день возобновлять и подстёгивать свои геройские чувства нужно личное пространство.
Личное пространство мы завоёвываем в мелких стычках с другими «свободными» героями. Это такое пространство, которое «гасит» всякое воздействие на нас, оберегая нас от от потери чувства собственного героизма и исключительности. И мы совершенно правы, когда постоянно укрепляем наше личное пространство и тем самым оберегаем наше драгоценное восприятие. То восприятие, которое невозможно купить ни за какие деньги.
Это очень ценный домик. Имея соответствующее восприятие мы можем много работать, красиво воевать, стать очень богатыми, сделаться очень известными. Но стоит нашему восприятию пошатнуться, то ни деньги, ни известность, ни карьера — уже не могут нас сделать прежними. Сдуваемся, как воздушный шарик. А всё потому, что кто-то незаметно, а может быть специально, а может быть в самых отвратительных целях нарушил наше личное пространство,
Читать дальше →

Ехал утром в автобусе и услышал как бабуська разговаривала с водителем. Она его спросила: «Вы скажите, где мне лучше выйти, а то я прошлый раз ехала и не запомнила дорогу, потому что ехала задом наперёд?»
Вроде ничего такого она и не сказала. Кто-то хохотнул, а я задумался. Что-то во мне откликнулось на эти слова. Что-то далекое — далекое и одновременно близкое — близкое. Я вспомнил Шарока, вспомнил Сварупу, вспомнил Тару, вспомнил Релсама, Ерофея, Диего, Простова и Амитолу. Концепцию «я есть». Еще что-то. Потом я подумал, что концепция «я есть» — какая-то глупая и мешающая просветлению, и еще забрезжили какие-то догадки. Но они забрезжили-забрезжили, чуть поколыхались и рассеялись. Поэтому у меня получилось написать только вот эти, вышеизложенные слова.

Внезапно! (Саша Соколов, «Школа дураков»)
Бог никогда не появляется там, где его ждёшь.
Кто это сказал? Кто то из крутых ребят, которые в теме… Где я это прочитал? Не помню, но знаю, что это так.
Поэтому, сделав пару затяжек морозным дымом на балконе, зайдя в комнату, пишу следующее: «Бог никогда не появляется там, где его ждёшь». Поэтому… Поэтому все усилия выследить Его и принудить к встрече — тщетны. Смайл. Но разве не этим занимались и занимаются богословы, книжники и фарисеи, а так же мистики всех мастей? Бесконечные молитвы, садханы, аскезы, сатсанги, слёзы и т.д. и т.п. А как говорят! как проповедуют! как учат! Аплодисменты, восхищение, слёзы благодарности и прочие проявления искреннего восторга. Пустое. Всё пустое. Он никогда не появиться там, где вы говорите, учите, заклинаете, жаждете, ждёте. День Господень приходит как тать в ночи, что бы застать нас врасплох. Всегда — врасплох. Как гром среди ясного неба, как тихое дуновение ветра. И когда это случится — Он не застанет тебя. Потому что ты исчезнешь прежде, чем Он придёт. Он опять не успеет тебя поймать — никогда не успеет. Потому что Он — ты.
(Занавес. В зале недоуменная тишина. Медленно разгорается
Читать дальше →

Помню было мне лет 12. Друг позвал меня на дзю-до. Пришел я в секцию, научили меня падать так, чтобы не сильно все отбивать и стали меня как грушу все кому не лень через себя бросать. Ну и мне конечно давали себя бросать. Только у меня это плохо получалось да и не очень это было интересно, если не сказать — скучно. Мало того, как- то меня стало тошнить и голова все время кружилась. Бросил я это дело через пару месяцев и перекрестился. Потом в школе ко мне постоянно подходили тренеры и звали — то на метание молота, то еще куда-то. Потом однажды меня позвали на десятиборье. Я кое как отбился. Потом я пошел на городские соревнования от школы по прыжкам в высоту и опять ко мне подошел тренер, которого я уже запомнил и таки уломал на десятиборье. Там мы много бегали, прыгали и кувыркались и опять меня тошнило от этой эквилибристики. Но мне в этой секции нравилось слушать рассказы тренера, уж не помню о чем он рассказывал, но было интересно. Оттачивать техники прыжков у меня получалось плохо, тем более тренер стал уже нервничать и однажды ударил меня палкой по голове. Чтобы у меня рефлекс появился. Рефлеск немного появился, но меня это напрягло. Потом тренер уехал и отдал меня в секцию по бегу. Чуть побегал с барьерами, у меня от нагрузок постоянно болели ноги и мне говорили что это пройдет. Это все не проходило и в один прекрасный день я ушел и перекрестился.
Потом в институте меня кент позвал на Самбо, я к тому времени уже забыл про дзю-до и пару недель проходил на Самбо. Быстренько все вспомнилось. Тошнота и прочие звездочки в голове. И я как всегда свалил. Потом я записался в секцию скалолазания и мы в один прекрасный день пошли на природу и спускались с веревкой с высокого моста. Нужно было встать спиной к пропасти и сделать прыжок назад. А потом, уперевшись ногами в стену, и отталкиваясь от нее, постепенно спускаться. Я ссыканул делать прыжок, кое как сполз, повис на веревке, а дальше уже уперся ногами и сделал все как положено — спустился. Было прикольно,
Читать дальше →