Полагаю каждый проходил через процесс изменения своего отношения к празднованию Дня рождения.
Сначала это делают для тебя другие (если повезло с кармой).Тут нет проблем. Подрастая, мы уже сами искренне веселимся в этот особенный день. Позже, подражая взрослым, добавляем к этому веселью горячительные напитки.
Всё хорошо и весело… Пока…
Не знаю, как у других, но однажды у меня, после провода гостей, щёлкнуло: вдруг навалилась такая тоска… Это был период начала крушения представлений о жизни…
Если думаете, что вы понимаете, значит пока ничего не понимаете, но если переживаете непонимание, значит нет никакого понимания.:))Если думаете что понимание отличается от непонимания и нужно понимать всё что кинут, значит вы ещё слепой котёнок.
Подлинная практика начинается только тогда, когда исчезает идея о «практикующем». Тогда покатит все, что угодно. До этого же существует только упражнение, имеющее свои очень конкретные цели и задачи. По-тибетски медитация называется «гомпа», что так и переводится: упражнение. Между практикой и упражнением нет и не может быть моста. Поскольку практика — это пребывание в том-что-есть, а упражнение — это побег из того-что-есть. Диаметрально разные направления. В том-что-есть нельзя «очутиться», потому что его никто никогда не покидал. Очутиться можно в смоделированных мирах различных техник, стоит только выйти на успешную гормональную формулу. Именно поэтому буддисты всех сортов убивают столько времени на выработку «правильного воззрения». И правильно делают! А в православных монастырях мучают послушников смирением. Когда «правильное воззрение» достигнуто, улетучивается любое воззрение вообще. Это и есть самый главный трюк всех школ. Правильное воззрение — очевидность бесполезности любых воззрений, любых теорий. Они не должны быть «отброшены», они должны себя исчерпать. После этого переход к практике становится чем-то очень естественным, ненадуманным, несмоделированным, не привязанным к глобальной цели. Однако над «правильным воззрением» нужно попотеть всерьез. Нужно выпить все воды Западной Реки — пусть даже не одним глотком, а по чайной ложке. Как же это сделать? Один тибетский учитель демонстрировал это, швыряя в огонь тома свяшенных текстов. На вопрос потрясенных учеников он отвечал: огонь твоей жажды должен пожрать все учения и превратить их в пепел. Теории не должны быть отброшены — они должны быть жадно поглощены и извержены. Короче говоря, нужно не жевать без конца, а глотать! Чем больше дров швыряется в топку, тем сильнее огонь. Однажды этот огонь станет настолько сильным, что спалит самого «практикующего». По сути дела, это процесс самосожжения. Он связан со страстью, с подлинной любовью к Истине. Это что-то вроде внутренней баррикады, на которую ты выходишь,
Читать дальше →
Неприятие, разъедающей кислотой
Разлилось внутри…
Боже, неужели это моя роль?!
Ведь могу лететь к свету,
Обнимая ветер…
Боже, почему опять
Связаны мои крылья?!
Вот есть такое ожидание, что что то должно произойти. Что то, что узнается как освобождающее изменение того, что происходит. Бытие вроде как будет знаться как не требующее более других знаний. Но любое подобное уже происходило много раз. А требование знать все также впрягло свою повозку. Некоторое томление ожиданием этого ТАКОГО.
Всякое такое, могущее произойти по природе не отличается от предшествующего. Пред-ШЕСТВУЮЩЕГО. Шествие продолжится все равно. Даже повозка может катиться следом не вызвая напряжения от попыток избавиться от нее. Индивидуальный тур прошествует по годам и городам не зная как. ТАК ЖЕ не зная как и сейчас. Без надежды на удовлетворительные объяснения. Возможно неудовлетворенный неудовлетворенностью.
Как я оказался здесь? Каким образом попал сюда, на каком такси, и откуда я ехал, чтобы попасть сюда, с какой такой целью и стремлением, я очутился тут? И именно в эту минуту, прямо сейчас. Тому, что было секунду назад я уже не верю, как и ставлю под сомнение ставящего самого сомневающегося, и в чистом остатке выпаривается фиксация происходящего, где все опирается на все и все подпирает само себя в себе. Ничего себе!
С праздником, мягко- распространяющегося по телу тепла, прохладного мартовского ветерка, щекочущего ресницы, выдувающего пыль со стекла, в бесконечных проходных дворах- сквозняках, желтых питерских трущоб, блистательного ансамбля из людей, животных и птиц.Тихим пламенем горящего мартовского вечерка, с мерцанием огней-светлячков, с удивительными бликами лиц. Праздную и падаю ниц, не выдерживая восторга, поразительной точности движений мотыльков, невинно порхающих то вверх, то вниз. В бездне, сотканной из тысячи слов, цветными бумажками летающих, между неведомых и иллюзорных границ.