Он жил в тридцать второй квартире
И номер дома – тридцать два,
Машина – дубль-тридцать два,
С таким же номером права.

Когда же стукнуло едва
Ему столь лет в подлунном мире,
Примчался вдруг на ипподром,
В мечтах о чём-то дорогом.
Отдал своё лошадке той,
Чей номер был тридцать второй…

Слыла о лошади молва,
О странностях её речь шла.
Хоть и была едва жива,
Но всё ж… тридцать второй пришла!

Даже в, так называемой, «личностной» жизни, ты безличностен.
Все действия совершаются спонтанно.

«В своей отдельности — ты не можешь быть отделён от того, чем ты являешься» — Карл Ренц

Мне для вступления в Формацию надо было написать «историю своих духовных поисков».)))
И вот, когда я села писать, выяснилось, что материала — воспоминаний — так много, что хватит на кучу историй.
В зависимости от того, на каких воспоминаниях делать акцент, а какие — не упоминать, в зависимости от того, в каком порядке их расставить — в прямом хронологическом, или «причино-следственном» (а вариантов, что там причина, а что следствие — еще дофига) — получится десяток абсолютно разных историй, про совершенно разных людей!
А если попробовать описать историю не так однобоко (про «духовный поиск»), а вообще — про всю жизнь, то кажется, будто у меня есть воспоминания сотен совершенно разных жизней, сотен совершенно разных людей, и каждому можно создать… иллюзию непрерывности)))
Знаете… история восторженной девочки, история искателя, история ученого, история карьеристки, история дочери, история музыканта, история… Чья, простите? «Моя»? :) Это КАК? :)
Это убедительно доказывает — время не линейно, жизнь не линейна.
Мы НЕ ЗНАЕМ, как ЭТО ВСЕ происходит. Все что у нас остается — куча ментально-эмоциональных картин или «видеороликов», которые можно расположить практически В ЛЮБОМ порядке. И это вы называется жизнью?
Как можно привязываться к какой-то одной «личной истории», если у каждого их — миллион?

Истинная медитация не отрицает ни единого опыта.

Просветление — это отсутствие веры в независимую сущность.

Небольшой отрывочек из этой книги не проливает свет на глубокие истины. Нет. Просто главный герой подводит итог своей интересной и содержательной жизни. И для него (Сиддхартхи), и для нас (читателей) это всего лишь слова, не предавайте им большего значения:
Слушай, мой милый, слушай внимательно. Грешник, вроде меня или тебя,
конечно грешник и есть, но когда-нибудь он будет снова Брамой; когда-нибудь
он достигнет Нирваны, будет Буддой. Так вот, заметь себе: это
«когда-нибудь»- только ложное представление, образное выражение. Грешник не
есть человек, еще только находящийся на пути к совершенству Будды; он не
находится в какой-нибудь промежуточной стадии развития, хотя наше мышление
не в состоянии представлять себе эти вещи. Нет, в грешнике уже теперь, уже
сейчас живет будущий Будда, его будущее уже налицо. И в нем, и в тебе, и в
каждом человеке ты должен почитать грядущего, возможно, скрытого Будду. Мир,
друг Говинда, не есть нечто совершенное или медленно подвигающееся по пути к
совершенству. Нет, мир совершенен во всякое мгнове ние; каждый грех уже
несет в себе благодать, во всех маленьких детях уже живет старик, все
новорожденные уже носят в себе смерть, а все умирающие — вечную жизнь. Ни
один человек не в состоянии видеть, насколько другой подвинулся на своем
пути; в разбойнике и игроке ждет Будда, в брахмане ждет разбойник. Путем
глубокого созерцания можно приобрести способность отрешаться от времени,
видеть все бывшее, сущее и грядущее в жизни, как нечто одновременное, и
тогда все представляется хорошим, все совершенно, все есть Брахман.
Оттого-то все, что существует, кажется мне хорошим: смерть, как и жизнь,
грех, как и святость, ум, как и глупость — все должно быть таким, как есть.
Нужно только мое согласие, моя добрая воля, мое любовное отношение — чтобы
все оказалось для меня хорошим, полезным, неспособным повредить мне. На
собственном теле и на
Читать дальше →

– Есть три буддийских способа смотреть телевизор. В сущности, это один и тот же способ, но на разных стадиях тренировки он выглядит по-разному. Сначала ты смотришь телевизор с выключенным звуком. Примерно полчаса в день, свои любимые передачи. Когда возникает мысль, что по телевизору говорят что-то важное и интересное, ты осознаешь ее в момент появления и тем самым нейтрализуешь. Сперва ты будешь срываться и включать звук, но постепенно привыкнешь. Главное, чтобы не возникало чувства вины, когда не можешь удержаться. Сначала так со всеми бывает, даже с ламами. Потом ты начинаешь смотреть телевизор с включенным звуком, но отключенным изображением. И наконец, начинаешь смотреть выключенный телевизор. Это, собственно, главная техника, а первые две – подготовительные. Смотришь все программы новостей, но телевизор не включаешь. Очень важно, чтобы при этом была прямая спина, а руки лучше всего складывать на животе – правая ладонь снизу, левая сверху. Это для мужчин, а для женщин наоборот. И ни на секунду не отвлекаться. Если так смотреть телевизор десять лет подряд хотя бы по часу в день, можно понять природу телевидения. Да и всего остального тоже.

Однажды спросили св.Афанасия, Папу Александрийского, может ли, согласно вере и учению христианскому, считаться крещеным тот, кто, не веруя на самом деле, примет крещение по каким-либо посторонним обстоятельствам.
В ответ уважаемый понтифик привел им такой рассказ старцев. Когда была сильная смертность, многие без околичностей прибегали к святому крещению из страха смерти. Тогда блаженному мученику Петру явился некто в виде ангела и сказал: «Доколе будете вы посылать сюда совершенно пустые, хотя и запечатанные мешки, безо всякого содержания внутри?»
«Поэтому, насколько можно заключить из слов ангела, носящие печать крещения, хотя бы и получили его в расчете на какое-либо благо, считаются крещеными», – успокоил вопрошающих св. Афанасий. Те же, задумавшись над словами о внутренней духовной пустоте, удалились с благодарностью.

Почему так так трудно оказалось осознать, что Приятие — это сам факт существования феномена? Нет проблем с приятием, например, кошки на кровати, или цветка в горшке, или вкуса шоколада. Сложности возникают в сфере эфемерного: эмоций, состояний, мыслей — очевидно, оттого, что они легко присваиваются и поддаются манипуляции. Здесь всегда идет напряженная работа. Я как трудяга-работяга тасую, принимаю, удерживаю, отрицаю, подавляю «внутренние» феномены. Осознание того, что они ПРОСТО ЕСТЬ, возникли безусильно, ни в чем не нуждаясь, оказалось таким ясным и очевидным, и вроде бы ничего особенного, но от него стало легко и радостно. Я так старательно, надрываясь, тащу на себе существование, а оно в этом вовсе не нуждается. Нуждаюсь в этом только я, нуждаюсь в регистрации и фиксации феноменов, потому что это сродни обладанию, а обладание подтверждает хозяина.