формула вращения колеса сансары похожа на вращающий момент. вращение, обусловленное предыдущим моментом времени, создаёт иллюзию самосуществующего центра вращения «я», который, в свою очередь, обуславливает возникновение следующего вращательного момента, через формирование отношения к некой точке восприятия p, имеющей как бы ненулевую удалённость от центра вращения r и приложения к этой точке силы омрачения F. по сути, эдакий вечный инерционный двигатель, в каждый момент времени подкручивающий сам себя.

У людей есть два состояния. Они либо ищут, либо находят…

Почему «ищущий», найдя что искал, вскоре снова начинает искать?
Почему, достигнув результатов, он так радуется, так гордится этим, восторгается, расслабляется, но завтра вновь продолжает поиск, словно ничего не нашел?
Поиск — это тип действия человека, его состояние…
Поиск может быть большим: поиск знаний, счастья, любви…
Короткие поиски: что бы поделать, совершить, над чем поразмышлять, за чем побежать, куда направиться…
Множество разных действий, сменяющих один другое — все это поиск…
Результаты, достижения — объекты поиска, то есть, тоже часть поиска! Они — его частицы. Они — зовут поиск, поддерживают его активность. Такова их роль…
Разве, то что является причиной поиска может являться остановкой?
Просто меняются переменные. Одни объекты поиска заменяются другими и поиск продолжается, как и никогда не заканчивался…

ТЫ ЛИБО ИЩЕШЬ ЛИБО НАХОДИШЬ!

Тот кто находит, не нуждается в результатах чтобы ощутить радость…
У него всегда есть радость, прямо сейчас, в этот самый момент. Он может вызвать ее когда угодно, ему не нужны причины…
Он не может гордиться результатами, ведь он ничего не ищет, откуда же у него «найденное»…
То что он находит — с ним прямо сейчас и никогда у него не отсутствовало и никогда не исчезнет…
Он — находится в этом… в том что с ним… что идет к нему… что он находит…
Победу ли он находит или поражение — без разницы. Ведь он находит ВСЁ!  Нераздельно. Непрерывно…
Кто находит — не теряет… Ведь, он не цепляется ни за что, не держит. Зачем — ведь оно действительно с ним, оно — не обманчиво…
Находящему не бывает мало. Он не накапливает ничего. Все что он находит — С ним, а не В нем…
Бывает, что находящий обращает то что находит — в «найденное», начинает им всячески любоваться, использовать. Тогда он тут же пополняет ряды ищущих…
Стойкий находящий не пытается видоизменить находящееся с ним. Так, он чувствует, что понимание отдаляет его
Читать дальше →

Вереск укрыл все холмы и дол, мороком чар напитав восход. Стелет туман молоко богов среди лиловых медовых сот. Прян аромат, как слеза чиста песня моя среди юных звезд. Сиренью мерцает на мне роса, множит закатов огонь-аккорд. Сколько их — тех, что мечтали вновь тайну мою вырвать у земли? Только ушел сквозь Холмы народ, полнящий медом моим котлы. Феи ушли, вслед за ними — те, что синей краской страшил врагов, тело свое искупав во мгле, поил вересковым огнем богов. Драконы свивались у них в груди в кольца вселенские и узлы, руки ставали как лабиринт, крылья — чешуйчаты на спине…

Сгинуло племя узнавших высь, знающих тайну иных костров. В цветах моих теплится тихо жизнь, что избавляла от всех оков. Горечь и сладость меж лисьих троп — я зацветаю туманом грез. Плещет фиалковым молоком среди Холмов лишь один вопрос — что вы оставите за собой? Цвет нежных яблонь, плоды, шафран? Мед самых нежных на свете слов или безумье, войны океан?

Не было лучше ушедших — тех, знавших секрет моих пряных чар… Я прошепчу сквозь туман ответ — хочешь услышать, хоть ты так мал? Хватит отваги нести сей крест сквозь все эпохи, века, миры… И, проходя миллионы верст, мед вересковый в душе хранить?

Ну же, иди, дитя лунных снов, смертная дочь вечноюных фей. Среди песков и пурпурных роз вереска свежесть медово пей! Песни сплетая из звездных рун, пляски лисиц заводи во льдах… И позабудь о безумье слез — эту судьбу ты взяла сама. Я же, цветок колдовских Холмов, в дар отдаю Силу юных фей — там, где пройдешь, будет лисий дух, сонм голубых и лесных огней…

И, лишь испив кубок тот до дна, боли утрат и блаженства снов, ты отворишь врата в Холм сама, став вечноюной меж белых роз. Я укажу тебе верный путь среди изменчивых звездных троп, феей беспечной отныне будь в песнях крылатых, в безумстве гроз!

Варится мед вновь в твоем котле — я отдаю все свои цветы, вереск поет только при луне, соты расплавив в ее огне…

(Н. Гермаковская
Читать дальше →

Вчера очень ярко на свет вынесло нечто. Виделось с титрами «делатель» в нашем сленге. Так вот мысли о делателе занимают внимание, незаметно. И делателя все время надо занимать, о нем заботиться и волноваться. А еще: это самое образование, мысль заряженная неким электричеством, все время требует внимания и завихривает вкеург себя мысли. Так вот, требует внимания и среды и людей. И больше всего не выносит невнимания и сдувается если перестают туда подавать воздух. Все знают это образование, но смотрят не на него, а на персонажей и антуражи. Тогда как дергается не там куда смотришь… Самое смешное что как только увиден, ясно что это психосоматическая привычка организма. Реакции механические. А это образование есть спутанность проводов :)) клубок не прожитых мыслей. То что типа живет и делает. Делатель который дышит и думает… невидимый как домовой

Тот Ты, который пуст, является полнотой любого феномена мира и самого мира.Это конечно описание, но и оно явление, пронизанное сущностью, вибрирующей красотой мирозданья.Это слова и я не знаю не слов Кроме того что не является словами…

В огне страстей дотла я сердце сжег.
Искал я тщетно, годы не берег,
Лишь под конец, вниманья недостойный,
Истерзанный, пришел на твой порог.

© تصوف Абдуррахман Нураддин ибн Ахмад Джами (1414—1492)

Ни ради чего, не врите! Даже если выгодно. Можно промолчать но не врите. Даже чтобы показать им… не врите. Это на столько ломает сознание, что все эти лукавства и вранье, даже невинное, оборачивается расщеплением… ум не видит разницы. И наступит момент когда вранье будет видеться истиной. Понимаешь? Чтобы им показать… чтобы получить что либо, если врешь, будет в момент однажды, битва и боль. Ты будешь бииться за то во что веришь, за вранье… ум так устроен. Биться за каракули нарисованные в уме. За картонные Потемкинские деревни, ща позу в которой стоял, за то что ты такой каким себя наврал… Это твоя боль, не ври, даже ради симпатий и добра.

У меня с другими есть общие взгляды, с кем больше, а с кем меньше. Вот ткну пальцем в любого участника на сайте и найду обшее. А то что не общее — это не значит, что я иду прямой дорогой, а другой ломится сквозь джунгли. И не зачем ему кричать — «Товарищь выходи сюда!» А он — «Иди сюда!» Просто я только думаю, что там джунгли, а там просто туман...., а иду все равно своей дорогой и нахожу свои камни)

Раннее прохладное июньское утро в провинциальном старорусском городе на реке, не далеко от которой стоит послевоенный трехэтажный дом из песчаника под шиферной крышей, располагало к чаю. В этом доме на третьем этаже находится трехкомнатная квартира, в ней девятиметровая кухня, с большим окном, на полу кухни постелен линолеум зеленого цвета, с прожилками под малахит. Стены отделаны светлыми пластиковыми панелями с серыми волнами, потолок — белыми панелями со встроенными светильниками.

Если осматривать кухню из дверного проема, то в глаза сразу бросается стол у окна. Он приставлен к подоконнику меньшей стороной. По правую сторону у стены на полу стоят цветы неизвестного названия. Один из них, высокий — с пышной кроной. По левую сторону вдоль простенка с поворотом на длинную сторону кухни стоит кухонная мебель — столы и навесные шкафы. Панели мебели — волнами коричневого цвета, столешница — под малахит. В углу расположена мойка, слева от мойки большая белая посудомоечная машина, которой никто не пользуется. У мойки стоит колба с водяным фильтром. Вода отдает запахом тины. Справа от мойки стол захламлен кухонным скарбом. Электрический чайник из прозрачного стекла, во включенном состоянии подставка чайника светится голубым светом и кажется что это не просто чайник, а инопланетный. За стеклянными дверцами одного из навесных шкафов видны хрустальные рюмки и вазочки. Дальше стоит газовая плита на четыре конфорки с небольшой кастрюлькой сверху, в ней пшенная каша на молоке. В углу — холодильник «Индезит», на нем сверху — микроволновая печь.

Стол у окна покрыт ровным слоем мелочей: конусная медицинская колба с пеплом от сигарет — удобрение для цветов, латунная пепельница овальной формы с вензелями, в ней несколько окурков, чайная чашка, заполненная застывшей глиной голубоватого цвета, с воткнутой в нее ложечкой. Спички, зажигалка, открытая пачка сигарет с картинкой какого-то важного человеческого органа серого цвета. Иголки, воткнутые в подушечку, катушка ниток,
Читать дальше →

то родство, которое ты всегда пытаешься разглядеть в других, та ценность родства, которой так дорожат патриархальные уклады — это отзвук когда-то неопровержимого знания о самом безусловном родстве тебя с каждым сознающим существом.

единственное, что ты по-настоящему ищешь в других людях — это тень себя, созвучие, повторение себя для того, чтобы знать явно и наслаждатьься.
близкий по духу человек, родня по крови, брат по оружию, член команды, друг детства — вот самые безусловные варианты родственности, в которую ты готов верить.
но если тебя спросить — родственности чего — ты не сразу ответишь. скорее всего в итоге ты скажешь — родство душ, но на вопрос — а что же такое душа ответа дать уже не сможешь, предъявляя лишь какие-то теплые, пронзительные, близкие, искренние переживания, которые не собираются ни во что конкретное.

так чего же мы ищем, без чего самая сладкая жизнь теряет вкус, без чего не радуют ни деньги, ни развлечения, ни успех.
узнавания себя.

почему друзья детства — самые близкие. почему новых старых друзей не будет? просто потому, что в детстве слоев убеждений, страхов и мнений на простом и прямом знании себя собою же было неизмеримо
Читать дальше →