Вот интересно было бы узнать, как это понимают люди, которые на сайте,
адепты, так сказать.
Каково сущностное отличие учений адвайты от учения двайты?
Кто может рассказать, только своими словами, не из текстов.
Главное попроще,(для детей)

Для подготовленного ученика и одного указателя уже достаточно.
Всего, что сказано про Адвайту, в древних текстах, уже больше, чем достаточно.
Одного указателя, того же Дракона: «Кто ты, когда не думаешь?», уже достаточно.
Одного указателя Нисаргадаты: «Я ни когда не был рожден », уже достаточно.
Одной книги Раманы, или Несаргодаты, «Я есть То», уже больше, чем достаточно.
Зачем все эти тысячи сатсангов и километры разговоров? Тем более, духовные учения, сатсанги, в наше время становятся продуктом, который можно продать и купить за деньги, так же, как и все остальное.(но это другая тема)
А мне интересна Адвайта скорее, просто как культурное явление.Странно, что она смогла появится и прижиться в Европе и на Западе.
Раньше, мне была интересна Адвайта, как учение о Пробуждении. Но сейчас уже " Чем глубже в лес, тем больше дров", как говориться. В Пробуждение я уже не верю. И не знаю что это такое вообще и как проявляется в обычной повседневной жизни.
Жила в Тиру долго, это Мекка Адвайты. Посещала абсолютно все сатсанги и англоязычных и русских мастеров, с некоторыми из них общалась очень плотно и много в быту, в течении всего дня.
Может мне не везло, но я не чувствовала ни каких отличий этих людей, от других.
Любые критерии временны.
Вот сейчас «нечто» проявлено, и в следующий момент этого уже нет.
Человек по состоянию находится в «10», на высшем уровне, и вот уже в следующий момент падает в «2», например, затем опять поднимается в «5»… И так все время.
Очень не постоянная штука.
Если «ЭТО» не является состоянием, тогда еще более не определимо.
Ясно одно, что и психика и работа мозга может измениться, если очень много времени практиковать какую то дисциплину.
Часто, в кругах современных «искателей» проскальзывает мнение, что, мол, не надо нам ни каких, дисцеплин, ни каких трансов и ни каких медитаций.
Я уверена, что это очень большая ошибка.
Без дисциплин, без практики Атма Вичара, самоисследования, это будет опять просто эзотерическое
Читать дальше →

За свою трудовую деятельность я работал на четырех предприятиях и везде у меня были напарники. На заводе автоприцепов я конструировал прицепы и у меня был напарник. На заводе электротехнических изделий я конструировал трансформаторные подстанции и у меня был напарник. Тринадцать лет я работал в конторе, где продавал оргтехнику и у меня было несколько напарников. И со всеми этими напарниками я жил душа в душу и они стали моими друзьями и я до сих пор с ними поддерживаю теплые отношения. Они интересные, эрудированные люди, со своими экзотическими особенностями и фишечками.

Сейчас, в силу разных обстоятельств, я уже шестой месяц работаю на мебельном заводе на упаковочной линии и у меня новый напарник. Про себя я его зову «Макинтош».
Забавный персонаж, который вызывает во мне бурю противоречивых чувств.

Парню тридцать два года. Очень худой и инфантильный мальчик — он действительно выглядит сильно моложе своих лет — с тонким голосом и прической, как у вокалиста группы «Песняры», который пел песню «Вологда». Из-за его худобы его даже не взяли в армию. То ли из за его низкого дохода, то ли из за инфантилизма, у него нет девушки и друзей. И это является поводом для насмешек окружающих. При этом у него есть амбиции, которые выражаются в дорогих шмотках, гаджетах и элитной музыке, которую он слушает. Если это компьютер — то «Макинтош», если смартфон — то Эппл. Шмотки заказываются из Европы. Все это достаточно дорого и приходится брать кредиты. Интеллектуальная жизнь его не богата. Книги не читает и не читал. Кино — только ужастики. Ни одного культового фильма не смотрел. Артистов не знает. Из музыки — кумир — Лакримоза и другая электронная, тяжёлая готика и блювейв. На майках и толстовках — черепа и готические шрифты. Берцы на платформе как у музыкантов группы Кисс. Ещё смотрит Формулу-1 и фотографирует городские пейзажи, которые выкладывает в Инсту.

Речь у него сбивчивая и однообразная. Начинает фразу и заканчивает ее бурчанием себе под нос.
Читать дальше →

Читать дальше →

Люди знают то, что знают, но не знают ЧТО знают.
То, ЧТО люди знают само собой знается, делается и является людям.
«Само собой» — всё то, что знают все люди вместе.
Каждый воспринимает и осознаёт то, что само собой знается, делается и является, так как сам хочет и может в соответствии со своей личной картиной мира.
«Сам» каждого это его организм тела-ума, то, посредством чего он воспринимает всё.

Небытие походит на сон. Или на выключенный монитор.
Когда кино закончилось, прошли титры, музыка и логотип канала — остаётся чернота. И ты смотришь на экран, а там ничего нет. Чернота. Но эта чернота — есмь. И это видно — свет сочится сквозь неё.
Потом ты тянешься к кнопке на мониторе и нажимаешь на неё. И та чернота сменяется другой, настоящей. На экране ничего нет. И возможно уже никогда не будет. Несмь.
И вот ты сидишь перед выключенным монитором, а системник продолжает журчать, сияя огнями диодной подсветки. И ты знаешь, что на самом деле все эти картины, что ты недавно созерцал, находятся в нём, внутри, в памяти видеокарты. Бог — он не на экране, он там, внутри системника. И он всегда там был и всегда там будет, независимо от того, выключен или включён монитор. Независимо от этого.
И это понимание даёт осознание важности жизни.

Читать дальше →

Говорят, обувь — лицо человека. У меня дочка носит с собой влажные салфетки и периодически прямо на улице протирает свои чиривички. Для нее это важно. Для меня тоже важно, какая у меня обувь.

Сейчас обуви валом, на любой вкус. По два обувных магаза на квартал. Ещё и по тырнету можно заказать. А в мою молодость, обувь была в страшном дифиците. Я имею в виду, качественную и красивую.

Однажды, мне мама привезла из Москвы белые туфли. Что это было… Я прыгал от щастя. Месяц, на улицу, я их вообще не одевал. Я их дома примерял и снимал. По два раза на день. А когда я вышел в них на улицу, я думал весь земной шар на меня смотрит, какой я в них красивый. Я их мыл с мылом, потому что они быстро загрязнялись. Протирал на сухо. Холил их и лелеял. Носил их долго и с большой радостью.

Однажды я в них попал под ливень и сильно промочил — это было горе, самое настоящее. Я матюкал природу и все остальное…

А сейчас я заказал себе педали рыжего цвета. Сейчас я с рыжего цвета торчу. Радости маловато, но привычка осталась.

Обувь — лицо человека.

Зазвучали виолончели. Много виолончелей. Они начали издалека, мягко и грустно. Волна звука то набегала, то откатывалась назад. Божественная мелодия. Я замер с книгой в руках. Вступили скрипки с более высоким звучанием. И они стали перекликаться с виолончелью. Что — то потустороннее.

Впервые я услышал эту мелодию ещё в юности и не знал ее создателя. Я тогда ещё не слушал классику — восторгался хард роком. Но эта мелодия меня зацепила. Она звучала в документальном фильме, где показывали прибытие похоронного поезда с телом вождя революции. После этого она периодически возникала в моей голове и напоминала мне, что есть нечто вечное и неистребимое в этом мире. Потом, через много лет я услышал эту мелодию в фильме «Парад планет» и стал думать о том, как узнать композитора, сочинившего это поистине волшебное произведение. Еще позже, появился интернет и на форуме классической музыки, задав вопрос знатокам и указав два ориентира, я получил ответ. И теперь я знаю, что это Бетховен. Седьмая симфония. Вторая часть.

Она многими любима и часто звучит в кино. Приятно бывает, когда она неожиданно где-то появляется, и я вспыхиваю воспоминаниями о том, как она возникла в моей жизни.

Вот и сейчас, неожиданно, печально и грациозно она вышла из пустоты и заполнила собою меня.

Я непроизвольно открыл книгу где-то посередине и увидел текст. Это были руны или что-то похожее на них и они двигались. Точнее — качались. Как волны. Я закрыл книгу и положил ее на столик.

Волны музыки увеличивались, инструменты набирали силу, вступили духовые, звук становился громче, по телу побежали мурашки и непроизвольно на моих глазах стали выступать слезы. Мне хотелось больше слез. Море слез. Чтобы они затопили меня и смыли в преисподню.

Тело стало сжиматься и это было приятно. Мне почудилось, что я губка и что если из меня выжать все, что во мне есть, я стану невесомым и исчезну. Одновременно с этим было понятно, что исчезнуть я не могу, потому что исчезнуть может что -
Читать дальше →

Когда я работаю на своем горячо любимом конвейере, то тихонько насвистываю какую-нибудь любимую мелодию. То ли от физического и нервного напряжения, то ли чтобы не сойти с ума от весь день орущего русского радио. Делаю это тихо, даже не свистом, а дыханием. И бригадирша заметила это и сказала, что это плохая примета. Я ответил ей:«Гут». Отвернулся от нее, посмотрел вдаль, в окно, через которое был виден падающий снег и тихо, прерывисто задышал. Дыхание выдыхивало тему Энио Марриконе «Однажды в Америке».