Полной ясности не будет никогда. Не жди ее, привыкай действовать в условиях частичной неопределенности.

«Хохот шамана». В. Серкин

Когда мы открываемся друг другу, когда мы открываемся для жизни, для любви, когда мы просыпаемся от нашей иллюзии обособленности, мы сталкиваемся не только с блаженством существования, но и с его болью тоже. Не только с экстазом жизни, но и с ее агонией. Исцеление — это не всегда чувствовать себя комфортно и даже «возвышенно». Мы неизбежно вынуждены противостоять нашим теням, страхам и глубочайшим желаниям — тем секретным частям себя, которые мы отрицали, подавляли или считали «негативными» и недостойными нашей любви. Как мы можем найти спокойствие в самый разгар шторма? На что мы можем опереться, когда земля сотрясается? Каков ответ? Полюбить то, где вы находитесь. Обратите внимание на этот священный момент, на это неповторимое мгновение. Доверьтесь появлению и исчезновению вещей. Скажите «да» этой неопределенности и неразрешенности вашей жизни. Забудьте про истории и second-hand мечты. Помните место, где происходит дыхание. Здесь. Сейчас.

~ Джефф Фостер

vk.com/club59280561

Сначало была история, затем ее стерли. Теперь есть момент сейчас. Разве этого мало? Следующее происходит. Увидеть недостаточность как достаток, невозможность как возможность. Это вдохновляет отсутствием вдохновения. Слова. Вроде успокаивает в отсутствии успокоенного. Разве можно так общаться?
Язык двойственен. Там, где появляется функционер пишется история.

Вопрос: Когда я занимаюсь исследованием, касающимся источника, из которого возникает «я», то достигаю стадии спокойствия ума, за пределами которой не могу продолжать практику. Нет никаких мыслей, только пустота, бессодержательность. Распространяется мягкий свет, и я чувствую себя бестелесным. У меня нет ни познания, ни видения тела и форм. Переживание длится около получаса и доставляет удовольствие. Правилен ли мой вывод, что единственно необходимым для обеспечения вечного счастья, то есть свободы, или спасения, или как бы это ни называлось, является продолжение подобной практики до тех пор, пока такое переживание не будет сохраняться подряд часами, днями и месяцами?

Р.М:Это состояние не означает спасения, оно называется манолайя, или преходящее спокойствие мысли. Мано-лайя – концентрация, временная остановка движения мыслей. Как только эта концентрация прекращается, мысли –старые и новые – устремляются как обычно; и даже если такое временное успокоение ума продлится тысячу лет, оно никогда не приведет к общему уничтожению мысли, называемому освобождением от рождения и смерти.

Поэтому практикующий должен быть всегда настороже и исследовать внутри, чьё это переживание, кто осознает его приятность.

Без такого исследования он впадает в длительный транс или глубокий сон [йога нидра]. Из-за отсутствия правильного руководства на этой стадии духовной практики многие впадали в заблуждение, становясь жертвой ошибочного чувства Освобождения, и только некоторым удавалось безопасно достичь цели.

Следующая история очень хорошо иллюстрирует это положение:

Некий йогин многие годы выполнял тапас на берегах Ганги. Когда он достиг высокой степени концентрации, то уверовал, что продолжительное пребывание в этой стадии является Освобождением, и практиковал ее. Однажды перед входом в глубокую концентрацию он почувствовал жажду и попросил ученика принести ему немного воды из Ганги. Но прежде чем тот вернулся с водой, он впал в йога нидру и оставался в таком
Читать дальше →

Вы должны задать себе вопрос «Кто я?». Это расследование приведет в конце концов к открытию внутри вас чего-то, находящегося за умом. Решите эту великую проблему, и вы решите все остальные.
Восприятие «Я» связано с формой, может быть – тела.
С чистым Я ничто связывать не следует. Атман ни с чем не связан, чистая Реальность, в чьем Свете сияют мир, тело и эго.

Что такое эго? Исследуйте.
Тело – не чувствующее и не может сказать «я». Атман – чистое Сознание, и Он недвойствен. Он не может говорить «я».

Никто не говорит «я» в глубоком сне. Что же тогда есть эго? Оно есть нечто промежуточное между инертным телом и Атманом. Оно не имеет точки опоры. При поиске оно исчезает, словно привидение.
((только это не интелектуальное знание об отсутствии эго, а прямое переживание/распознавание, переворачивающее всю картину восприятия, это очень интенсивное «переживание», его нельзя ни с чем спутать))

Ищите источник «я»-мысли. Это все, что нужно делать.
Вселенная/феноменальный мир существует из-за «я»-мысли.
Фальшивое «я» закончится, как только его источник будет найден.

В:Но разве не странно, что «я» должно искать «я»? Не обратится ли, в конце концов, вопрошание «Кто я?» в пустую формулу? Или я должен ставить себе этот вопрос бесконечно, повторяя его словно какую-то мантру?

Р.М.: Само-исследование, конечно, не является пустой формулой, оно серьезнее, чем повторение любой мантры.

Если бы вопрос «Кто я?» был только вопрошанием в уме, он не имел бы большой ценности.

Настоящая цель само-исследования состоит в том, чтобы сфокусировать цельный ум на его источнике.

В: Достаточно ли уделять Атма-вичаре некоторое время утром и вечером? Или я должен практиковать ее постоянно, даже когда пишу или прогуливаюсь?

Р.М.: Какова ваша истинная природа? Она в том, чтобы писать, прогуливаться или быть?

Бытие – это единственная неизменяемая Реальность, и пока вы не распознали это состояние чистого Бытия, следует продолжать исследование.

Если удалось
Читать дальше →

Песня стеклянного сердца.

Я не слышу тебя.
Уходи!
Мне не нужен твой стон.
Он будит мою бесконечную боль.
Не прикасайся ко мне,
Мой блестящий панцырь соткан из слез,
Которые не текут.
Они застывают
В блестящее безупречное стекло.
Любуйся этими бликами
И не касайся меня,
Я обожгу тебя
Безжалостным холодом
Гордым очарованием стеклянности,
Не подходи близко.
Я идеально,
Пусть я кричу от боли,
Но она лежит
Так глубоко,
Что мой крик бьется о толщу стекла
И возвращается туда,
Где потерялся
Даже луч беспечального солнца.
Таким бесконечным
Бывает стекло,
Сотканное из слез.
Не уходи!
Я так боюсь
Остаться без глаз, любующихся
Холодным сиянием
Этой стеклянности.
Не уходи!
Я так боюсь
Остаться без рук,
Заботливо полирующих гладь
Моего стекла.
Не уходи!
Я так боюсь
Не слышать твоего крика,
Дребезжащего
По незыблимой глади
Ледяного сердца.
Уходи!
Я так боюсь,
В тепле этих рук
Потерять сияние
Своей безупречности,
Я так боюсь
Утратить мерцающий блеск
В этом крике.
Я ненавижу тебя!
Твой смех оставляет царапины
На моей бесконечной,
Ледяной прозрачности.
Я ненавижу тебя
От твоего дыхания
Лед струится ручьями,
Твоя радость миллионами
Бесконечных паутинок
Терзает меня,
Оставляя треснутым
Ледяной панцырь.
Твоя красота пробивает бреши
В моей безупречности.
Я буду мертвым,
Чтобы никогда не умереть.
Я буду больным,
Чтобы не чувствовать боли.
Я буду искать вечности,
Притворяясь вечным,
Я покажусь разбитым,
Чтобы казаться вечно живым.
Я все окутаю ледяным покровом
Безупречного стекла,
Только, чтобы не слышать
Крика, поющего
Ледяное сердце.

Песня разбитого сердца!

Мерцают невыносимой радостью
Осколки жизни, казавшейся мной.
Уносит ветер мельчайшие песчинки льда
Или это снег падает
Из разверзшейся пасти бесконечного неба?
Где моя безупречность?
Безупречность каждой песчинки стекла
Очевидна голубому небу
И беспечальному солнцу,
Безупречность прозрачных ручьев
Очевидна иссохшей
Читать дальше →

Фатализм и свобода воли две стороны одной медали. Ведь фатализм существует для того у кого есть второй вариант, выбор. Уже два. Само понятие фатализм, может возникнуть если есть кто-то реальный, кто-то отдельный, самостоятельный… Для того что есть, нет фатализма. Для реки нет фатализма.

«Всё включено» — ах, какая радостная новость для того, кому нет места, ведь тогда оно легко находится за кулисами, из-за которых раздаётся этот голосок (вместе со вздохом облегчения). Окончены метания, всё снова на своих местах, но снова неудобненько… Но «неудобненько» включено, и… О, друг, ты зарядил по-новой?..

Цените тех, с кем можно быть собой.
Без масок, недомолвок и амбиций.
И берегите их, они вам посланы судьбой.
Ведь в вашей жизни их — лишь единицы!

ни у кого сайт не подтормаживает при скроле страницы последние дня два-три?