Жизнь — это одинокое странствие. То — под палящим солнцем, то — в лютый холод. Как часто дорога, по которой мы идем ведет никуда? И неизвестно, где встретит нас смерть. Когда вспомнишь об этом — все в мире кажется пустым и ничтожным. И тогда наступает прозрение.
Туборг. Будь готов ко всему

Лейла всегда испытывала Меджнуна. А он настолько был пленен любовью к ней, что выполнял все ее условия, не раздумывая и не рассуждая. Люди смеялись над ним, говорили, что он не умеет жить, не может настоять на своем.
– Таких как ты, женщины не уважают, – говорили они Меджнуну. – Сколько раз Лейла обманывала тебя: назначала встречи и не приходила! – говорили они ему. – Сколько можно позволять водить себя за нос и морочить голову? Меджнун, мужчина не должен позволять так обходиться с собой! Ты должен прямо спросить, согласна ли она стать твоей женой? Согласна ли она выйти за тебя замуж?
– Причем здесь Лейла? – удивлялся Меджнун. – Причем здесь любовь?
– Ты, как с другой планеты, – говорили ему люди. – В этом мире если люди любят друг друга, они обязаны связать себя узами брака.
– Связать узами? – ужаснулся Меджнун. – Разве можно связать узами любовь?
– Непременно! – говорили люди. – Любовь нужно узаконить.
– Узаконить любовь? – захохотал Меджнун так, что люди отшатнулись от него.
– Любовь сама есть высочайший универсальный закон, стоящий над всеми законами, придуманными людьми. Ваши законы – воистину, узы, лишающие вас свободы. Истинная любовь освобождает, а не
Читать дальше →

«
Однажды Учитель, сидя в зале для медитаций, чинил табуретку. И, натурально, заехал себе молотком по пальцу.
— А, чтоб тебе, Будда тебя за ногу, тройным заплывом через сигмовидную кишку, в девятнадцатой жизни возродиться зачуханным глистом, обитающем в заднице другого глиста! — кратко выразил свои чувства к молотку Учитель.
Ученики зааплодировали.
Учитель театрально раскланялся и для усиления эффекта яростно швырнул молоток в стену.
Штукатурка треснула и из древнего тайника на пол хлынули драгоценные камни.
— Ой, блин, — растерянно сказал Учитель.
Ученики зааплодировали ещё сильнее.
Мораль первая: даже если Учитель ругается — у него есть чему поучиться.
Мораль вторая: действия Учителя всегда верны, даже если он сам об этом не знает.

»
— Анонимус

«Собака думает — человек меня поит, кормит, ухаживает за мной. Значит он Бог.
Кошка думает — человек меня поит, кормит, ухаживает за мной. Значит я Бог.»
При этом собака живет как собака, а кошка, как кошка.
Так же и мы, персонажи. Одни думают: «Я Абсолют», другие «Я — его частичка».
При этом…
Ну, дальше вы поняли.

Часть 4.
Ёжику стало вдруг невыносимо грустно и одиноко. Маленькая слезинка, защипав нос скользнула по щеке, потом ещё и ещё и наконец На совсем разрыдался.
Долго ли коротко ли сидел он, всхлипывая, возле закопченного сарайчика, как вдруг увидел, что по тропинке, быстро семеня ножками, идёт какой-то дряхлый старикашка.
«Странный какой», – грустно подумал На.
А старичок и впрямь был странный: красный, лоскутьями плащ, свисавший до самых пят, и рыжие, спадающие на лицо длинные волосы, из которых торчал большой нос, придавали старику вид огненной птицы. В руке у него был длинный посох с головой змеи на конце, а за плечами висела котомка.
– Что пригорюнился, малец? Есть кто дома? – прошепелявил он.
– Да нет там никого. И не дом это вовсе, – ёжик хмуро взглянул на старика и всхлипнул.
– А ты что ж тут один? Никак потерялся? Ну не плачь, — старик укрыл его полой своего плаща.
На сразу стало тепло и уютно, он вспомнил тёплую постельку на печке, сладкие пирожные, друга Ну, и ему на миг почудилось, что всё это было ужасно давно и как будто не с ним.
– Ну не плачь, как звать-то тебя?
– На.
– Вот и ладненько, На, посмотри-ка, что я тебе покажу.
Старик ловко снял с плеча котомку, достал и аккуратно расстелил на земле алое покрывало, потом достал красивые перламутровые чашечки и небольшой грецкий орешек.
– А ну, угадай-ка, где орешек? – он проворно стал гонять его, накрывая то одной, то другой чашкой.
На совсем перестал плакать и заворожённо смотрел на это невиданное представление. Печаль сменилась восхищением и он принялся отгадывать.Но орешек всё время оказывался не там, где он предполагал.
– Дедушка, дедушка, что это за чудная игра такая?
– Лохотрон это, внучек, – ласково глядя на порозовевшего На, ответил дед. – Самая древняя и самая распространённая игра.
– Распространённая? А почему я о ней никогда не слышал?
– В этом вся её прелесть и волшебство – все с детства в неё играют, а знать об этом не знают.
– Как это?
– Вот смотри. Представь, что это ты, –
Читать дальше →

Заметает поземкой поземистой, заметает следы, заметает все. В тишине.
Заметает, заметает, убаюкивает, свистит за печкой ветром, сверчком.
Блестит пятачком, да надежды свечкой. А за окошком, окном – заметает,
заметает без слов, убаюкивает без снов. Заметает поземкой, тихо так.

Абсолютно Ничто не может выйти за границы ВСЕГО.
Абсолютно Ничто не может даже мочь.
ВСЁ есть прямо сейчас.
И прямо сейчас ВСЕГО достаточно.
И ВСЕ есть в каждом «сейчас», включая само «сейчас».
Всё-это абсолютно ВСЁ.
Но нет того, кто его знает.
Как и нет того, кто может знать.

«Однажды некая дева, оставшаяся дома одна по причине того, что её родственники куда-то ушли, была вынуждена сама принять гостей, пришедших к ней домой просить её о вступлении в брак.

Когда она шелушила рис для приготовления еды в другой комнате, о царь, браслеты из раковин на её запястьях начали звенеть.
Читать дальше →

Вот как то, так,
Хотя бывает по разному…

Фальшивое эго всё видит фальшиво –
Сквозь призму суждений, единство дробя,
В желаниях-снах постоянно живя,
Препятствуя тем пробуждению дживы,

Фальшивого эго и цели фальшивы
С ним люди теряют реальных себя,
И чувства, и мысли и речи их лживы –
Без Бога-Любви всё фальшиво любя;

Фальшивые люди лишь подражают,
Своё поведенье из правил беря –
Из Сердца его не извлекают,
Печаль от ошибок в жизни копя,

Поскольку они – ни мертвы и не живы –
Сомнамбулы, общество спящих людей,
Живущих в гипнозе внушённых идей,
Видящих мир, как источник наживы.

Реальные люди всё видят реально –
Всё как себя, отражённым во всём,
Что все мы как эго фальшиво живём,
Что всё проявление – ноуменально.
Адвайтин