Карл: (со смехом) Как я тебе всегда говорю, вопреки садхане, ты есть, но если бы ты сумел уйти от одной садханы, ты бы смог уйти от бытия. Поэтому в этом смысле садхана — это фантастика. Она становится медитацией без намерения что-то извлечь из нее. И с этой садханой ты уже Абсолют, потому что нет никаких ожиданий, связанных с медитацией. Есть сильное желание, но ничего, что можно было бы получить от этого желания, так что такое желание уже медитация.
Франческо: Да, но мне, чтобы понять это, требуется садхана.
Карл: Вопреки…
Франческо: Вопреки, вопреки!
Карл: Так что наслаждайся садханой. Потому что это — наслаждение медитацией, наслаждение Тем, которое есть медитация, поскольку в ней отсутствуют ожидания. Когда нет ожиданий, ты видишь, что к Тому, которым ты являешься, нечего добавить деланием или неделанием. Ибо все есть медитация. Ты медитируешь о Том, которым являешься, бесконечно, но не ожидая никакого результата, ибо ты никогда не сможешь получить знание того, чем являешься, с помощью медитации.
Итак, ты есть вопреки медитации, не «благодаря» ей. Так что при пребывании вопреки медитации происходит медитация. И ты абсолютно наслаждаешься ею, потому что она не имеет никакой значимости. Она не тяжела, она — ничто, она так легка. Ух! Это большое «ух».
Каатье: Цели нет.
Карл: Даже не «цели нет». У тебя больше нет кошелька, потому что нет намерения. Ты ничто. Тебе нечего терять и нечего приобретать чем бы то ни было. In Totale, habe nichts. Kann nichts, habe nichts, will nichts. Как пере-вести? «Вообще ничего нет. Нечего делать, нечего иметь, нечего хотеть».
Немка: Ни на что не годен!
Карл: Ни на что не годен, ничего не стоит. Все, чего ты хочешь избежать, есть ты.
Итальянец: Я размышляю о той медитации, о которой ты говоришь. Ты исчез. Нет вообще ничего. Нет при-обретения. Нет ничего, ты исчезаешь, а потом снова по-являешься.
Карл: Нет, ты никогда не исчезаешь.
Итальянец: Таково ощущение.
Карл: Таково ощущение, но это лишь ощущение переживающего, который исчезает, ты же — никогда. Ощущения бытия и последующего исчезновения — часть кино, но ты никогда не появляешься и никогда не исчезаешь. Тебе нужно быть недвижимым, чтобы движение могло произойти, чтобы могли произойти появление и исчезновение. То, что ты есть, должно быть недвижимым.
То абсолютное переживание, которым ты являешься, никогда не сдвигается ни на йоту. Индия пришла к тебе; ты никогда не приходил к Индии. Это тело пришло к тебе, но никто никогда не приходил к этому телу. Простое переключение. Ты не дитя времени, но то, что ты назвал бы «временем», — твое дитя. Появление и исчезновение — это мимолетные тени в том, что есть ты, — в Том, которое переживает себя, ты же никогда не являешься частью того, что может быть пережито.
Таким образом, ты — не тело, которое движется к какому-то месту, место приходит само. Все места, все тела, все ощущения пребывают в тебе, но ты не находишься ни в одном из ощущений. Поэтому из ощущения, что ты идешь спать, сон происходит в том, что является тобой, вот и все. Однако никто не ложится спать, и никто не просыпается. Таким образом, ты спишь, бодрствуя, и бодрствуешь, пребывая во сне, ибо ты никогда не спишь и никогда не бодрствуешь. И то, и другое — появления и исчезновения, идеи и ощущения в том, чем ты являешься.
Итальянец: Нужно озарение, чтобы понять это.
Карл: Нет, это не понимание. Здесь ничего не нужно. В ту долю секунды ты понимаешь, что так было всегда. Никому никогда не требовалось никакого озарения, или понимания, или различия, или восприятия. Даже различие в восприятии — часть сна. Все, что ты можешь сказать, все, чему требуются изменения, — часть фильма. Но То, которое есть ты, которое пребывает до этого сенсуального фильма с видимостями, идеями и объектами, никогда не подвергнется изменениям.
Карл Ренц «Просто глоток кофе или Беспощадная Милость»
Почему мы верим мыслям в своей голове? Мы же не верим мыслям в чьей-то чужой голове, когда человек говорит ими с нами. Читая книгу — что является ничем иным, как записью чьих-то чужих мыслей – мы можем принять их или отбросить. Но почему же мы так склонны хвататься за мысли, которые возникают в нашем собственном уме, держаться за них и отождествляться с ними? Кажется мы не способны их отбросить, даже если они причиняют нам сильную боль и страдания.
Как только мы начинаем верить нашим мыслям, в то же мгновение мы начинаем жить в мире снов, где ум создаёт концепцию всего окружающего мира. Концепцию, которая в действительности не существует нигде, кроме как в самом уме. В этот момент мы начинаем ощущать изоляцию, где мы больше не чувствуем Единство друг с другом, но обнаруживаем, как мы все больше удаляемся в мир собственного разума, в мир им же и сотворённый.
Ни одно из переживаний не имеет ценности и смысла, потому что его ценность и смысл исчезают вместе с ним. Сразу же. Это значит, что прекрасных мгновений нет. Хотя бы по той причине, что ни одно из них не остановится, как ни проси. Любое мгновение предаст, и мы — это просто череда обречённых мгновений. Кажется, это так ясно и очевидно — но ведь никто не понимает. Не понимала и я сама. Я склеила из двух знаменитых древних изречений универсальную земную мудрость на все времена: Ты есть это. И это пройдёт.
Неужели же не очевидно, что любое понимание Истины или описание способов выхода из этого смертного беспокойного сновидения — ничем по сути не отличается от планов на майские или Пасху?
Неужели не ясно, что всякое воображаемое будущее, любое знание или изложение некоего «действительного положения вещей' — такая же бесплотная абстракция, как и это ежедневное переживание мира твердых и постоянных объектов, людей и машин поверх непрестанных взаимодействий элементов?
Неужели не очевидно, любое наше самое верное понимание — просто переживание, что это такая же наведенная и строго индивидуальная иллюзия, как и восприятие неких стабильных форм вместо всех этих сложносочиненных молекул и атомов (которые и сами по себе являются ничем иным, как абстракциями, видимыми в том же индивидуальном уме)?
Разве это так сложно, постоянно помнить, что ничего из того, что можно услышать, подумать, пережить или воспринять — как таковое попросту не существует?
Еще более уникальным Махараджа делало то, что он говорил об Абсолюте — состоянии, предшествующем Я Есть и сознанию. Я Есть и сознание не являются Абсолютом, отсюда его неизменная фраза, которую он повторял снова и снова: «Прежде сознания».
Это понимание выходило далеко за рамки всего, что мне приходилось в ту пору слышать или читать.
Признаюсь, что в семидесятых фраза «прежде сознания» была мне непонятна. Но гораздо позже я понял, что видеть и понимать можно только из того состояния сознания, в котором находишься, или думаешь, что находишься. Иными словами, это линза, сформированная концепциями, сквозь которую «я» как бы видит и понимает. Воображаемое «я» может видеть и понимать только через эту воображаемую линзу идей, мыслей, воспоминаний, эмоций, ассоциаций, ощущений и так далее. То есть «я», вернее иллюзия некого «я», может видеть только свои иллюзии.
Скажу снова, что стиль учения Махараджа был бескомпромиссным, безжалостным, настойчивым и цепким. Он бил в одну точку, не отвлекаясь, вдалбливал, что все воспринимаемое и вообразимое зависит от веры в то, что ты есть или я есть. В конце концов, когда Я Есть естественным образом растворяется, становится понятно, что, как говорил Махарадж: «Тебя нет». То есть это была лишь видимость вопросов и ответов, но кто отвечает на вопросы?
«В абсолютном состоянии я даже не знаю, что я есть» — Нисаргадатта Махарадж
Эти беседы с ним были настолько значимы, что даже сегодня их неописуемая прямота опустошает и приводит меня в благоговейный трепет так, что перехватывает дыхание.
Слишком — Поздно
Ты Уже Ею Дышишь...
моста нет
в воображении тебя нет
ты абсолют, абсолюту ничего не угрожает
но ты склонен верить мыслям… отсюда и все это шоу ПО СПАСЕНИЮ того, кого НЕТ
Ты — Полностью
— ЗДЕСЬ
Где — Ещё
Ты — Можешь — Быть…
:)
Карл: (со смехом) Как я тебе всегда говорю, вопреки садхане, ты есть, но если бы ты сумел уйти от одной садханы, ты бы смог уйти от бытия. Поэтому в этом смысле садхана — это фантастика. Она становится медитацией без намерения что-то извлечь из нее. И с этой садханой ты уже Абсолют, потому что нет никаких ожиданий, связанных с медитацией. Есть сильное желание, но ничего, что можно было бы получить от этого желания, так что такое желание уже медитация.
Франческо: Да, но мне, чтобы понять это, требуется садхана.
Карл: Вопреки…
Франческо: Вопреки, вопреки!
Карл: Так что наслаждайся садханой. Потому что это — наслаждение медитацией, наслаждение Тем, которое есть медитация, поскольку в ней отсутствуют ожидания. Когда нет ожиданий, ты видишь, что к Тому, которым ты являешься, нечего добавить деланием или неделанием. Ибо все есть медитация. Ты медитируешь о Том, которым являешься, бесконечно, но не ожидая никакого результата, ибо ты никогда не сможешь получить знание того, чем являешься, с помощью медитации.
Итак, ты есть вопреки медитации, не «благодаря» ей. Так что при пребывании вопреки медитации происходит медитация. И ты абсолютно наслаждаешься ею, потому что она не имеет никакой значимости. Она не тяжела, она — ничто, она так легка. Ух! Это большое «ух».
Каатье: Цели нет.
Карл: Даже не «цели нет». У тебя больше нет кошелька, потому что нет намерения. Ты ничто. Тебе нечего терять и нечего приобретать чем бы то ни было. In Totale, habe nichts. Kann nichts, habe nichts, will nichts. Как пере-вести? «Вообще ничего нет. Нечего делать, нечего иметь, нечего хотеть».
Немка: Ни на что не годен!
Карл: Ни на что не годен, ничего не стоит. Все, чего ты хочешь избежать, есть ты.
Итальянец: Я размышляю о той медитации, о которой ты говоришь. Ты исчез. Нет вообще ничего. Нет при-обретения. Нет ничего, ты исчезаешь, а потом снова по-являешься.
Карл: Нет, ты никогда не исчезаешь.
Итальянец: Таково ощущение.
Карл: Таково ощущение, но это лишь ощущение переживающего, который исчезает, ты же — никогда. Ощущения бытия и последующего исчезновения — часть кино, но ты никогда не появляешься и никогда не исчезаешь. Тебе нужно быть недвижимым, чтобы движение могло произойти, чтобы могли произойти появление и исчезновение. То, что ты есть, должно быть недвижимым.
То абсолютное переживание, которым ты являешься, никогда не сдвигается ни на йоту. Индия пришла к тебе; ты никогда не приходил к Индии. Это тело пришло к тебе, но никто никогда не приходил к этому телу. Простое переключение. Ты не дитя времени, но то, что ты назвал бы «временем», — твое дитя. Появление и исчезновение — это мимолетные тени в том, что есть ты, — в Том, которое переживает себя, ты же никогда не являешься частью того, что может быть пережито.
Таким образом, ты — не тело, которое движется к какому-то месту, место приходит само. Все места, все тела, все ощущения пребывают в тебе, но ты не находишься ни в одном из ощущений. Поэтому из ощущения, что ты идешь спать, сон происходит в том, что является тобой, вот и все. Однако никто не ложится спать, и никто не просыпается. Таким образом, ты спишь, бодрствуя, и бодрствуешь, пребывая во сне, ибо ты никогда не спишь и никогда не бодрствуешь. И то, и другое — появления и исчезновения, идеи и ощущения в том, чем ты являешься.
Итальянец: Нужно озарение, чтобы понять это.
Карл: Нет, это не понимание. Здесь ничего не нужно. В ту долю секунды ты понимаешь, что так было всегда. Никому никогда не требовалось никакого озарения, или понимания, или различия, или восприятия. Даже различие в восприятии — часть сна. Все, что ты можешь сказать, все, чему требуются изменения, — часть фильма. Но То, которое есть ты, которое пребывает до этого сенсуального фильма с видимостями, идеями и объектами, никогда не подвергнется изменениям.
Карл Ренц «Просто глоток кофе или Беспощадная Милость»
Как только мы начинаем верить нашим мыслям, в то же мгновение мы начинаем жить в мире снов, где ум создаёт концепцию всего окружающего мира. Концепцию, которая в действительности не существует нигде, кроме как в самом уме. В этот момент мы начинаем ощущать изоляцию, где мы больше не чувствуем Единство друг с другом, но обнаруживаем, как мы все больше удаляемся в мир собственного разума, в мир им же и сотворённый.
Адьяшанти
Пелевин
Неужели же не очевидно, что любое понимание Истины или описание способов выхода из этого смертного беспокойного сновидения — ничем по сути не отличается от планов на майские или Пасху?
Неужели не ясно, что всякое воображаемое будущее, любое знание или изложение некоего «действительного положения вещей' — такая же бесплотная абстракция, как и это ежедневное переживание мира твердых и постоянных объектов, людей и машин поверх непрестанных взаимодействий элементов?
Неужели не очевидно, любое наше самое верное понимание — просто переживание, что это такая же наведенная и строго индивидуальная иллюзия, как и восприятие неких стабильных форм вместо всех этих сложносочиненных молекул и атомов (которые и сами по себе являются ничем иным, как абстракциями, видимыми в том же индивидуальном уме)?
Разве это так сложно, постоянно помнить, что ничего из того, что можно услышать, подумать, пережить или воспринять — как таковое попросту не существует?
Э МА ХО!
М.Самсонов
Это понимание выходило далеко за рамки всего, что мне приходилось в ту пору слышать или читать.
Признаюсь, что в семидесятых фраза «прежде сознания» была мне непонятна. Но гораздо позже я понял, что видеть и понимать можно только из того состояния сознания, в котором находишься, или думаешь, что находишься. Иными словами, это линза, сформированная концепциями, сквозь которую «я» как бы видит и понимает. Воображаемое «я» может видеть и понимать только через эту воображаемую линзу идей, мыслей, воспоминаний, эмоций, ассоциаций, ощущений и так далее. То есть «я», вернее иллюзия некого «я», может видеть только свои иллюзии.
Скажу снова, что стиль учения Махараджа был бескомпромиссным, безжалостным, настойчивым и цепким. Он бил в одну точку, не отвлекаясь, вдалбливал, что все воспринимаемое и вообразимое зависит от веры в то, что ты есть или я есть. В конце концов, когда Я Есть естественным образом растворяется, становится понятно, что, как говорил Махарадж: «Тебя нет». То есть это была лишь видимость вопросов и ответов, но кто отвечает на вопросы?
«В абсолютном состоянии я даже не знаю, что я есть» — Нисаргадатта Махарадж
Эти беседы с ним были настолько значимы, что даже сегодня их неописуемая прямота опустошает и приводит меня в благоговейный трепет так, что перехватывает дыхание.
из предисловия книги «Ничто есть Всё»
Ты — Исчезнешь
или
— Появишься..?!?
К чему строить предположения?!