понимаю, что я никого конкретного никогда не любила, потому, что я вообще человека не видела, а «набрасывала» какую то свою фантазию, и чувствовала любовь как я её понимала.
теперь смотрю на человека.
сама себе уже надоела, накидывать покрывало любви на «незнакомца» — тоже, и, стало действительно интересно, а кто же это передо мной?
вижу «жизненность» и убеждения, полярности, предпочтения… вроде обмен информациeй, даже интересно местами… но что же там любить?! убеждения? борьбу за это, против того?
и любить получается- некого?!

Придавая значение вещам, помни о том, что значение (важность) это модулятор реальности, который задает ее узор, направленность, оттенок.
То есть, манипулирование важностью, приводит к искажению ткани реальности.
Ты так или иначе все равно придаешь значение тем или иным вещам, и тем самым производишь те или иные искажения.
Но поняв что важность содержится не в вещах, а в тебе, ты освобождаешься от сновидения, при этом оставаясь в нем.

Ум обуславливается с детства мыслью -«я».Это необходимо для обучения человеческого существа(ходить, говорить, писать, читать и т.д.).Но так случается, если раньше не осознается реальное назначение этой мысли, что она начинает казаться не мыслью, а существом, отдельным существом.Но по идее, сама же Природа должна бы переобуславливать механизмы тела-ума со временем обратно.Видимо так и происходит, но иногда «система» даёт сбой.И эта вера остаётся на какое-то (неопределенное)время.То есть тут вообщем-то, ничего мистического или трагического нет, я так понимаю.Феномен веры, и никто не знает насколько она сильна в данном конкретном организме.Тут вопрос времени.И поскольку реальность этого существа кажущаяся, то никакие действия никуда не приближают, ниоткуда ни отдаляют.Живите себе спокойно!(Если можете):)

Жизнь — это одинокое странствие. То — под палящим солнцем, то — в лютый холод. Как часто дорога, по которой мы идем ведет никуда? И неизвестно, где встретит нас смерть. Когда вспомнишь об этом — все в мире кажется пустым и ничтожным. И тогда наступает прозрение.
Туборг. Будь готов ко всему

«
Однажды Учитель, сидя в зале для медитаций, чинил табуретку. И, натурально, заехал себе молотком по пальцу.
— А, чтоб тебе, Будда тебя за ногу, тройным заплывом через сигмовидную кишку, в девятнадцатой жизни возродиться зачуханным глистом, обитающем в заднице другого глиста! — кратко выразил свои чувства к молотку Учитель.
Ученики зааплодировали.
Учитель театрально раскланялся и для усиления эффекта яростно швырнул молоток в стену.
Штукатурка треснула и из древнего тайника на пол хлынули драгоценные камни.
— Ой, блин, — растерянно сказал Учитель.
Ученики зааплодировали ещё сильнее.
Мораль первая: даже если Учитель ругается — у него есть чему поучиться.
Мораль вторая: действия Учителя всегда верны, даже если он сам об этом не знает.

»
— Анонимус

«Собака думает — человек меня поит, кормит, ухаживает за мной. Значит он Бог.
Кошка думает — человек меня поит, кормит, ухаживает за мной. Значит я Бог.»
При этом собака живет как собака, а кошка, как кошка.
Так же и мы, персонажи. Одни думают: «Я Абсолют», другие «Я — его частичка».
При этом…
Ну, дальше вы поняли.

Часть 4.
Ёжику стало вдруг невыносимо грустно и одиноко. Маленькая слезинка, защипав нос скользнула по щеке, потом ещё и ещё и наконец На совсем разрыдался.
Долго ли коротко ли сидел он, всхлипывая, возле закопченного сарайчика, как вдруг увидел, что по тропинке, быстро семеня ножками, идёт какой-то дряхлый старикашка.
«Странный какой», – грустно подумал На.
А старичок и впрямь был странный: красный, лоскутьями плащ, свисавший до самых пят, и рыжие, спадающие на лицо длинные волосы, из которых торчал большой нос, придавали старику вид огненной птицы. В руке у него был длинный посох с головой змеи на конце, а за плечами висела котомка.
– Что пригорюнился, малец? Есть кто дома? – прошепелявил он.
– Да нет там никого. И не дом это вовсе, – ёжик хмуро взглянул на старика и всхлипнул.
– А ты что ж тут один? Никак потерялся? Ну не плачь, — старик укрыл его полой своего плаща.
На сразу стало тепло и уютно, он вспомнил тёплую постельку на печке, сладкие пирожные, друга Ну, и ему на миг почудилось, что всё это было ужасно давно и как будто не с ним.
– Ну не плачь, как звать-то тебя?
– На.
– Вот и ладненько, На, посмотри-ка, что я тебе покажу.
Старик ловко снял с плеча котомку, достал и аккуратно расстелил на земле алое покрывало, потом достал красивые перламутровые чашечки и небольшой грецкий орешек.
– А ну, угадай-ка, где орешек? – он проворно стал гонять его, накрывая то одной, то другой чашкой.
На совсем перестал плакать и заворожённо смотрел на это невиданное представление. Печаль сменилась восхищением и он принялся отгадывать.Но орешек всё время оказывался не там, где он предполагал.
– Дедушка, дедушка, что это за чудная игра такая?
– Лохотрон это, внучек, – ласково глядя на порозовевшего На, ответил дед. – Самая древняя и самая распространённая игра.
– Распространённая? А почему я о ней никогда не слышал?
– В этом вся её прелесть и волшебство – все с детства в неё играют, а знать об этом не знают.
– Как это?
– Вот смотри. Представь, что это ты, –
Читать дальше →

Заметает поземкой поземистой, заметает следы, заметает все. В тишине.
Заметает, заметает, убаюкивает, свистит за печкой ветром, сверчком.
Блестит пятачком, да надежды свечкой. А за окошком, окном – заметает,
заметает без слов, убаюкивает без снов. Заметает поземкой, тихо так.

Абсолютно Ничто не может выйти за границы ВСЕГО.
Абсолютно Ничто не может даже мочь.
ВСЁ есть прямо сейчас.
И прямо сейчас ВСЕГО достаточно.
И ВСЕ есть в каждом «сейчас», включая само «сейчас».
Всё-это абсолютно ВСЁ.
Но нет того, кто его знает.
Как и нет того, кто может знать.

Вот как то, так,
Хотя бывает по разному…