Вот часто говорится местными авторитетами, что никаких там ЛИЧНОСТЕЙ-авторов ВООБЩЕ нет, а тут такие игры-войны между ними нешуточные, между теми которых нет…

Ну допустим, это можно назвать спонтанной игрой агрессивных энергий «илюззорных ЭГО».

Но все-таки.
Вот написаны в одном посте такие (имхо) уязвляющие слова:

КОНЕЦ ДРАКОНА(Мастера Адвайты)… Был дракон, стал научный ЧЛЕНберлен!

А также много еще очень других (имхо) проклинающих — УЯЗВЛЯЮЩИХ слов в адрес того кто, в общем лично не нападал на того кто написал такое ему.

Но вот ответное обилие (имхо) защищающихся-нападающих реакций того, кому это все адресуется, как и многих его друзей (которые его любят) разве не свидельствуют о том, что РЕАЛЬНО ЕСТЬ некто, кто испытывает НЕПРИЯТНЫЕ ощущения от таких игр?

Я знаю цену словам.Соответсвующие слова создают соотвествующую реальность.Можно называть их стебом, шуткой, но даже в этом случае слова (как благославляюшие, так и проклинающие) обладают энергией.

«…и познаете истину, и истина сделает вас свободными». (Ин 8.32)

В обыденном человеческом сознании сложилось достаточно устойчивое представление о том, что свобода — это возможность поступать так, как хочется. Другими словами, беспрепятственно проявлять свою волю. Как Вы считаете, такая свобода действительно может существовать — хотя бы теоретически?

Теоретически, может существовать все, что угодно. Однако «возможность поступать так, как хочется» сложно назвать свободой. Это больше похоже на рабство. Человек всегда стремится делать то, что ему нравится, а поэтому он не является свободным. Если же человек просто делает то, что должен, — это гораздо ближе к свободе…

Читать дальше →

Бабушка говорит мне: «Всегда одна.
Вечно одна: проснёшься — хоть волком вой».
Бабушка говорит мне: «Я голодна.
Помнишь франзоли в булочной угловой?»

Мы с ней, скользя, спускаемся в переход,
где в картузе и ватнике мужичок
бодро петрушку свежую продаёт.
Бабушка говорит мне: «Купи пучок».

Бабушка говорит мне: «Опять мои
дочери в ссоре. Нету суда на них».
Бабушка говорит мне: «А ты — мири.
Третий на то и есть, чтоб мирить двоих».

Бабушка говорит мне: «Дразнить собак —
так же не здраво, как поучать осла.
И вообще, — ворчит, — убери со лба
челку: она тебе никогда не шла».

Я не веду её, а несу почти.
А изнутри познабливает слегка.
С холоду запотели мои очки.
Шарю в карманах — ни одного платка.

«Помни о том, что ласковое теля… —
Морщится. — Дай дыхание перевесть.
Собственно, — говорит, — я пришла тебя
предупредить, что там не страшней, чем здесь…»

…и просыпаюсь. Утро сквозит уже
бледным снежком за стеклами. Пустота
в комнате. Содрогнувшись на этаже,
лифт загудел басовой струной альта.

Но почему так сильно моя рука
правая занемела, напряжена?
«Господи, — говорю, — ведь была легка
та, что к Твоим вратам семенит одна».

Существует момент сейчас.
Существует впечатление изменения.
Моменты сменяют друг друга.
Но в моменте не может быть изменения, он статичен.
Однако если бы не было изменения, существовал бы только один неизменный статичный момент.
Есть факт изменения. И факт невозможности изменения в моменте.
Как же объяснить это противоречие?
Присмотримся лучше. Возможно, противоречия в действительности нет.
Есть изменение, но его не может быть в моменте.
Хорошо! Почему бы и нет!
Изменение есть но не в моменте!
Момент является результатом изменения!
То есть момент как бы вторичен по отношению к изменению.
Движение плёнки происходит не в кадре, а в проекторе!
Но есть ли время? И что это такое?
По сути время и есть это изменение, смена моментов.
Нужно просто понять что смена моментов происходит не в моменте.
Но является ли время некими прошлым, настоящим и будущим?
Нет, прошлое и будущее — это просто память и ожидания, уже присутствующие в моменте.
Прошлое и будущее — часть момента, часть кадра, они также вторичны по отношению к изменению как и момент.
Единственное что можно сказать о времени — это то что это изменение.
Изменение, являющееся основой момента, «прошлого» и «будущего».
Смена неизменных моментов.

Когда умирал Хаcсан, великий суфийский мистик, кто-то спросил его:
— Хаcсан, кто был твоим мастером?

Он ответил:
— Слишком поздно задавать вопросы. Я умираю, у меня осталось мало времени.

Но человек настаивал:
— Просто назови его имя. Ты все еще жив, ты все еще дышишь и говоришь, ты можешь просто назвать его имя.

Хассан сказал:
— Это невозможно, потому что у меня были тысячи мастеров. Если я начну перечислять их имена, на это уйдут месяцы и годы. Слишком поздно. Но о трех мастерах я обязательно тебе расскажу.

Одним из них был вор. Однажды я заблудился в пустыне, и когда я, наконец, добрался до селения, было уже очень поздно. Прошло уже полночи; все магазины и караван-сараи были закрыты. На улице не было ни души. Я решил найти хоть кого-нибудь. И я увидел человека, который пытался сделать отверстие в стене дома. Я спросил его, где я могу остановиться, а он ответил: «Я вор, а ты похож на суфийского мистика», — он догадался по моей одежде, по всему моему облику… Затем он сказал: «Сейчас ты вряд ли что-нибудь найдешь, но ты можешь остановиться в моем доме. Можешь остановиться у меня, если тебя не смущает общество вора».

Я засомневался, — продолжал Хассан, — но потом я подумал: если вор не боится суфия, почему суфий должен бояться вора? На самом деле, он бы должен боятся меня. Так что я ответил ему: «Хорошо, я останусь у тебя». И мы отправились к нему домой. И он оказался таким прекрасным, добрым человеком, что я пробыл у него целый месяц. Каждую ночь он говорил мне: «Я ухожу на работу, а ты отдыхай, молись, занимайся своим делом». Когда он возвращался, я спрашивал: «Ну, как, что-нибудь принес?» А он отвечал: «Сегодня нет. Завтра снова попробую». Он никогда не отчаивался.

В течении всего этого месяца он возвращался с пустыми руками, но всегда был счастлив. Он говорил: «Завтра снова попробую. Если будет на то воля Бога, завтра это случится. А ты молись за меня. Ты можешь хотя бы сказать Богу: «Помоги этому бедняку».

Когда много лет подряд я медитировал, и медитировал, и медитировал, и ничего не происходило, я был в таком отчаянии, в такой безнадежности, что я думал о том, чтобы бросить всю эту ерунду. Я начинал думать, что нет никакого Бога, что молитва – это безумие, а медитация – это чушь, как вдруг я вспомнил этого вора, который каждую ночь говорил: «Если будет на то воля Бога, завтра это случится».

Поэтому я продолжал свои попытки каждый день. Если вор не терял доверия и надежды, я тоже могу попробовать. Так происходило много раз, и каждый раз я вспоминал вора, и это помогало моему терпению. И однажды это произошло – это все-таки произошло! И тогда я поклонился. Я был за тысячи миль от дома, где жил вор, но я поклонился в его сторону. Он был моим первым мастером.

Моим вторым мастером была собака. Меня мучила жажда, и я подошел к реке, чтобы напиться. Рядом я увидел собаку – ее тоже мучила жажда. Она посмотрела в реку и увидела там другую собаку – свое отражение – и испугалась. Она залаяла, и другая собака тоже залаяла. Но жажда была так сильна, что она не хотела отказаться от своей идеи. Она то убегала, то снова возвращалась к реке, смотрела в воду и видела там другую собаку. Но все же жажда была так велика, что она вдруг прыгнула в воду, и отражение исчезло. Она вдоволь напилась воды и накупалась – было жаркое лето. А я все это наблюдал. Я понял, что это мне послание от Бога: нужно прыгать, несмотря ни на какие страхи.

Когда для меня наступил момент прыжка в неизвестное, меня мучил такой же страх. Я доходил до самого края, затем начинал сомневаться и возвращался назад. И тогда я вспомнил эту собаку: если собака преодолела страх, неужели я не смогу? И однажды я прыгнул в неизвестное: я исчез, и осталось только неизвестное. Собака была моим вторым мастером.

Моим третьим мастером был ребенок. Как-то раз я пришел в один город и встретил на пути маленького мальчика, который нес в руке свечку, горящую свечку. Он шел в мечеть, чтобы там ее поставить, и нес ее, защищая пламя ладошкой. Я в шутку спросил его: «Ты сам зажег эту свечку?» Он ответил: «Да, господин». Тогда я спросил, снова в шутку: «Скажи, а откуда взялся свет? Был момент, когда свечка еще не горела, а затем наступил момент, когда она уже зажглась. Можешь ты мне показать источник, откуда пришел свет? Ты же сам ее зажег, так что ты, наверное, видел, откуда пришел свет. Откуда?» Тогда мальчик засмеялся и задул свечу: «Сейчас вы сами видели, как свет ушел. Куда он ушел? Скажите мне!» Мое эго было разбито, все мои знания были разрушены. В тот момент я остро осознал собственную глупость. С тех пор я отбросил все свои знания.

Вот что Хассан рассказал о трех мастерах. И добавил:
— Были и другие, но уже не осталось времени рассказывать обо всех.

Один человек пришел к Бокудзю и спросил:
— Вы действительно следовали своему Учителю?
-Да, я следовал ему, — ответил Бокудзю.
Но всем было известно, что Бокудзю вовсе не следовал своему Учителю. Поэтому человек недоверчиво спросил:
— Вы хотите обмануть меня? Все знают, что Вы не следовали своему Учителю, и все же Вы утверждаете, что следовали ему. Что Вы имеете в виду?
Бокудзю ответил:
— Я следовал своему Учителю, потому что мой Учитель никогда никому не следовал, даже своему Учителю. Этому я научился у него!

Лин-чи сидел на берегу реки, когда к нему подошел философ, поклонился и задал вопрос: «Какова суть вашего учения?»
Лин-чи посмотрел на него и не произнес ни единого слова. Философ подумал про себя: «Он очень стар, наверное, к тому же и глухой» и крикнул:
— Похоже, Вы не слышите меня! Я спрашиваю: какова суть вашего послания?
Лин-чи засмеялся. Философ подумал: «Что-то странное. Сначала он не ответил, теперь смеется! Может быть он притворяется, что услышал меня? Но поскольку он не ответил на мой вопрос, значит он ничего не услышал».
И тогда ученый закричал еще громче:
— Я спрашиваю, какова суть вашего учения? Лин-чи спокойно сказал:
— Сначала я ответил — безмолвие. Но Вы не смогли этого понять и мне пришлось спуститься немного ниже. Я сказал — смех, радость. Но Вы не смогли понять даже этого. Поэтому мне приходится спуститься еще ниже.
И он написал пальцем на песке: «медитация», сказав: «Это мое учение».
Ученый попросил:
— Не могли бы Вы уточнить свою мысль, сделать ее более четкой.
Тогда Лин-чи написал на песке более крупными буквами: «МЕДИТАЦИЯ».
Философ становился все более раздраженным и спросил:
— Вы что, шутите? Я прошу уточнить, детализировать свою мысль, а Вы пишите то же самое, только более крупными буквами. Я профессор философии!
Лин-чи воскликнул:
— Почему же Вы сразу об этом не сказали! И он написал: НЕ УМ.
Профессор стукнул себя по голове и ушел, даже не попрощавшись.

Когда Йено пришел к Мастеру, тот сказал:
— Зачем ты пришел ко мне? Нет никакой необходимости дня тебя быть здесь. Ты уже в Этом.
Но Йено попросил:
— Позволь мне остаться.
Тогда Мастер сказал:
— Хорошо, отправляйся на кухню и начинай перебирать рис. Ко мне не приходи. Если будет нужно, я сам приду к тебе.
Пяти сотням монахов нужен был рис, и этот человек с самого утра до позднего вечера перебирал его. Мало-помалу все мысли исчезли. Его дело стало его медитацией. Так прошло 12 лет.
Мастер состарился и объявил, что хочет найти себе преемника.
Он сказал:
— Кто считает, что пробудился и познал Истину, пусть придет и напишет на двери моей хижины свое понимание в четырех строках.
В дневное время никто не осмеливался подойти к его двери, потому что все знали этого старика. Он сидел там со своей большой палкой и, если бы ему не понравились написанные строки, мог крепко побить.
Ночью, когда он уснул, один человек подошел и написал:
«Ум — это зеркало и на зеркале ума собирается пыль желаний; сотрите пыль и Истина предстанет пред вами». Эти строки понравились всем. В монастыре знали, кому они принадлежат, и ожидали от Мастера одобрения, но он молчал.

Монахи пришли на кухню и живо обсуждали этот важный вопрос.
Один из них сказал:
— Мастер слишком строг и, если он будет продолжать в таком же духе, то не найдет преемника.
Когда Йено услышал об этих строках, он рассмеялся.
Его спросили:
— Глупец, почему ты смеешься? Ты же ничего не знаешь, кроме своего риса?
Никто никогда не слышал, чтобы он смеялся или высказывал свое мнение. Йено сказал:
— Ум не зеркало, где может собираться пыль желаний. Тот, кто знает это, становится просветленным.
Собралась толпа. Некоторые начали горячиться, говоря:
— Иди и напиши свои снова на двери Мастера, если не боишься быть побитым.
Может быть, ты станешь его преемником.
Йено сказал:
— За 12 пет я разучился писать, кроме того, я не хочу быть ничьим преемником. Идите и напишите эти строки. Посмотрим, что скажет Мастер.
Они пошли и написали:
«Ум — не зеркало, где может собираться пыль желаний и мыслей. Кто знает это, тот знает Истину».
Мастер прочитал эти строки, оставаясь в безмолвии.
Он не произнес ни слова одобрения или неодобрения.

Ночью он пришел к Йено и сказал:
— Я знаю, кто мог получить это озарение. Ну что ж, бери мою чашу и мою мантию и уходи из общины. Ты — мой преемник!
Все эти 12 лет от тебя исходил свет, но никто не замечал этого. Они приходили на кухню каждый день, но никто не разглядел тебя. Они слишком ученые и, если ты останешься, они нас не поймут. Это породит много зависти. Ты — мой преемник. Иди и продолжай нести мой огонь. Ты достиг!

«Мне кажется вы готовы к упрощению уже своего видения… Чем искуснее повар, тем меньшим количеством ингредиентов, он добивается исключительного блюда! Саи никогда не говорил так сложно как на форумах от Саи!:)) Почему?»

Потому, что Бог-Истина проста и одна на всех. А Диавол- мнимость с-лож(ь)-на, ибо сложена из множества частей, каждая из которых обладает своим видением истины, которые на самом деле есть мнимость. Давайте разберемся!
По-Знание это процесс. Его можно также именовать процессом вивеки, ибо камень на берегу лесного озера получает первый свой опыт. Это только кажется, что любое событие в нашей жизни никак не связано с Духом. На самом деле мы живем в Духе, в Его Свете. И все, что бы мы не делали подчинено Единой Универсальной для всех Дхарме –стяжанию Духа Святого! А это и есть процесс вивеки! Отражением наших успехов на этом Пути вивеки выступает наше со-Знание. Оно всегда разное. Наши успехи есть казна нашего Духовного опыта, наш собственный и индивидуальный Потенциал Света-Святого Духа!
Вот обратимся снова к нашему праязыку. Мы говорим Свет Божий, имея ввиду наш внешний мир. Мы говорим Божественный Свет, говоря о мире внутреннем. Но мы никогда не говорим Господен Свет или же Свет Господа, потому, что Ничего не можем сказать о Господе. Он для нас Транцендентен и находится за Пределом нашего восприятия. Но чтобы хоть как-то обозначить Его мы говорим Целое, Образ!.. Процесс по-Знания есть процесс вивеки, процесс стяжания Духа святого, а лучше, краше и правильнее по-нашенскому сказать процесс ОБРАЗОВАНИЯ ( обучения чему? ) ОБРАЗУ!
Но ведь в церкви нам говорят, что « мы созданы по Образу и подобию Господа». Так что же такое же это такое? Образ, в качестве Целого, оставим в покое. Нам до него далеко, поэтому и судить нечего. Мы созданы по Образу Единого. Многие Мастера в отношении нашего мира говорят как об отражении Господа, как о зеркале, в котором отражается Господь. И это так. Образ, как Творение-ОБРАЗОВАНИЕ, создал нас подобными по структуре. Каждый из нас есть лишь малая часть Единого, малый мир, малый образ, малая Троица. Мы подобны Господу и подобны между собой, но не ровни друг другу. Мы, как малый образ имеем общее Начало- самого Господа за Пределом, а в Пределе представляем собой коктейль из Бога и Диавола. У нас у каждого свой бог и свой Диавол. Это соотношение Истины и заблуждения в нашем мнении. Вот смотрите каждое мгновение мы имеем разное со-Знание, хотя этого просто не замечаем. Рита, как алгоритм, универсальный алгоритм по-Знания, каждое мгновение добавляет крупицу в Казну нашей Сути. Это есть наша мера и наша мерка, с помощью которой мы измеряем мир и путешествуем по нему. Мера Сути есть та часть Знания, которой отмерено наше со-Знание. Иными словами со-Знание есть Свет определенной интенсивности. У каждого он разный. Нашу меру Сути можно назвать нашей Честью, выражающей наше индивидуальное соотношение Бога и Диавола в нас. Чем больше Бога –Истины, тем больше и Чести. Чем больше Диавола и мнимости, тем более и нечести в нашем со-Знании. Поэтому и можно говорить, что у каждого из нас свой бог и свой Диавол.
Наша мера Сути позволяет нам су(ть)дить о вещах. И выражается в тех знаниях, которые Ей соответствуют. Все Знания внутри нас, Все внутри нас. Подобное может видеть подобное. Мы кричим «Эврика!», не понимая, что просто доросли до того, что постигли!
Наверное, слишком с-лож-но, потому что о ложном, а посему и само ложно! Ну а если просто, то:
ЭКАМ ЭВА АДВИТЬЯМ БРАХМА!
Все остальное мнимо! И ну его в болото!

Я несерьезен; и, что бы я ни говорил, я говорю в очень несерьезном духе. Конечно, я искренен, но не серьезен. Что бы я ни говорил, я на самом деле хочу передать это вам, но если это не передается, я не буду расстроен. Если передается, я не буду гордиться. Если я полностью потерплю неудачу или вполне преуспею — все едино. Вот почему я несерьезен.

Вы здесь, быть может, всерьез, но постепенно я смогу убедить вас не быть серьезными, так как серьезность — это тень эго. Без «я» нельзя быть серьезным. Просто без «я» серьезность исчезает, потому что, когда нет «я», исчезает смерть. Умирает только «я», а не вы сами. Вы никогда не умирали и никогда не рождались. Вы всегда были здесь. Вы часть всего этого существования, вас нельзя отделить от него.

Иногда вы могли быть в деревьях, вы могли быть деревом. Иногда — в птицах, вы могли быть птицей. Иногда — камнем, иногда — потоком, падающим с Гималаев. Миллионы способов. Миллионы форм. Миллионы имен. Да, вы существовали самым разным способом. Никогда не было, чтобы вас не было; никогда не будет, что вас не будет, — форма меняется; то, что лишено формы, длится и длится.

Тут нечего быть серьезным. Но «я» боится, взвешивает. Приближается смерть. «Я» — это вес. «Я» не может смеяться.

Все мои старания — создать в вас такой глубокий смех, чтобы он остался при вашем исчезновении. Танец остается, танцующий исчезает. Тогда жизнь становится необыкновенно прекрасной — и только тогда жизнь прекрасна.