Все что мы знаем это:
«Ничто не угрожает тому, что реально а ничто не реальное не существует».
В этом и заключается покой Бога. Все мудрецы говорят о мире форм, как о нереальном. В едином мире такого понятия как смерть не существует.

Во сне нахожусь в узком темном подвале и в метрах двадцати от меня вижу проход, через который можно выйти на улицу. Двигаясь к проходу стены стали медленно сужаться и к проходу сузились настолько, что застряв в нем не смог двинутся не вперед не назад. Мной овладели страх и паника. Мысли о том, что я навсегда останусь здесь и никто не спасет меня вызвало учащенное сердцебиение. Находясь в панике неожиданно пришло осознание, что тело застрявшее в подвале не является мной, и я не застревал в подвале. Осознав, что не я не есть застрявший, сердцебиение успокоилось. Радостно было осознавать, что это был всего лишь ночной кошмар…

Иногда мне кажется, что люди летают на пассажирских самолётах не ради экзотических стран, морей, океанов или родственников, а ради того, чтобы в зале ожидания полёта, уже после регистрации, что-нибудь покушать, в не очень удобной для этого обстановке, но зато, видимо, испытывая при этом более яркие вкусовые впечатления.

Вот и в этот раз, мне на глаза, которые в отличии от многих ожидающих полёта людей, уткнувшихся в свои смартфоны, любят попялиться по сторонам, попалась молодая семья: миловидная, стройная девушка с остренькими чертами лица, в черных обтягивающих брюках с черными же широкими блестящими ломпасами и в черных замшевых сапогах на невысоком каблуке, ее муж, парень с круглыми щеками и добрыми глазами и их сын, подвижный мальчик лет пяти, шустрый, дергаюший всевозможные дверные ручки, хватающий цветные рекламки и постоянно требующий у родителей что-то съедобное.

Девушка пила кофе из картонного стаканчика с коричневой крышечкой, а парень тянул лимонад через трубочку, периодически давая пососать трубочку то жене, то сыну, который что-то постоянно жевал из вскрытых блестящих пакетиков.

Аэропорт провинциального города. Всего полтора часа до описанных событий эта семья находилась дома и, очевидно, плотно завтракала перед дорогой. Но это была обычная еда, а здесь космическая или, точнее, авиационная.

Мама мальчика периодически вставала и направлялась к аэропортовскому магазинчику, нужно отметить, с баснословными ценами. Оттуда она приносила очередную порцию почти космической еды. В этот раз мылышу достались чипсы. Симпатичный маленький блондин, резкий в обычных своих игровых движениях, сейчас осторожно доставал из пакетика круглый, чуть завернувшийся, желтенький в зелёную крапинку листочек картофеля и аккуратно откусывал половинку, осторожно ее разжевывая. Пахучий листик сначала немного хрустел под детскими зубами, потом быстро растворялся в слюне и исчезал в глубине организма.
Когда я был маленький, я тоже любил кушать в аэропорту, а
Читать дальше →

Мне не нужно искать пятый угол. У меня комната с пятью углами. В одном углу стоит журнальный столик и одной своей ногой подпирает турецкую дарбуку, покрытую пылью и стоящую прямо на полу. В другом углу, тоже на полу и тоже покрытый пылью, стоит неработающий телевизор, точнее он работает, но ничего не ловит, потому что в нем аналоговый приемник, давно пора уже его выкинуть, но если это сделать, эхо в комнате просто обнаглеет. В третьем углу, опять же на полу, — какая то патологическая тяга к полу, — стоит небольшая деревянная скульптура с эпичным названием — Ланцелот, у него в одной руке меч, в другой — щит, на голове и плечах пыль, — с пылью я дружу, — голова лысая и без улыбки, мне сказали, что он больше похож на жабу, чем на воина, но, Ланцелота я вырезал сам, в душевном порыве, из ольхи, привезенной с кавказских гор, и он мне очень дорог. В четвертом углу стоит мой любимый диван горчичного цвета. Я забрал его у жены после развода, она его, кстати, и покупала, у нее лёгкая рука, мы любили на нем валяться всей семьёй перед телевизором, с чашкой какао в руке, тарелкой жаренного арахиса и пиалой с шоколадными конфетами трёх сортов. На нем остались какие то темные пятна от прежней жизни, и это греет мне душу. У него внутри ланели и латекс, сейчас такой наверно уже и не найти. Пятый угол, — тупой,- он находится рядом с дверным проёмом, свободен, и увеличивает пространство пятнадцатиметровой комнаты. Наверно, это его можно назвать — святой.

Так что, в моем случае мне нужно искать шестой угол, а ещё лучше — седьмой — хорошая цифра, в эзотерическом
Читать дальше →

Однажды Брахман решил проверить, действительно ли у каждого человека, своя, индивидуальная вселенная, не очень то похожая на вселенную соседа. Он стал раскорячиваться, раскорячиваться… Да так старался, что разорвал связки в паху. Сейчас лежит во второй городской больнице города Ставрополя, в гипсе по пояс.

Сам я не завожу таких бесед. Крайне редко. Только тогда, когда молчание тягостно, «неприлично». Вроде находятся два человека рядом, тесно друг к другу и молчание видится как ненормальность. Нужен какой то мостик для разрядки повисшей тишины.

А есть люди, которые грешат этим недугом. Особенно маршрутчики. Вот и у меня случился такой. Посадил меня рядом с собой, типа что ты будешь в холодном салоне делать. Сел я и пожалел. Он всю дорогу мне что то говорил, пытаясь найти сочувствие и сопереживание его мыслям и действиям. А мысли и действия мне его не симпатичны. И вроде вступать в спор с ним не хочется, ибо он все равно не поймет, и я же ему должен быть благодарен, он же меня везёт на почетном мечте, и поддакивать ему не хочется, потому что зачем же лгать. А сидеть и выдумывать обтекаемые формы ответов на его чушь или откровенное хамство относительно других участников движения, мне не хочется. Вот и сидел я всю дорогу и потел от его печки, от его умозаключений, от его говорливости и народности.

А точнее, я ему на пару его хвастливых объявлений ляпнул, не подумав, экспромтом, противоположные точки зрения, чем его озадачил, и на моё «счастливо» в конце поездки он не ответил.

Так лгать или не лгать? Или
Читать дальше →

Красивое слово и описывает оно красивые явления и процессы. Кулисный механизм, кривошипно-шатунный, к примеру. Блеск ведь. Паровоз, двигатель внутреннего сгорания…

Я сразу заметил эту новенькую девушку в нашем большом офисном здании. Она приходила к нам с верхнего этажа, держа в руках какие-то документы. Мне бы не хотелось использовать какие то замызганные слова для ее описания. Мне в ней нравилась ее кинематика. Походка? Спросит пытливый читатель. Жесты? Повороты головы? Да. И добавил бы — покачивания отдельных частей тела относительно друг друга. Сухое пояснение. Согласен. Поэтому, мне хотелось бы применить слово — кинематика. И более не мусолить эти трудно описуемые движения. Кинематика — звучит ёмко. Для инженера. Пусть читатель, который в школе не любил физику и не испытал в юности счастья высшего образования, с сопроматом, теоретической механикой, деталями машин, додумает сам, если сможет.

Имя девушки мне подсказал приятель. Аннелиза. Я не мог подойти к ней и заговорить. Как только я собирался это сделать, у меня в груди вырастал огромный ком и во рту пересыхал язык. Я так и не перерос этот недуг. Каждый раз, когда я ее видел, наблюдал за ее телом в очередном наряде, меняющемся по дням недели, погоде, праздникам, все, что я мог сделать, это восхищенно произнести ее имя. Аннелиза. Ещё. Я смотрел ей вслед и приговаривал: «Кинематика». Известный факт, что алкоголь расслабляет психику человека и я знал, что рано или поздно воспользуюсь этим, чтобы хоть как то отпустить на волю эмоции, вызываемые Аннелизой. И вот случилась небольшая вечеринка по поводу очередного праздника, и я в состоянии изменённого сознания подошёл к моему обожаемому объекту. Аннелиза сидела в тени с бокалом в руке и с лёгкой, кинематической улыбкой рассматривала присутствующих. Весь этот гомон напившихся людей… Да — нет. Было весело. Танцы. Не плохая музыка. Хороший свет. Точнее, полумрак. Да только, все это — ничто, по сравнению с кинематикой Аннелизы. Я подошёл к ней,
Читать дальше →

Я уже писал о визуализации по поводу своей начальницы цеха. Скорей, это были упорные, то есть периодически повторяющиеся мысли о том, что было бы хорошо, если бы она исчезла навсегда из моего поля зрения. По красивому — это визуализация. К тому же, иногда я делал это не походя, а по научному, сидя в лотосе с закрытыми глазами. Но, признаюсь — редко. А вот походя, я делал это с чувством и сильнейшей эмоцией. Также я писал, что ее муж сломал ногу. Надеюсь, я не виноват. Осколком зацепило. Так вот. Ходят упорные слухи, а у нас слухи реализуются с точностью до 99 процентов, она в мае увольняется. Да и пора ей. Она уже пять лет как пенсионерка. Пусть отдохнет уже. Говорят, она богата. Чуть более года моих «стараний» и чудо свершиться. Также хочу отметить, что ещё два человека, злых, которые мне были неприятны, тоже, в течении года исчезли с моего горизонта событий. Шайтан?

При подведении итогов, хочется сказать следующее. Ценность визуализации или, точнее сказать ее чудо, переоценены. Событие, которое произошло, якобы благодаря массированному его представлению мыслями в уме шамана, произошло потому именно, что оно предварительно о себе заявило в виде как раз этих мыслей. То есть, если бы оно не могло произойти, и мыслей предварительных бы и не было. И мысли и событие уже были по факту, просто чуть растянулись в ткани времени. Другими словами, я, к примеру не стану космонавтом или супер-вокалистом рок группы, потому, что у меня нет мыслей по этому поводу. Упорных. А если я постоянно думал о квартире, о которой мечтал, она и появилась.

Так что моей заслуги здесь нет. Начальница должна была свалить, а мысли предваряющие это событие лишь намекнули, что это произойдёт. Это как бы, более широкий взгляд на ткань бытия. Наверно.

Не, ну я песни то пою под душем, когда плескаюсь. Фреддика… Мало наверно
Читать дальше →

Ранее утро. Практически пустая маршрутка. В ней только я. Нет. Ещё в конце, в углу, сидит безликий мужчина, не в том смысле, что он не красив, нет, просто у него на лице маска, лика нет. За то есть на коленях холщовая сумка, грязно-бежевого цвета, с надписью — Calvin Klein.

На первой от начала маршрута останавке забегает женщина. Крупная. Все у нее крупное, и тело, и лицо, и глаза, и нос, и рот. Есть такие женщины. Я, признаюсь, не любитель таких. Мне, знаете ли, нравятся женщины с мелкими чертами лица. Ну да ладно. Окинула взглядом салон, глаза разбежались, растерялась, много мест, но ни одно не нравится. Потому что, если бы ей было все равно, она бы просто спокойно и размашисто села куда-нибудь без заминки. Она взглянула на безликого мужчину Кляйна и, естественно, рядом с ним не села. Она села в средней части, справа, но что-то ей не понравилось. Печка под ногами. Она дует горячим воздухом прямо под ноги. Жарко. На улице уже и мороза то нет, весна уже практически, но водитель сидит в футболке и ему хорошо. А женщина, в пуховике, ей жарко. Она, едва прикоснувшись задом к креслу, подскочила и метнулась назад, но там колесо и ее ноги не поместились бы в ограниченное пространство. С противоположной стороны тоже колесо. Понаделали колес… Куда же садиться? Я стал осматривать места вместе с суетливой пассажиркой. Некуда! Но. Ещё немного и мы подъезжаем к следующей остановке и там люди, и они не такие привередливые, они все займут не думая. Женщина сдела ещё две попытки, и когда маршрутка остановилась на остановке, чтобы вобрать в себя новых пассажиров, все же упала на кресло у окна слева, во втором ряду и затихла.

А где же был я? Спросит дорогой читатель. Где-то я был. У меня рядом села девушка, без сентенций, с беспроводными наушниками в ушах, с надписью «Полиция» на спине и берцами на ногах. Большая сумка. С чем? Из под форменной шапки выбиваются пышные волосы, цвета французской соломки. Но это не главное. Главное — что теперь свободных мест -
Читать дальше →

Цитата.

«Вот куда уже привели меня мои размышления, когда, как я упоминал, на лабораторном столе забрезжил путеводный свет. Я начал осознавать глубже, чем кто-либо это осознавал прежде, всю зыбкую нематериальность, всю облачную бесплотность столь неизменного на вид тела, в которое мы облечены. Я обнаружил, что некоторые вещества обладают свойством колебать и преображать эту мышечную оболочку, как ветер, играющий с занавесками в беседке. <…> Я не только распознал в моем теле всего лишь эманацию и ореол неких сил, составляющих мой дух, но и сумел приготовить препарат, с помощью которого эти силы лишались верховной власти, и возникал второй облик, который точно так же принадлежал мне, хотя он был выражением и нес на себе печать одних низших элементов моей души.[42]

Я долго колебался, прежде чем рискнул подвергнуть эту теорию проверке практикой. Я знал, что опыт легко может кончиться моей смертью: ведь средство, столь полно подчиняющее себе самый оплот человеческой личности, могло вовсе уничтожить призрачный ковчег духа, который я надеялся с его помощью только преобразить, — увеличение дозы на ничтожнейшую частицу, мельчайшая заминка в решительный момент неизбежно привели бы к роковому результату. Однако соблазн воспользоваться столь необыкновенным, столь неслыханным открытием в конце концов возобладал над всеми опасениями. Я уже давно изготовил тинктуру, купил у некой оптовой фирмы значительное количество той соли, которая, как показали мои опыты, была последним необходимым ингредиентом, и вот в одну проклятую ночь я смешал элементы, увидел, как они закипели и задымились в стакане, а когда реакция завершилась, я, забыв про страх, выпил стакан до дна.

Тотчас я почувствовал мучительную боль, ломоту в костях, тягостную дурноту и такой ужас, какого человеку не дано испытать ни в час рождения, ни в час смерти. Затем эта агония внезапно прекратилась, и я пришел в себя, словно после тяжелой болезни. Все мои ощущения как-то переменились, стали новыми, а потому неописуемо
Читать дальше →