1. Я действующий. Это вершина претензий. Здесь я притязает на все ВНЕШНИЕ действия организма тела-ума. Я говорю, что то делаю итд.
2. Я мыслящий. Здесь я притязает на все ВНУТРЕННИЕ процессы организма тела-ума. Я мыслю, я ощущаю, я думаю итд.
3. Я уникальность. Здесь я притязает на сам организм тела-ума и всех его «программ» (характер). Я уникальное тело с уникальным характером. Выход на этот уровень уже снимает страдание и позволяет радоваться себе и жизни.
Эти первые три способа можно условно назвать — Я проявленный (Я такой то)
4. Я сущий. Здесь я притязает на свою естьность, существование, на саму возможность жить и (как не странно) умереть. Этот способ является энергитическим двигателем всех выше перечисленных способов. Тут, на сколько я понимаю, я притязает на 2 энергитические феномена — пустотность и наполненность.
5. Я воспринимающий. Возникает фантастическое действо. Фиксирование того что есть. И эту магию кто же смог показать. я. Фактически я подменяется на ЧАСТЬ осознанности, которая выступает номинальным субъектом в процессе восприятия.
Ни один из данных способов ничего не говорит о себе подлинном. Ни один из этих способов не плох и не хорош, страдание возникают только в двух первых способах вместе с кайфами. Учение о приятии убирает страдание. Для того, чтобы перестать страдать достаточно освоить практику приятия и смирения.
С благодарностью к Мастеру Дракону

Читать дальше →

Отвратительное чувство — когда пишешь одно, а вычитывают в твоем тексте — совершенно другое. В меру своей чрезвычайной продвинутости, наверное. Или убогости. Короче говоря, на что в данный момент клюнет просветленная душонка. А потом милый друг-читатель с упоением тычет тебя немытым пальцем в бок и предлагает поисследовать — что, мол, у тебя не кругло? Да какое тебе, собачий сын, до меня вообще дело? На какую ты колокольню взобрался, что так зорко видишь? Впрочем, что ты видишь-то? Все то же самое — «автора» в других. Хорошая колокольня, высокая. А сам на ней — уже, видимо, в форме креста сияешь. Или полумесяца, как кому по нраву. Ни автора уже не осталось, ни сердца, ни мозга. Все поиску отдано — поиску недостатков в других. И торчит посреди неба одинокая железяка, и поскрипывает высокомерно на ветру…

Я бы стал певцом жизни,
но в ней есть не только рифмы
я бы стал певцом смерти,
но кроме страха
я ничего не видел
море горя и реки депрессий
подкосили радости выси
жаль наверно что не умею
пребывать в позитиве мыслей

Охотник обнаруживает в лесу следы.
Он делает вывод, что здесь где-то должен быть зверь, который их оставил.
Охотник отправляется на поиски зверя.
Потихоньку он изучает повадки зверя, его меню, его образ жизни и даже может приблизительно сказать, как этот зверь выглядит.
Все говорит о том, что зверь где-то рядом. Стоит только хорошенько поискать, и он найдется.
Проходит время. Долгие и упорные поиски ни к чему не ведут. Зверя нигде нет!
Все, что есть, — это следы.
Они отчетливо свидетельствуют: здесь кто-то есть. Но кто?
Проходит еще какое-то время, и охотник понимает: он в лесу совершенно один.
Один-одинешенек!
Но как же быть со следами?
И тогда охотник делает поразительный вывод: это его собственные следы!
А чьи же еще? Ведь в лесу больше никого нет — это факт.
Охотник приходит к выводу, что, оказывается, ищет сам себя.
Но как он может себя найти?
Ведь все, что он найдет, будут лишь новые следы.
Потому что в лесу больше никого нет.
Любая новая находка — это новый след от собственного ботинка.
Но никак нельзя найти того, кто оставил след!
Для этого нужен еще кто-нибудь, а его нет.
Охотник, тем не менее, прекрасно знает, что он ЕСТЬ.
Но откуда он это знает?
Как откуда? Кто же еще мог оставить здесь следы, если в лесу больше никого
Читать дальше →

Щенок, гоняясь за свои хвостом переусердствовал и свалился.
— Глупый, зачем ты гоняешься за хвостом? — спросил старый пес.
— Я изучал психологию, — отвечает щенок, — и узнал, что счастье собаки в её хвосте. Поэтому я и гоняюсь за ним, а когда поймаю, оно будет моим.
— Сынок, — сказал старый пес,-я тоже понял, что счастье собаки в хвосте. Но также заметил, что куда бы я ни пошел и что бы ни делал в этой жизни, мой хвост следует за мной и мне не нужно за ним гоняться…

Приснился мне сон, не дай Бог никому, что я отбросил копыта, стою перед воротами в рай и докладываю св.Петру о своих заслугах, в том числе,
что я написал во фри вэй кучу материала, карма более тысячи, силу некуда девать, почти четыре тысячи, а св.Пётр мне говорит:
— Был у нас один, начитался в фри вэй и как только новенький в рай поступает, он сразу к нему с вопросом:
— А кто это тот, кто только что помер?
Всех замучил и мы его отправили в ад ко всем чертям. Пусть задаёт им свои вопросы.
Короче, проснулся в холодном поту.

Жажда просветления, глубоко вьевшееся желание просветлеть, вот тупо просветлеть и все. Что бы там ни было. Я ем, чтобы просветлеть; сплю, чтобы просветлеть; пишу, чтобы просветлеть; просветлеваю, чтобы просветлеть; «принимаю» чтобы, просветлеть; пытаюсь быть честной, чтобы просветлеть; страдаю, чтобы просветлеть; пытаюсь, пытаюсь, пытаюсь, пытаюсь найти корень всех бед, ОПЯТЬ ЖЕ, ЧТОБЫ ПРОСВЕТЛЕТЬ! я ничего не понимаю, чтобы просветлеть. И что дальше? Все, чтобы просветлеть…
Как мне с этим быть, чтобы просветлеть?

Нет того, кто живет в мыслях.
Есть мысль о живущем.
Даже две мысли —
мысль и мысль, содержание которой «описывает» содержание первой и содержит букву «о». И конечно третья мысль, о том что вторая связана с первой. И четвертая «о терьей», и пятая, и…

И еще. Мысль — это мысль о мысли. :)

Если мы говорим о свободе воли, подразумевается что есть кто-то, кто свободен от некой силы, от бога и может действовать независимо. Но так ли это? Могу ли Я, раз уж мы говорим в этих категориях, нарушить волю бога? Очевидно нет, иначе, бог становится фикцией. Предположим, что я могу действовать независимо, до определенной степени. Но кто определяет эту степень я или бог? Разумеется бог, и Я опять на коротком поводке. Получается свободы воли нет. Но если нет свободы воли, значит нет и того кто ей обладает! То есть нет того персонажа, который может действовать независимо. Но есть некий субъект, некий объект и воля как процесс связующий обоих.