раздаются небрежно золотые клинки
мы как звери и нежные и от рук далеки
месяц августом дышит корабли не спешат
и листы обгорелые на ветру не шуршат

позолота чуть ранняя обрамила края
всё жара окаянная подсушила меня
как морщинами времени покрывается в пыль
под ногами усталыми заполощет ковыль

солнце словно по венам пепелит изнутри
что твое значит время? что твое — посмотри…
собирают аркады, учат нас буквари
август нас не услышит
август — время в крови

мигают звезды в темном небе
а самолет спешит куда-то
и календарь прописывает даты
для ожидания

мигают звезды и не гаснут
все ниже тучи над землею
нет расстояний в настоящем
нет измерения покоя

в рассвете будущего завтра
на отблеск загадав желание
кому-то выпадет удача
кому-то — счастье

мигают звезды утопая в море
и пыль сквозь сито золотая
не помнят звезды день вчерашний
счастливые без ожиданий

тревоги нет во дне вчерашнем
заботы нет о том что будет
всё счастье здесь и в настоящем
мигают звезды в темном небе

на дне в пол=стакана
на кухне таз
для сушки белье на веревке в ночь — самый раз
открыт ноутбук для стихов и поэм
но Муза покинула дивный гарем

не бредит философскими мыслями ныне
плюет в небо скорлупой от семечек
строчка мыслью в предлобъе стынет
тяжелое времечко

бегут людишки — журавля все ловят
теряют мелкую монету
окрасился багряным закат
а мы все так же верим в приметы

журналисты строчат — час пик их слову
мухи жужжат на зной и вторят перезвону
отец оправляя полы поднимается из под
слушаю перезвон
колоколов
и мыслей гон

стать бы на миг живой
и улететь в набат
слушать в степи ковыль
и песни
Читать дальше →

розовый слон — туман
пальцы как крылья птиц
я не могу взлететь
я не могу пасть ниц

мне не даны ключи
властвовать и управлять
мысли мои в ночи
призваны умирать

так коротка их жизнь
только пришла и нет
их записать тороплюсь
чтоб получился сонет

чтоб получился стих
проза в конце концов
нужен один только миг
выйти из плена снов

выйти из страха грез
и из тумана «я»
и завернуть в спираль
линию бытия

… а камнем вымощенные ступени
хранят тепло ступней скользнувших
вечерний сад давно уснувший
затих от зноя
убаюкан нежданным бризом
а ждал прохлады от гор соседних
но капли влаги пролетели
чуть выше уровня над морем
и нежный вечер опустился
на побережье
и подворье
летучих слов

распахнутое южное тепло уже не манит обгорелым телом
не бередит в окно лучом
и солнце зноем опостыло
и замирает день сожжен до тла
полуденным растопленным и жарким
и проплывают тени как тела
и воздух стал густым и ярким

… а вечер дышит джазом и мартини
волна в закат уносит море
следы оставлены..., но не моими
парим

… я изучал мир до тех пор, пока он не изучил меня… так я и стал «учённым»…

чувства постираны прачечной
мысли в пасьянс на скатерти
душа как игрушка у падчерицы
витает в образе матери

дым синей лентой вьется
контуры губ чертя
кто в тебе отзовется
читая в стихах себя

как кошка твое высочество
мягкой лапой ступает
не избежать одиночества
знаешь
не отпускает

перепутье из пяти дорог
стрелочник сегодня будто пьян
напевает тихо граммофон
позабыв про старый свой изъян
диск по кругу как по кольцевой
палец у виска курком прилип
и моя смертельная тоска
допивает свой апперитив
замирает лень к закату день
чем бессонница свою питает ложь?
и вползает сумерками тень
и по телу пробегает дрожь
на тарелке яблоко кручу
как в наперстке загадав судьбу
я себя навеки поручу
Богу
твоему

Бархатные ночи.
Август. Зреет вечер
в кистях винограда растопляя лёд
И струится тихим теплым одеялом
Шерохом по коже
ветер изумруд
Наполняя медом
Пробегая лаской
по нагретой коже
Оставляя след
Бархатные ночи.
Август пахнет сказкой.
Звезды рассыпают полуночный мёд

Когда Шестнадцатый Кармапа умирал,

один из его учеников, грустный, сидел у его постели.

Кармапа посмотрел на него с сочувствием, погладил по голове

и сказал: «Ты знаешь, во время умирания ничего не происходит».
читать дальше Your text to link...

Чувство разделения начинается с мысли, которая исключительно идентифицирует наше Я с телом. С момента, когда эта мысль возникает, а она всегда возникает теперь, наша истинная природа из прозрачного присутствия, кажется, становится плотной, твердой, материальным Я, то есть, по-видимому, она, похоже, становится телом.

Мы не просто думаем, что мы — ограниченное, обнаруженное Я, мы чувствуем это.

Все мысли, которые вращаются вокруг воображаемого внутреннего Я отзываются эхом или отпечатком в организме, что длится долго даже после того, как чувство отделенности растворится. Таким образом, тело становится безопасным убежищем для чувства разделения.

Мы можем бесконечно говорить о неограниченной природы осознания, но все это время отделенное внутреннее Я сидит удобно в организме.

На самом деле, говорить бесконечно о природе сознания, о том как все возникает в сознании, как нет отдельной личности, ничего невозможно сделать и некому это делать и т.д., может стать дымовой завесой для гораздо более глубокого чувства разделения, которое слишком неудобно для встречи полностью и честно.

Во многих случаях понимание, что «все есть сознание, что никого здесь нет, что нечего делать» было присвоено внутренним Я, которое покрыло тонким слоем наши гораздо более глубокие чувства разлуки и несчастья. Это положило начало новой религии недвойственности.

Для того, чтобы оправдать чувства раздражения, грусти, неполноценности, возбуждения, одиночества и т.д., которые все еще сохраняются, и примирить их со своим новым просветленным статусом, мнимое Я, через запутанные рассуждения, убеждает себя в том, что все эти чувства просто возникают в сознании и сделаны из него.

В результате, счастье и несчастье считаются одинаковыми проявлениями в осознании с невозможностью выбора между ними. Таким образом, отделенное внутреннее Я остается нетронутым, скрытым в теле, подсознательно диктующим свои мысли, чувства, действия и отношения.

Рано или поздно покров начинает трещать и
Читать дальше →

Это было летом, летом. Это было знойным летом.
На асфальте разогретом, перед входом в старый сад.
Ждал я встречи под часами, где томились вы и сами,
Может быть совсем недавно, может сорок лет назад.

Как волнует ожиданье предстоящего свидания,
Сердце знало, что любимая тоже явится сюда.
А вокруг меня прохожие шли на ангелов похожие.
Улыбалось небо синее. Дивно пахла резеда.

Но на час позднее срока все бродил я одиноко.
Обошлись со мной жестоко, уговор нарушив наш.
За минутой шла минута. Милой нет и почему-то
Изменился очень круто окружающий пейзаж.

Надо мной от зноя сильного стало небо цвета пыльного.
Стала зелень клёнов чахлою и корявою кора.
А вокруг меня прохожие шли на дъяволов похожие
И несло капустой квашеной из соседнего двора.

Это было летом, летом… Это было знойным летом.
на асфальте разогретом от часов наискосок.
Я шагал мрачнее тучи. Вдруг услышал я певучий,
Нежный, чистый серебристый сердцу милый голосок:

«Я прошу у вас прощения. Я сгораю от смущения.
Я вас долго ждать заставила». «Что вы! Это не беда!»
И опять прохожие шли на ангелов похожие.
Улыбалось небо синее. Дивно пахла резеда!

Аркадий Райкин исполнял эту песенку в одном из своих
Читать дальше →

Ехал как-то в общественном транспорте(уже не первый раз такое проиходит), как-то поменялась фокусировка, все стало тем-же что и было, но какой-то другой вкус и пронзительное чувствование.

Я вижу людей, и все они мне кажтуся моими детьми.
Вот тот, сидит, мужик, сына мой, как ты вырос, пополнел… как ты?
Вот доченька моя, солнышко моё, какие у тебя уже седые волосы, как тяжело тебе передвигаться.
Вон сыночек, как он постарел, а каким веселым он был в дестве, а сейчас ходит с палочкой.

Простое смотрение на людей и отдавание себе отчета, что это твои дети со своими изяществами человеческой жизни...
Такой необычный взгляд посещает редко меня…