Недвойственный тантризм Бхайравы и Кали, как и весь Кашмирский Шиваизм в целом, оперирует развитой системой многомерных символов и связанных с ними психотехник, знания о которых передаются посредством института духовного наставничества. Такой подход позволяет выйти за рамки субъективности индивидуального спорадического мистического переживания и обеспечивает возможность если не полного, то, по крайне мере, частичного их описания и ретрансляции. Способом исследования здесь является комплексное изучение и анализ философских текстов данной и других традиций, самостоятельное исследование собственного сознания и мира вокруг как с помощью логических построений, так и с помощью непосредственных переживаний, данных в ощущениях, медитации, а также интуитивные озарения. Инструментом исследования является сознание и непосредственный опыт, который в свою очередь наблюдается и осознается. То есть, сознание – является одновременно тем, что исследуется, инструментом исследования и исследователем.


Читать дальше →

avatar
↓
avatar
18 марта 2011, 11:03
NgoMa → Джефф Фостер
Джефф Фостер: Близость

Этот изысканно хрупкий мир, этот улётно непостоянный, радужный парад образов, звуков, запахов.
Насколько непередаваемо отсутствие центра всего этого, тот факт, что центра просто нет, что всё плавает в ничём, непрерывно возникает и растворяется в обнажённой пустоте.
Как хрупко это, как мимолётно. Как прекрасно. Как… неописуемо.
И в то же время, как просто, насколько крайне очевидно.
Когда наступает освобождение, и личности уже нет, это не бессодержательная пустота… вовсе нет!.. Это насыщенная какофония, ошеломляющая игра танцующих, поющих, мерцающих отражений других преломляющихся отражений первичного Одного, совершенно убедительная световая иллюзия… И всё это происходит ни-для-кого, и оно всегда освобождено от нужды быть чем-то иным, чем оно является.
Да, оно является никому, случается с никем, но это не отстранённый мир, нет, вовсе нет… На самом деле всё это настолько близко, на самом деле это и есть сама близость… Просто потому что нет никакого «я», отдельного от «этого»…
Только «Это», только Жизнь в своей полноте, Одна-единственная, в своих бесконечных и невероятно близких проявлениях…
Это никогда нельзя будет описать. Оно за пределами всего этого, слишком велико для всего этого… И в то же время слишком просто.
Только это – переливающееся, непостоянное, невыразимое.
Меня спрашивают, почему я не называю себя учителем. Если бы я был учителем, мне пришлось бы быть отдельным от своих учеников, а как же я могу отделить себя от вас?
Если бы я был учителем, мне нужно было бы иметь какое-то учение. Мне нужно было бы иметь что-то, обладать чем-то, знать что-то, чего вы не знаете. Мне нужно было бы давать что-то вам. Но что я могу дать вам, кроме ничего? Что у меня есть, кроме ничего? Я могу только указывать на это ничто, которое в итоге проявляется во всём и через всё.
И вы можете называть это учением, можете говорить, что я просто делюсь, можете вообще никак это не
Читать дальше →

Когда я служил в армии, нас часто пугали «уставом»: мол будете плохо себя вести, и начнем жить по уставу!
И все верили и боялись, а если сразу не верили, то им показывали, и тогда они убеждались что это так — что устав это плохо.
Но мало кому приходило в голову, что когда им показывали «жизнь по уставу», то это была не «жизнь по уставу», а либо их больное восприятие, либо же больное восприятие горе-учителей, а чаще и то и другое сразу.
Во всяком случае мне это пришло в голову далеко не сразу.
(Сразу два раза слова «сразу» написалось, пусть будет третий, ну и четвертый.)
Но однажды мне пришла в голову эта догадка, и я ее проверил.
Читать дальше →

Если в момент разговора обратить внимание на то, ради чего ты его продолжаешь, то ты можешь заметить, что он продолжается: или ради утверждения твоей значимости, или же ради того чтобы «рисовать узор», т.е. ты его продолжаешь просто ради естественного желания красоту например в нем развить.
Как и в любом деянии по смещению восприятия, здесь опять нужно совершить действие (чтобы показать самому себе разницу, а не моделировать ее как советует хитрый ум), т.е. нужно именно ВЫПОЛНИТЬ некую процедуру, действие.
Например, вот такое:
Читать дальше →

Нарисовалась в уме очередная проблема — сразу кинулся от нее в духовность. Наблюдать, сознавать, проживать, принимать, отпускать. А духовность — это совсем не то, куда бежишь прятаться. Это осознание самого факта, что бежишь. Учиться недобегать, приостанавливаться на полпути. Замирая на полшаге, прежде чем открыть домашнюю аптечку. В моменте тревоги отказавшись от безопасности.

Вот есть такое слово — ТАК. Оно как молотом по наковальне. Ну, так и всё. И никак больше. И даже отголосок есть древнего — ДА БУДЕТ ТАК! А далее уже можно представить как расписывалось по пунктам: так, так и так…
А есть ещё интересное слово — самое первое в этом письме — вот. Если так — это констатация, то вот — указание на констатацию.
Вот так.

Ритуал погребения человека – один из важнейших ритуалов любой религиозной системы. Так, например ритуал восточного погребения предполагает мораль, что после смерти человека от его физического тела не остаётся ничего, что лишний разподчёркивает переменчивость и даже иллюзорность всего материального для людей Востока и заставляет более внимательно относиться к духовному, участвующих в ритуале погребения. Но вместе с таким традиционным толкованием погребального обряда иллюзорность и второстепенность придаётся и всему тому, что сделал умерший человек при жизни. Поэтому материальному, а тем более справедливому, обустройству «иллюзорного» мира особого значения на Востоке не придают, «живя» по традиции и по «инерции» (т.е. как получится: как прошла жизнь, так и «хорошо»).

Как следствие этого на Востоке принята религиозная «философия» и практика несерьёзного отношения к материальной жизни человека. На Востоке жизнь человека формально-канонически ценится меньше, чем на Западе — вследствие древнейшей религиозной иллюзии о том, что душа умершего (даже безвременно) всё равно вселится в какое-нибудь тело в следующей жизни.

Чего ценить жизнь человека, если у него будет ещё ни одна жизнь?

Но это по сути тонкое и гуманно обустроенное религиозное обоснование геноцида своего собственного народа. Восточное мировоззрение и не отрицает иллюзорность мирской жизни, стремясь к достижению мокши (что то вроде библейского рая для души). При этом очевидно, что большинство восточных религиозных систем обесценивает жизнь человека.

Но эта религиозная иллюзия, позволяющая обесценивать жизнь человека и плоды его прижизненной деятельности (даже при наличии красивых религиозных деклараций о порочности убийства и многочисленных кармических предписаний, как прожить жизнь достойно для прогрессивных перевоплощений) — есть ничто иное, как атеизм и богохульство.

Жизнь даёт Бог и вправе отнять лишь Бог, поэтому, пренебрегая своими и чужими жизнями ради исполнения религиозных «правил»,
Читать дальше →

Одно из свойств мастера в том, что он превосходный актер.
Это так потому, что у него нет чувства собственной значимости, т.е. он от него независим.
С другой стороны: в мире всё есть лишь тени и все мы умеем их проецировать и ничего другого не умеем, и поэтому мастер, видя что человек заблудился в своих проекциях и зовет на помощь, может «подыграть» заблудшему, именно подыграть, потому что иного способа обратиться к этому несчастному нету, а не то что мастером движет желание насмешки например, или желание напугать и подчинить.

Читать дальше →

ТОЛЬКО Я И ЕСТЬ!)

Есть вещи которые невозможно сделать. Одна из них — отпускание.
Само слово может подтолкнуть к неправильному действию — попытке отпустить…
Отпускание это скорее побочный продукт видения/понимания абсолютного бессилия удержать, оттолкнуть или избежать что либо из приходящего/уходящего.
В основном же это используется в попытке получить, избежать, удержать — то есть совершенно наоборот! И всё это в угоду одному парню — МНЕ!