Меджнун провел в странствиях три года. Три долгих года он разбивал ноги о придорожные камни, ночевал с бродягами под мостами, питался подаянием. Три года пролетели стремительно, как пролетает чайка над морем. Лейла была все также недоступна и недосягаема. Все, кого он спрашивал о ней, слышали о Лейле, но никто никогда ее не видел.
– Ты, наверное, придумал свою любовь, – говорили люди.
Но упрямец продолжал поиски.
Однажды он сидел у края арыка, глядя на отражения облаков, плывущих по поверхности прозрачной воды. Вдруг он увидел в воде, как в зеркале, что девушка, закутанная в дорогие шелка, подошла к нему. Она откинула золотистое покрывало, и Меджнун увидел ее черные пронзительные глаза, обрамленные длинными стрелами ресниц. Невозможно было не узнать эти глаза. Меджнун вскочил с места и повернулся. Но никого не увидел. Он снова посмотрел в воду – оттуда на него насмешливо смотрела Лейла, покачивая головкой на длинной стройной шее. На руках ее тихо позвякивали драгоценные браслеты. Меджнун отчетливо слышал их звон. Он замер, вглядываясь в отражение. На его плечи нежно легли тонкие руки возлюбленной. Меджнун поднял руку, чтобы коснуться ее руки, и его рука встретила пустоту. Но плечи чувствовали нежное и крепкое прикосновение рук Лейлы.
Меджнун не отводил взора от отражения. Лейла села рядом с ним на край арыка и, тихо смеясь, взяла его за руку.
– Как мне увидеть тебя, а не твое отражение? – спросил он.
Лейла засмеялась и легонько толкнула Меджнуна. Размахивая руками, он упал в воду, разбив прозрачное зеркало и подняв тучу брызг.
Арык был неглубоким – Меджнун встал по пояс в воде и увидел Лейлу, протягивающую ему руку. Не смея верить происходящему, Меджнун трепетно взял ее за руку… Засмеялся в ответ и потянул на себя… Лейла упала в его объятия и стояла перед ним по пояс в воде, и смеялась, обнажая жемчужные зубки. Меджнун почувствовал себя таким счастливым, что впору было умереть от радости.
Лейла набрала воды в ладони и плеснула ему в глаза. Когда он
Читать дальше →

в простой обыденности без сюрпризов
бесконечное удивление и восторг
необычайная каверза в сплетении событий
неотдельность малого от большого
горького от сладкого
в этом больше
чем просто миг вознесения
прикосновения
Существования каждой точки сплетаются
в один пунктирный ряд
прав «Любовь — это причастие»
Счастье, которое не определимо концепциями
оно в простоте момента
когда просто хорошо
когда все как надо
именно так как есть в этот промежуток
неопределимый часами/днями
Бесконечность
Совершенна


Читать дальше →

Логика, которой вы пользуетесь, чтобы оправдать подозрительные вероятности совпадений, тоже выдумана, как и совпадения и вероятности.
Проосто утрирование бесконечного разнообразия до якобы предсказуемого поведения сферического коня в вакууме.

Смотрю на снег и навевают грезы
Снежинки падая, как слезы
Белой розы…

Я в лодке, как в люльке, качаюсь,
похоже, я тихо кончаюсь.
Вода подо мной голубая;
я тихо себе улыбаюсь…
Но часто, ребята, клетчатка
имеет способность кончаться.
как видите, я не печалюсь,
хотя незаметно кончаюсь
и замки воздушные строю
весною над сизой водою.

И каждый Твой порок
Он установлен точно впрок
И каждый недостаток
Весьма уместен — очень сладок
И всё не в тему лишь догадок
Здесь Хаос Совершенства неполадок

Я много раз переживал так называемое пробуждение, то есть понимание, что никакого реального субъекта за психосоматическим процессом, известным как внутренняя жизнь человека, не стоит. Много раз я забывал это и постигал снова. В конце концов я почти повторил то, что удавалось в древности многим ученикам Будды. Я приблизился к точке, где такое понимание становится непрерывным.

— Но кто тогда понимает? — спросила Г ера.

— В этом все и дело, — улыбнулся Дракула. — Непрерывное понимание — точка, где никаких «я» не возникает.

— А как вы приблизились к этой точке? — спросил я.

— Исследуя фабрику боли. Я посвятил этому много времени и освоил методы избавления от «я» — в том самом виде, в каком они преподавались в древности.

— Их что, было несколько?

— Их было довольно много, — сказал Дракула, — но я пользовался двумя основными. Во времена Будды они назывались «сжатие» и «разрыв». Их следы до сих пор можно различить в горах писанины, в которой погребено его учение, но для этого надо быть хорошим археологом.

— И что это такое? — спросил я.

— Техники борьбы с возникновением новых «я». Речь идет о чем-то вроде контрацепции или дезинфекции. Как и все остальное в мире, «я» — это процесс.

Пусть очень быстрый — но процесс. Он похож на практически мгновенное зачатие и роды. Тем не менее для «я» всегда необходим некоторый интервал времени, в котором оно пускает корни. «Я» существует только в этом интервале. Если ум сжимается в точку, где времени нет, «я» не может возникнуть. Это и есть «сжатие».

— А что такое «разрыв»? — спросил я.

Дракула сделал такое движение, словно рвал руками веревку.

— Процесс зарождения «я» состоит из нескольких фаз, возникающих друг после друга. Их видно на замедленной съемке ума, которую умеют делать некоторые аскеты. Будда насчитал двенадцать таких последовательных ступеней. Это своего рода цепная реакция. С практической точки зрения не особо важно, как называются эти этапы и сколько длятся. Достаточно выделить одну фазу
Читать дальше →

Это звучит провокационно, но ту разницу, между живым и не живым (а если точнее — между одушевленным и неодушевленным), которая всегда присутствует в нашем восприятии, создает именно вера в «я». То живое, что мы воспринимаем в «живых» существах (преимущественно в людях и животных, а иногда — в растениях, редко — даже в тех явлениях, что обычно считаются «неживыми»(одушевление предметов, игрушек — детьми, например), то, что принципиально отличает их в наших глазах от других явлений — это проекция нашего «я»-центра.
Не существует живых существ и неживых предметов.

Когда-то моя знакомая впала в панику при мысли, что к ней «отнесутся как к табуретке». И увидев мое равнодушие по поводу этой идеи, решила, что я точно отнесусь к ней, как к табуретке при первой удобной возможности, поэтому она решила профилактически меня послать (ну чтоб в будущем не дай бог чего:):)

Если бы она читала этот пост, то подумала бы, что ее худшие опасения подтвердились.
Но я не говорю, что все вещи мертвы.
Все вещи — живые и неживые одновременно. И других вещей нет. :)

Даже наука, вероятно, когда-нибудь придет к выводу, что нет причин для страдания, потому что страдать некому.