Ветра нежное касанье
Принесло из Дома Весть,
И немое древ качанье
Увлекло в Сейчас и Здесь.
Ощущенья, переполнив,
В сердце трепетом вошли,
Мой сосуд теплом наполнив…
Всё ушло — одни нули.
Ни печали нет, ни боли,
Лишь кругом одна Любовь,
Вспоминание о Доме
Огнем разжигает кровь.
И душа моя стремится,
Бесконечности внемлЯ,
С Духом в вальсе закружиться,
Всё опять начать с нуля.
Позабыть о серых буднях,
О промозглом житии,
Об ума коварных плутнях,
И раствориться в бытии.
В том, в котором нет обмана,
Ни границ нет, ни оков,
Нет чадащего тумана
Одурманивающих снов.
И крутИтся киноплёнка,
Ускоряя жизни ход,
Благий звон немого гонга,
Предначертит сей исход.
А Порог Родной встречает
Всех детей своих, любя,
И лишь сердце только знает,
Этой жизни век терпя…
Только сердце не обманет,
Приведёт нас в Дом РОдной,
Где ничто его не ранит,
Где Любовь лишь… и покой…

Света Буйваленко, 30 мая 2019, 15:00.

Казахстанская степь голубая.
Поезд утренний, душный, чужой.
Проводница, Наталья, седая,
Проходя мне шепнула: «Закрой».
Полустанок, собаки, торгашка.
Поезд тронулся, я услыхал:
«Я устала так жить, парень Сашка –
Мир огромен, а поезд так мал».
Тамбур пуст, я дрожал, как с похмелья,
Опершись на тяжёлую дверь,
И слеза от людских огорчений
Побежала, как в марте капель.

27.05.19

Только лишь потому, что лишь живой Мастер может транслировать опыт и описать его в словах, которые будут иметь одинаковый смысл для учеников.
Иначе… слова начинают иметь сиысл придаваемый им искателями. А тут кто во что горазд… но как есть)

Всё, что с гордостью знал о себе
Вынес утром в пустынное место
И, безжалостно, в синеве
Утопил под звон БлаговЕста.
Пробудился вне форм и имени
Мир в своей первозданной сути,
Засияло небо счастливосинее
И любили друг друга люди.

15.05.19

Вечера сладкий безбрежный покой
В душу прокрался тёплой волной,
Звёзды далёкие манят сияньем,
И происходит с Вечным слиянье.

День скрылся в сумраке тихой ночИ,
Спрятались жаркие солнца лучи,
Лес лунным золотом щедро полит,
Трель соловья беспрерывно звучит.

Стелется дым над ночною землёй,
Тайна укрыта им как простынёй,
И средь безмолвного ночи затишья
Льются из Вечности четверостишья.

Высоких вибраций поток из эфира,
Вновь разбудил задремавшую Лиру,
Трепет внутри от красот созерцанья,
Вызвал души чуткой слов излиянье.

Как же весна суть мою волнует,
От запахов сердце вовсю ликует!
Всё ощущения вспыхнули в миг,
Из глубины вырвав Щастья крик!

После холодной и долгой зимы
Вышла на волю я, как из тюрьмы,
Сердце природа моё исцелила,
Грёзы чудесные вновь возродила…

Нет ничего во мне-лишь созерцанье,
Суть утопает в сладком молчаньи,
Льётся потоком Вселенское знанье,
В свободное ныне от рамок сознанье.

Света Буйваленко, 21.04.2019, 21:21

Весна! Весна! Пасхальная неделя!
Христос воскрес. И весь простор воскрес.
Дыханье Божье. Веянье апреля
И половодие, разлив небес.
Уже не надо ни воды, ни хлеба.
Земля не жаждет. Голод утолён.
Сейчас всю землю заливает небо,
И мы, очнувшись, стряхиваем сон.
Уже не надо никаких событий.
Душа, все грёзы сонные оставь!
Христос воскрес!
Послушайте, очнитесь!
Ведь воскресенье – это наша явь!

(Зинаида Миркина)

За следующий материал (подражая deni)
я в свое время получил бан на прозе.ру, там вообще банят очень и очень редко — и персональный бан от влалельца прозы и стихиры… это своего рода признание того, что я реально, что то тогда в матрице сломал, ха-ха-ха!)))

Человек не есть ТО, чем он себе кажется. И ЭТО совсем не физика – ЭТО реально происходит с нами. В раннем детстве мы считали себя центром Вселенной, то есть центром нашего сознания был образ своего «тела» — именно оно делало нас непохожими на остальной мир и именно им мы могли управлять. Для того чтобы научиться управлять движениями рук, дотянуться до какой-то «игрушки», надо было сформировать в сознании образ рук. Чтобы научиться ходить – образ всего тела и так далее. В этот период наше тело было центром нашего сознания, поэтому процесс овладения им шел очень легко. Но одновременно шел другой процесс – мы не до всего могли дотянуться и не все могли получить сами. То есть со временем смогли бы, но нам предложили «легкий путь» — попросить кого-то старшего – маму, папу, бабушку и так далее. Понятно, что образ человека, который мог дать нам то, что мы не могли получить сами, становился для нас «главным образом». Он как бы намагничивался и притягивал к себе часть Силы, которую мы раньше использовали для создания собственного образа. Поэтому процесс «овладения телом» останавливался на самых ранней стадиях. Смотрите – был период, когда мы не могли контролировать движения рук и ног, потом мы научились это делать. Был период, когда мы научились контролировать часть гладких мышц – научились «ходить на горшок». Понятно, что на этом пути нет никаких непреодолимых барьеров – теоретически мы могли бы научиться управлять всеми процессами происходящими в нашем теле – начиная от частоты сердечных сокращений и заканчивая процессами клеточной регенерации. Но нас остановили – как только образ другого человека стал для нас значимей своего образа движение «вглубь» прекратилось. Зачем изменять рецепторы тела так, чтобы получить
Читать дальше →

Если предположить (и я думаю это будет верным) что истина это то, что несомненно, то каждый знает что это. И это он сам. Просто Я без всяких описаний и даже с описаниями это Я…
Лишь Я обладает несомненной реальностью, а значит и является лучшим указателем на абсолют.
Самое сложное это найти это Я, погребенное под грудой отождествлений и притязанмй. Но оно того стоит!:)) а потом… потом говорят придется отдать и эту самую ценную находку, для того, чтобы все стало такой ценностью.

Если вы, гуляя по скверу, увидите мужчину в возрасте, с остатками седых волос на круглом черепе, в стоптанных туфлях, с брючинами, заправленными в носки, сидящего на лавочке и кушающего пирожок с капустой, и рядом с ним будет стоять початая литровая бутылка Пепси-Колы, и при этом он будет рассматривать воробьев, которые клюют кусочки хлеба на газоне под кустом, не делайте скоропалительные выводы. Хотя. Скорей всего, вы не обратите на него никакого внимания. А если и обратите, то ничего из описанного не заметите. А если и заметите, то не захотите это описать. А если и захотите, то вам будет лень это сделать. А вы не ленитесь.
Напишете о том, что светит солнце и дует холодный ветер, что пирожок с капустой пересолен, а с картошкой — наоборот. Что почки уже набухли и уже завтра появятся зеленые листочки, и о том, что заправленные в носки брюки, выглядят стрёмно. А может этот череп — гений?

Это была первая лекция по философии, на первом курсе автотранспортного факультета политехнического института. Мне было семнадцать лет, учился я в институте после школы по инерции. Большие аудитории мне казались холодными и не дружелюбными. Разношерстные группы, состоявшие из нас, школяров, и ребят уже отслуживших армию, были одновременно шумными и тоскливыми. Слово «философия» вызывала во мне смутные предчувствия, что здесь мне расскажут нечто, что ответит мне на уже зарождавшиеся вопросы — про жизнь и смерть.

Преподаватель задерживался. Я подошёл к пианино, которое зачем-то стояло в углу, у входной двери и стал наигрывать «В траве сидел кузнечик». Ко мне подошёл парень из моей группы и стал подыгрывать на клавишах высоких нот. Через минуту в аудиторию вбежала девочка и попросила прекратить игру, так как она мешает занятиям по высшей математике в соседней аудитории. Мы с товарищем подчинились.

Наконец в аудиторию порывистыми шагами зашёл преподаватель. С первых же своих движений он меня озадачил противоречивыми чувствами. Это был мужчина лет тридцати пяти. Волнистые, соломенного цвета волосы, были растрёпанны, усы под носом такого же цвета торчали веничком вперёд, открывая и подчеркивая бледную пухлую верхнюю губу. Это было как- то несуразно и забавно. Одет он был в замызганный костюм непонятного цвета. Бежь, который был скорей ближе к выцветшему желтому, и вертикальная серая полоска. Рукава и брюки были для его фигуры коротки. Из-под пиджака сильно торчали рукава застиранной рубашки розовато — сиреневого цвета. А из-под коротких брючин виднелись красные носки, которые съехали ниже щиколотки из-за растрёпанных резинок.

Все замерли, а я продолжал его рассматривать. Фамилия Вишневский подкрепила мои опасения. Я почему- то думал, что с такой фамилией нужно играть на виолончели, а не преподавать философию. Когда же он начал порывистыми фразами, которые представляли собой дичайшую кашу из незнакомых мне слов, и распетые модуляциями противного
Читать дальше →