Да будет стучаться Учение Освобождения ушедших мастеров, в сердца искренних ищущих, даже после их ухода.
Ты всеми силами пытаешься избежать негатива,
и изо всех сил стремишься культивировать позитив,
— это делает тебя напряжённым и несчастным.
Отбрось и то, и другое, и ощутишь покой и расслабленность.
Постепенно растет уверенность в том, что «ничто никогда не случалось.»
Она восходит изнутри, как бы сама собой.
Трудно найти собеседника на эту тему, да и нужен ли он, и — кому?
Всё ещё здесь: и тело, и боль, и память, но у них уже нет прочной опоры во мне.
Да и сам я так себе опора — себе самому.
Прозрачность…
Мир ещё плотен, но… по окраине тает, прозрачен почти на просвет.
Сколько раз ещё взвою от боли?
Сколько раз ещё ужас подует на сердце?
Не важно.
Уже не важно.
Свет звезды погасшей не важно сколько будет трепетать.
(Изв.
за единовременый мат,
дальше по тексту песни — прим. сокр. — с-ли))
С-ли ты думаешь,
что имеешь хоть какое то значение в общем потоке жизни живой, такой какой она есть. Обломись, попустись, расслабься… все что ты видишь важным для себя это всего лишь игра твоего восприятия и воображения, и не более того. Ты такое же просто напросто воспринимаемое и воспринимающее живое существо, как и любое другое живое существо — от простейших организмов до сложно организованных биологических форм жизни. Все воспринимает все, все воспринмается всем, все видоизменяется через все, все влияет на все. Все во всем — суть жизни есть… И ты лишь ее часть, ты часть целого, и не более, но и не менее того. Ум, лишь только чисто человеческий ум делает тебя чем то большим чем ты есть, чем то особенным, чем то более значимым, чем весь мир, целостный мир природы живой. Ум создает для тебя особую, отдельную реальность, где ты уже не просто часть целого, но особая выделенность! Выделение со-знания из общего обьема воспринимаемого знания, как самого по себе ценного и важного — само — о — со — знания. Ум-сознание мифологизирует мир, задавая ему специальный вектор и особую цель, концептуализирует его, обьективирует, как особого рода отдельную реальность. Суперреал — со своими правилами и законами, со свой игрой, с важными в ней игроками, с ключевыми сказочномифическими игровыми фигурами, как то боги и демоны, будды и мары, посвященные-жрецы-сакралы и профаны и тд и тп и прочими, уже второсортными персонажами не имеющими для смысла игры, уже никакого значения.
Но…
… но как раз совершенно никакого сущностного значения не имеет сам Ум и созданная им вселенная, Ум великий фокусник, сказочный волшебник — маг, мифотворец ваяющий реальность по своему образу и подобию, создающий реальность под себя и свои игры. С-ли, ну с-ли загуляли все эти фокусники, а?
Все их игры, с их хитрыми фокусами — дики и нелепы, смешны и абсурдны, все это цирк для дураков, всего лишь
Читать дальше →
С возрастом мыслей становится больше. Они становятся гуще и плотнее, в том смысле, что в единицу времени, в состоянии стресса, когда хочется принять решение, нужно перебрать кучу вариантов, подняв все залежи опытов, и выбрать один, они сменяют друг друга более интенсивней, идет бесконечный перебор и зависание в мыслях… Чтобы избавиться от этого, есть склонность упростить свою жизнь. Выбрать минимум готовых решений, шаблонов, и наплевав на разнообразие, которое якобы должно развлечь жизнь, и украсить ее, выбираешь довольствоваться малым. Но совсем стать овощью не получается, потому что периодически все равно возникают новые ситуации или полузабытые старые, которые нужно решить опять, перебрав кучу вариантов, и не довольствуясь ни одним, опять впасть в стресс, и потом в апатию и желание убежать от многообразия к еще большему упрощению. Практика вывода внимания из мыслей на себя, на дыхание, в сердце, дает облегчение, но только временное, чтобы в новый день, все произошло так как и всегда. Мысли, переборы, стресс, вывод внимания, передышка и так всю жизнь.
Можно провести параллель с мышцами тела. В юности мышцы сжимаются и разжимаются. Сосуды сжимаются и разжимаются. С возрастом сжимаются и уже не разжимаются. Ни мышцы, ни сосуды. Остаются сжатыми. Например раньше можно было пялиться в монитор десять часов. А сейчас и трех часов хватает, чтобы понять, что все — глаза уже ничего не видят и башка чугунная. Глазной доктор говорит, что нужно каждые пол часа делать перерыв — десять минут. Иначе, даже если через пару часов работы, сделать перерыв на пол часа. Это уже не поможет. Та оно и сеть. И мысли сжимают тело и не отпускают. И мышцы сжимаются и не отпускаются.
Ни один мой знакомый человек такой хренью не мается. У всех мысли не входят в хоровод или входят в более мягкие варианты. Накатят рюмашку и все— это решение вопроса.
Да, можно до конца жизни пытаться выводить это хреново внимание из хреновых мыслей и надеяться, что однажды оно выведется так, что
Читать дальше →
Внимательность всегда уже отстраненность и отдельность.
Отстранённость и отдельность не живут без внимания.
Ты принимаешь эту естественную отстраненность безмолвного свидетеля за Я ЕСТЬ.
Ты присваиваешь естественное в заслугу СЕБЯ!
Так ты практикуешь свое «эго».
Твое эго становится наблюдателем, отдельным от процесса реализации и от реализации.
Ты становишься зго-счетчиком, зачисляющим минус, и отвергающим плюс.
И тебе кажется, что чем больше «минус», тем дальше ты от двойственности.
Но двойственность никуда не делась! Ты просто запер её в отдельную комнату и намеренно потерял ключ.
Что же лучше?
Открытая честная двойственность, или отдельный эго-счетчик, охраняющий казематы своей единственности, исключительности и отдельности?
Если ты нашел первое, у тебя есть шанс.
Если ты во втором, у меня есть единственный шанс.
Завалить тебя «плюсами»!
Через годы и тысячелетия, сквозь катастрофы и недуги человечества, через тернии голода и неизлечимых болезней к нам пришла Адвайта!
Адвайта — это глоток свежего воздуха в затхлом болоте уныния и санасары. Любите ли Вы Адвайту, как люблю её я?!
Адвайта начинается с маленького непутевого я, а заканчивается безграничным всеведающим Я Брахмана. Сначала мы смотрим в небо. Где же, где же счастье и где там мы? Но потом мы смотрим в себя. И в себе находим и небо, и счастье и весь мир. Можно ли после этого воспринимать «не два» как не освободителя от всех наших бед? Мне говорят, что я болен Адвайтой. Нет! Я ей здоров. Я освободился от всего лишнего и познал глубины собственного я. А потом моё я взорвалось! Взрыв разнес меня на миллиарды осколков, и моя тюрьма рухнула. И вот я стою свободный, сильный и счастливый!
И говорю Вам: Не бойтесь ничего, идите в свое я, как в пропасть! То, что Вы считаете пропастью окажется полетом. Я прыгну вместе с вами! Я буду прыгать с каждым, если ему страшно. Наша пропасть — это и есть наш дом, наше я, наша неуничтожимая сущность.
Я практикую адвайту уже 25 лет. Кто-то говорит, что Адвайту нельзя практиковать. Тогда я скажу, что Адвайта практикует меня.
Всем добра, счастья и просветления! Встречайте. Я Бамбук!
Общался с другом. Я уже писал, что он попал в черную полосу. Обанкротился. Кинул его родной брат. Работу, какую хочет, найти не может, жилья нет, долги, дети в другом городе, с женой все кончено. Он по жизни оптимист. А тут такое. И нервы, и бессоница. Для меня он образец обычного человека. Он простой парень. Без этих интеллектуальных вывертов. Пиво, бабы и даже никакого рок-энд-ролла. И кино про Т-34. Ни разу не ищущий.
Я с ним плотно пообщался на праздниках, пытался выведать, что для него означает — депрессия. Потому что это слово проскочило у него в его сетованиях. И мне интересно стало, не натолкнуло ли его эта жизненная ситуация на темы близкие мне. Нет. Не натолкнуло. Нет у него вот этого ЗОВА, ТОСКИ и прочей хрени, про которую я пишу баллады. Да- тяжело, да- хреново, да — всех ненавижу. И все!!!
— А мысли у тебя прямо сейчас какие? — спрашиваю его.
— Никаких, — говорит он.
— Как никаких? У меня вот сейчас просто волнами идут, ошметками летят. А тоска в груди есть, пустота какая-нибудь есть?
— Нет.
— А сны кошмарные? -продолжаю я долбить, чтобы хоть что-нибудь найти в нем вкусное?
— Дерусь во сне с кем то постоянно, — говорит.
Все!!!
— А о чем мечтаешь? — спрашиваю, хоть я и знал о чем он мечтает.
— Мотоцикл хочу, в секцию бокса записаться, свой бизнес, тёлку и пиво раз в неделю. Хорошо в шахматы научиться играть хочу. Детей своих у жены забрать, чтобы я их правильно воспитал, и еще одного ребенка хочу.
И я подумал. Хороший человек, но не стать ему писателем. Надрыва нет. Хотя… Он стал писать письмо своей дочке. Классическое письмо. На бумаге. «Зачем?» — спрашиваю его. «Не знаю», — отвечает он
Читать дальше →
Помню, шел я ранним утром, по майски свежему городу, когда все домашние ещё спали за зашторенными от солнца окнами, как вдруг увидел одинокого человека. Он был одет в выцветший коричневый костюм и на его носу сидели очки с большими, клеенными линзами, от которых глаза человека казались очень маленькими. Его фигура была немного согнута вперёд и руки он держал за спиной. Он не спеша шел по полупустой улице вниз и глаза его смотрели вперед. «Одинокий человек», — подумал я тогда.
Прошел год. Опять был май. И я вновь увидел одинокого человека в коричневом костюме и очках, и он опять шел вниз по улице и держал руки за спиной.
Прошел ещё год и я уже не удивился, увидев одинокого человека. " Привет, привет, одинокий человек", — подумал я тогда
И вот прошло десять лет, к этому времени я уже жил один, я шел по майски свежему городу вниз по улице и держал руки за спиной. Внезапно я услышал сзади: «Привет, привет, одинокий человек». Я обернулся и увидел как за углом соседнего здания скрывается фигура в коричневом костюме.
«А может мне это все померещилось?» — подумал я и добавил, — «Хорошо хоть язык не
Читать дальше →
1.
Самый последний прыжок в искомое
Всегда назад, спиной в неизвестность.
Там вместо мира привычно-знакомого,
Повсюду с улыбкой глядит интересность.
Хотя у деревьев нет глаз,
У воздуха рук, у дороги слуха,
Зато есть одно живое «сейчас»,
Не описать – иначе, мертвО и сухо.
2.
Пустая капсула мысли с надписью на боку
«Какая там нынче погода?»
Разбилась у синего моря на берегу.
За ней другие «Уехать бы на полгода…
Уедешь… работа, начальство блин…
Пойду лучше в бар за пивом…
Выпей, конечно, и вновь, летим» –
Сверкают они игриво.
3.
– Стоп! Откуда явились вы
Пустые капсулы мыслей?
– Мы подтверждать этот мир должны,
Поэтому здесь повисли.
– Чем вы наполнены, вы пусты?
Я вижу одни, лишь, формы.
– Ты разгадал, сожжены мосты,
Теперь, наблюдай покорно
Кто будет делать последний шаг
И обретать свободу.
Всё есть так как есть, и только так,
Туда надо прыгать с ходу.
Кто совершит последний прыжок
Назад, спиной в неизвестность?
Ответа не будет, там вечный шок
И Жизнь как интересность.
Быть как ветер, быть как птица
Небом досыта напиться
Невозможно, так как ты
Не желаешь пустоты.
Пусто сердце, пуст карман
Мир вокруг пустой коан.
Все надежды, смыслы, цели
Словно листья улетели.
Где же радость и ананда?
День как жидкая баланда
Говорят за тьмой рассвет
Но в итоге жизнь омлет
Всё что нежно сохранял
Превратилось в жидкий кал.
Можно ль к этому стремиться
И желать как тура в Ниццу?
Ты желаешь путь пройти
И найти себя в пути.
Быть собой, а не казаться.
Дёргать ниточки паяцев.
Сидхи, силы, парамиты
Все открыть во сне закрытом.
Стать тертоном, гуру, магом,
А не старою корягой.
Пробудиться, просветлеть,
А не дрыхнуть как медведь.
Но как сказал один поэт
«На белом свете счастья нет».
Есть только вечное сейчас
И вечность не имеет глаз
Не видит свет, не видит тьму
И не ведёт со тьмой войну.
Мы свет, живущий в лоне тьмы
Из пустоты рождая сны.
О нас живущих в этом сне
Бессильным призраком в броне.
DASHKA
artazar
mayanin
konstruktor
bambuk
Felix