У меня часто спрашивают:
-Почему нет полного удовлетворения, где же счастье?..
Я отвечаю так:
— А какого счастья вы желаете – божественного или человеческого?..
Вы уже определились или ещё нет?..
Давайте решайте побыстрее – в этом и состоит вся проблема!..

Если вы ПОЛНОСТЬЮ забудете, что ВЫ ЕСТЬ БОГ…
Вам станет доступно «простое человеческое счастье…»
А если вы ПОЛНОСТЬЮ забудете, что ВЫ ЕСТЬ ЧЕЛОВЕК…
Вам станет доступно счастье божественное…

Но Сознание Едино – Оно и Бог, и Человек одновременно!..
И ни один свой аспект Оно забывать не намерено!..
Ну, если только сыграть в «забывчивость» временно!..

Пока вы это полностью не увидите и не осознаете…
Так и будете маяться, качаясь на этом маятнике…
Как Бог – искать человеческих переживаний и радостей…
Как Человек – страдать от отдельности, искать Бога и Вечную Жизнь!..

Один из самых популярных буддистских наставников на побережье Сан-Франциско в наши дни – не тибетский лама или традиционный мастер Дзен, а непривычный мирянин, урождённый американец по имени Адьяшанти. Его публичные выступления и диалоги (которые он называет сатсангами – термин, заимствованный из индийский адвайты, традиции «недвойственности») привлекают сотни слушателей, как буддистов, так и не-буддистов.
На недавнем сатсанге в церкви недалеко от района озера Мерит, в Окланде, Адьяшанти сидел в большом кресле перед залом, украшенном цветами. После промежутка соблюдения тишины и короткой речи о дхарме, в которой он сосредоточился на «тщетности поиска того, чем вы уже являетесь», он пригласил участников встречи к диалогу.


Один человек спросил о ценности регулярной медитации, а Адьяшанти ответил: «В любой момент, когда вы не манипулируете своим опытом, вы медитируете. Как только вы приступаете к медитации, так как считаете, что должны это делать, вы вновь контролируете свой жизненный опыт, и таким образом вы уже выжали всю ценность из своей медитации».
Вновь и вновь он наставлял учеников соединиться непосредственно, в данный момент, с осязаемой истиной собственной изначальной природы – с тем, кто, по словам Адьяшанти, «всегла смотрит через ваши глаза, прямо сейчас». Мощность и глубина таких проникновений напомнила мне о своего рода прилюдных докусанах, частных диалогах между мастером и последователям в традиции Дзен.

И хотя Адьяшанти редко теперь говорит о дзен и буддизме, он обучался непосредственно у буддийского учителя, проведя более десятка лет в практике медитации под руководством Арвис Джасти, мирянки-наставницы дзен по линии дзен мастера Тацзан Маэдзуми, основателя дзен-центра в Лос-Анджелесе. Начав в возрасте девятнадцати лет, Стив Грэй (как тогда звался Адьяшанти) перенаправил свою юношескую энергию с занятий велосипедными гонками и горными походами на достижение просветления, проводя недели на собраниях в гостиной Джасти, периодически просиживая недельные ритриты (курсы уединения) с Йакушо Квонг роши, последователь Сюнрю Судзуки роши, и проводя по три-четыре часа в хижине для медитаций, которую он соорудил на заднем дворе дома своих родителей.

В возрасте двадцати пяти лет, сидя в одиночестве на своей твёрдой подушке, Грэй испытал классическое кеншо – опыт пробуждения, в котором он, как он это сейчас описывает, «проник в пустотность всего на свете и осознал, что Будда, которого я стремился достичь, и был я сам». Но каким мощным ни был тот опыт, он тут же осознал, что увидел лишь вершину айсберга. «Я открыл, что я и есть то, что я искал», — объясняет он. «И тогда спонтанно возник следующий коан: Что же есть это «я»?».


Читать дальше →

Как говорит Карл Ренц: «Диалог – это боксёрский поединок…
В котором одна концепция сражается с другой…»
Хочется добавить: «Если это диалог с Мастером Адвайты…
То в нокаут попадает «судья» – ещё одна важная концепция!..»
А в «сухом остатке» – всегда ТО ЧТО ТЫ ЕСТЬ!..
Это единственное, что не может является концепцией…
И поэтому не в состоянии – не выиграть, ни проиграть!..

Человек проснулся в прекрасном настроении…
Надел красную рубашку с желтыми узорами…
И вышел счастливый на улицу прогуляться…

«Выпендривается», — подумала соседка…
«Точно голубой», — пробормотал дворник…
«Я классно выгляжу!» — решила дама с собачкой…

Лишь Солнце – улыбнулось ему нежным теплом…
Обняло ласковым светом и ничего не подумало!..

Вы всегда Смотрите – прямо на БОГА!..
Но видите то, что желаете видеть…
Или только то, чего очень боитесь!..

Эх, адвайтист!
Ты так уверенно утверждаешь, что мир иллюзорен
и только недвойственный Брахман реален,
а сам, то и дело критикуешь его (мир),
теряя чистоту видения,
выискивая недостатки и изъяны
в иллюзорных людях,
борясь, как ты считаешь, за чистоту Дхармы,
словно тебе больше нечем заниматься,
как воевать с тем, чего нет,
и где же здесь мудрость?

Эх, адвайтист!
Ты считаешь, что мир нереален,
но скажи, почему понятие нереальности
ты не относишь к самому себе и своему эго,
продолжая считать реальными свои желания,
которые не исчезли,
мнения, оценки, точки зрения и утверждения,
что подобны миражам, как и все остальное?
Подумай об этом.

Эх, адвайтист!
Ты утверждаешь,
что вечный, всегда чистый,
совершенный, всепроникающий Абсолют
спонтанно без правил играет в телах
деревьев, людей, богов, риши, кошек и собак,
почему же ты сам не веришь в свои утверждения
и теряешь чистоту видения
когда что-нибудь идет не по-твоему
и расходится с твоими представлениями о святом и правильном?

Ты утверждаешь,
что Высший Источник всего
алогичен, запределен,
вне доктрин, религий, концепций и слов,
однако, утверждая это все, ты так настаиваешь
на своих безупречных и «правильных» определениях,
нападая на всех, кто с этим не согласен,
и с легкостью развешивая ярлыки.
Что я думаю: не погорячился ли ты
говоря о себе как изучающем Путь Адвайты?
Для своей пользы, подумай об этом.

Эх, адвайтист!
Ты так воинственно, враждебно настроен
ко всей современной нео-адвайте,
понося ее представителей,
и так умиленно восторгаешься
классикой святых древних времен,
что я начинаю думать:
может у тебя духовные проблемы еще похуже, чем у нео-адвайтистов,
по-прежнему нет мира в душе,
и тебе нужна помощь опытного Мастера?

Эх, адвайтист!
Ты так волнуешься,
гневно обличая пороки других учений и «неправильных» учителей,
забыв, что пути Абсолюта неисповедимы
и нет ничего кроме его игр,
что я начинаю сомневаться в том,
что ты сам обрел хоть какую-то пользу от Учения Адвайты.
Подумай об этом для своей же пользы.

Эх, адвайтист!
Ты так рьяно настаиваешь,
говоря о свободе адепта-ученика на пути адвайты
и непривязанности ни к учителю,
ни к регламентам, ни к общинам,
доктринам и любым ограничениям,
храбро сражаясь с ветряными мельницами,
которых нет нигде, кроме твоего собственного ума,
с тем, чего изначально бояться не следует,
что я начинаю сомневаться
в твой обретенной внутренней свободе,
иначе, откуда неприятие, страх зависимости и душевных ран,
нечистое видение
и непонимание, что все это игры
того же абсолюта, которым ты пытаешься считать себя,
и что только ты сам несешь ответственность
за свой выбор, в какие игры тебе играть?

Эх, адвайтист!
Ты так уверенно заявляешь,
что хорошо, а что плохо на пути адвайты,
считая свои мнения непогрешимой истиной
и распространяешь свое видение на других,
что мне хочется сказать:
«Это хорошо для тебя, а выбор другого
может быть иным,
ведь то, что может быть нектаром для одного
может стать ядом для другого», –
а потому не лучше ли считать свои мнения
иллюзией, полезной только тебе и тем, кто хочет ее слушать?
Подумай об этом.
Эх, адвайтист!
Судя по твоим словам, ты так раним
и боишься иллюзорных связей, отношений, душевных ран,
зависимостей, теорий, концепций,
видя их сугубо нечистыми, что я хочу спросить тебя:
а где же игра божества в мандале,
откуда столько нечистого восприятия,
почему же тебе не помогла Адвайта
давно превзойти все это, обретя устойчивость в едином вкусе?

Да, простит мне недвойственный Брахман то,
что я зародил в уме иллюзорное понятие
и увидел что-то иное, отличное от него и его игр
и придал этому значение.
Это было сделано умышленно
и только на благо других.

Всем вам очень повезло. Когда я был молод, всё было по-другому. Я не мог найти хорошего учителя, а так как я был очень упрямым, то с юных лет я посвятил себя исключительно трудной практике и испытывал в связи с этим невообразимые страдания. Я потратил на всё это ужасно много напрасных усилий, а след этих тяжких испытаний глубоко отразился на моём здоровье. Этого я не смогу забыть никогда.

Вот почему я прихожу сюда каждый день, убеждая вас не делать моих ошибок, дабы вам не пришлось проделывать всю эту необязательную работу, поскольку вы можете постичь Дхарму, просто и удобно сидя здесь на татами. Вы должны считать, что вам очень повезло, потому что нигде более вы не найдёте учения, подобного этому.

Если я расскажу вам о том, что мне пришлось пережить, то наверняка кое-кто из вас вобьет себе в голову, что невозможно постичь Дхарму, не пройдя через то же, что и я. Если это произойдёт, я буду считать это моей ошибкой. Однако я всё же хочу рассказать вам о своём опыте, поэтому давайте-ка объясним это ещё раз. Вы можете постичь Дхарму, не подвергая себя самоистязаниям. Я хочу, чтобы хорошо помнили это, когда будете слушать то, что я говорю.

Мой отец был ронин, родом он был с острова Сикоку и придерживался конфуцианства. Он переехал в эти места и стал здесь жить, здесь же я и родился. Мой отец умер, когда я был ещё мал, и воспитала меня моя мать. Она рассказала мне о том, что я был очень неуправляемым юнцом и подбивал соседских детей на всяческие выходки. Ещё она рассказала мне, что в возрасте двух-трёх лет я уже выказывал отвращение к мысли о смерти. Мои домашние обнаружили, что они могут унять мой плачь, говоря о смерти или притворяясь мёртвыми. Точно таким же образом они клали конец и моим безобразиям.

Учение Конфуция было тогда в этой области в большой моде, и поэтому, когда пришёл срок, меня отправили к учителю, который, стоя с розгами в руке, заставлял нас заучивать наизусть «Великое Учение». Когда я подошёл к тому отрывку, где говорится, что «путь великого учения заключается в выявлении сиятельной добродетели», я запнулся на словах «сиятельная добродетель». Я никак не мог понять, что же они значат.

Помнится, я спросил однажды группу учёных-конфуцианцев о сиятельной добродетели. Что это такое? Что это значит? Но никто из них не смог мне ответить. Один из них сказал, что запутанные проблемы вроде моей относятся к тому, с чем имеют дело наставники дзэн. Он посоветовал мне обратиться к кому-нибудь из них, заметив, что он и его товарищи не знают, что есть сиятельная добродетель, так как всё своё время они посвящают дословному истолкованию конфуцианских писании.

Я решил последовать его совету, но в те дни в этой области не было дзэнских храмов и мне довольно долго не удавалось сделать это.

Затем я решил, будь что будет, но я всё равно доберусь до этой сиятельной добродетели. Я стремился также объяснить это моей матери прежде, чем она уйдёт из этой жизни. В надежде разрешить мою проблему я посещал проповеди. Если я слышал, что где-то поблизости будет проводиться проповедь, я немедля бежал туда. После я возвращался домой и сообщал моей матери то, что там было сказано. Однако сиятельная добродетель оставалась за пределами моего понимания.

В конце концов мне удалось найти наставника дзэн. Он сказал мне, что если я хочу овладеть пониманием сиятельной добродетели, мне следует заняться дзадзэн. Я приступил к практике дзадзэн. Я ушёл в горы и сидел в дзадзэн семь дней. Усевшись в позу дзадзэн, я, не принимая во внимание своё здоровье, сидел до тех пор, пока не падал от усталости, а так как я находился в горах и некому было принести мне еды, то в течение многих дней я вообще ничего не ел.

После этого я вернулся домой. Я выстроил себе небольшую хижину и затворился в ней. Я возглашал Нэмбуцу и входил в Нэмбуцу-самадхи, проводя долгое время без сна. Я перепробовал всё, что только было возможно, но это не привело меня к пониманию. В конце концов пагубное влияние многолетних самоистязаний привело к тому, что я тяжело заболел. А я, несмотря на все мои усилия, всё ещё не постиг сиятельную добродетель. Состояние моё постепенно ухудшалось. Я становился всё слабее и слабее и начал харкать кровью.

Добрые люди, жившие поблизости, прислали кого-то присматривать за мной. Но болезнь уже достигла критической стадии. В течение целой недели я не мог проглотить ничего, кроме небольшого количества рисового отвара. Я был обречён на смерть и уже рассматривал это как нечто неизбежное, но не чувствовал никакого сожаления по этому поводу. Единственное, что меня беспокоило, было то, что мне приходится умирать, так и не раскрыв смысл сиятельной добродетели, к которой столь долго были обращены все мои устремления. Затем я почувствовал, что в моём горле возникло какое-то странное ощущение. Я харкнул на стену. Небольшой чёрный комочек слизи скатился вниз по стене. Мне показалось, что боль в моей груди утихла. Внезапно, именно в этот момент меня озарило. Я постиг то, что до сих пор от меня скрывалось: абсолютно все противоречия разрешены в Нерождённом. Я понял также, что то, чем я занимался в течение всего этого времени, было ошибкой. Я понял, что все мои усилия были напрасны.

Болезнь моя стала отступать. Мой аппетит вернулся ко мне. Я обрадовался этому и позвал человека, при сматривавшего за мной, сказал ему, что хочу есть, и попросил его приготовить немного риса. Это желание показалось ему странным, так как он думал, что я стою уже на пороге смерти, но он тут же приступил к приготовлению пищи. Я уплел две или три чаши риса и стал постепенно выздоравливать. Итак, я исполнил свой обет, а после смог привести свою мать к пониманию Нерождённого.

С тех пор и до сего дня я не встретил никого, кто смог бы опровергнуть моё учение. Если бы за время моих странствий я встретил кого-то, обладающего истинным пониманием Дхармы, то мне не пришлось бы тратить напрасно так много усилий. Но я не встретил такого человека и продолжал заниматься болезненными и бессмысленными аскетическими практиками, подвергая своё тело столь суровым испытаниям, что след их и поныне сказывается на моём здоровье. Вот почему я не могу выходить сюда и встречаться с вами так часто, как мне бы хотелось.

Источник:
Норман Уоделл. Нерождённый. Жизнь и учение мастера дзен Банкэя.

Чем отличается ваше «тотальное всё» от «тотального ничто»?
И там и тут — есть идентификатор «всего» и «ничего». Тогда какая разница?
Превратить поток сознания во «всё» или «ничего»:))
Вот она троица, ежели уйти от всех этих религиозных концепций.
Всё — что-то посередине — ничего.
Ежели выбираешь «всё» — то это экспансия, захватническая война поглощения собственным сознанием с использованием придуманных методов. Это нормально. Это — пищевая цепочка. Так существуют почти все формы. На кончике иглы — ты сам (гордыня) и все остальное — по религиозному Бог.
Если ножкой встанешь ты и столкнешь «всё» — стало быть попрал Бога, сохранив «себя».
А ежели все таки «всё» на кончике — то и тебя нет, со своим сознанием. А ты упал и пропал навсегда в «сердце Брахмана». И вот оно «ничто». Для тебя.
Ежели выбираешь «ничто» — то и действовать никак не нужно. В отличии от «всё» — в бодрствовании ты точно знаешь это «ничто» — без сознания, времени, памяти и личности — это когда ты спишь. Ничего об этом ты и сказать не можешь. Ни времени, ни объектов, ни цвета, ни света.
Вот расскажи мне, что ты практикуешь?:))
Ежели «всё», то с какой целью? Попасть через «всё» в «ничто»? Зачем?
Ежели «ничто» — а это более похоже, ибо мысли останавливаешь, движения исключаешь и даже дышишь через раз, подражая трупу — то опять, зачем?
Ну а посерединке между «всё» и «ничего» можно ловить множество мультиков про блаженства и необыкновенные восприятия. Этому нет ни числа, ни времени.
Видишь? Если отбросить все эти термины и концепции — в сухом остатке остается только то, что переживаешь ты. И в этом состоит суть Адвайты.
Поэтому Вьяса и порицал йогинов всех толков, а между прочим дзогчен — это тоже йога:))
Адвайта и дзогчен и любая йога — это непримиримые враги в поле форм.
Запомни раз и навсегда! Если ты «редуцируешь или расширяешь» свое сознание — ты всегда на войне в гуще пищевой цепочки. И это также «вечно», как «всё» или «ничего».
Нет никакой разницы, что ты ешь — яблоко, солнце или
Читать дальше →

Арджуна спрашивает у Бога Кришны: «Мой ум такой беспокойный! Он непоседлив, своеволен, упрям. Мне кажется, укротить ум труднее, чем остановить сам ветер. Как обуздать мне его?» И Шри Кришна отвечает: «Абхьясой! Практикой! Тренировкой! Постоянным усилием воли!»
Обуздать беспокойный ум, конечно же, чрезвычайно трудно. Однако взять его под контроль можно — с помощью усердной практики медитации, при которой ты наблюдаешь и отслеживаешь все колебания, движения и повороты ума. Для этого надо учиться в первую очередь очищать умственное пространство от мыслей. И потом просто наблюдать, как мысли возникают в этом пространстве, по какой траектории движутся, как можно их остановить и что для этого требуется. Это длинная практика самонаблюдения. И вот это чистое мысленное пространство, свободное от эго-мыслей и желаний, — возьми и предложи Богу, отдай в Его заботливые руки. И оно начнет заполняться Истиной. Состояние безмыслия, как родник с чистой водой, может стать для тебя источником чистого Знания.
Когда твой ум тебе не подчиняется, ты мало что можешь достигнуть. Ум, идущий от желаний и эмоций, помыкает тобой, да к тому же еще и забирает массу энергии. Даже в бездеятельности — чем больше блуждают твои мысли, тем больше энергии ты теряешь.
В Индии есть поговорка: в музыке — рияза, в духовности — абхьяса. Только упорный ежедневный труд приносит в жизнь вознаграждение. Тот, кто начинает и бросает, никогда не добьется успеха. Не думай ни о чем, просто работай, занимайся, не смотри на время, не предвкушай результатов. Просто практикуй. И наступит день, когда то, к чему ты стремишься, превратится в реальность.
Сейчас редко встретишь такое прилежное упорство. Всем нужен быстрый и легкий результат. Но для обретения истинных знаний нужна долгая и упорная практика. Регулярная практика поможет подчинить ум и научит им управлять. А стоит взять ум под контроль, познать и понять его природу, ты сможешь понять природу сознания в целом и проникнуть в умы других людей. Ты
Читать дальше →