Невозможно ответить почему все происходит на самом деле. В самом мире нет самого понятия вопроса. Только ответы. Возможность вопроса — пропадающий параметр.

Это же просто стесняться, ощущая вину за что то. Яркое самопорицание не обязательно. Вот так раздельно пишется. «Ну сорри. Сорри. Случилось!» — вполне достаточно.

И пожелали забыть чтобы это не значило.
И побежали забыть чтобы это не значило.
И полежали забыть чтобы это не значило.

Наличие Я, сама разделенность ГАРАНТИРУЕТ пребывание в беспомощности и лжи. Все ВАШИ надежды, успехи, инсайты, планы, уровни, миры — часть игры. Кесарю кесарево — без исключений.

Любое проявление — игра. Игра про явления. Даже самое-самое. Даже «огого какое». Даже то, что конечно же важнее чем просто игра. Важнее некуда. Разрешите игре 100%. Без второго тура.

А еще я посмотрел «Иллюзия Обмана». Великолепно. И даже тонкие посылы не забыли тихонечко втиснуть.

Тебя приводит в трепет то о чем говорит Мастер,
Но то о чем он говорит это не то что ты слышишь.
И то о чем он говорит не является тем откуда он говорит.
Но может произойти понимание что то о чем ты слышишь, твой трепет и ты сам — не отдельно от того откуда говорит Мастер.
И даже это понимание, этот ясный взгляд может вскружить голову, но и это все также не является не чем иным как очередной волной океана.
Тогда ты выходишь после сатсанга — и все здесь и все так и нет ни единого шанса, да он и не нужен.

Читаю «Сокровенную сокровищницу Дхармадхату», и вдруг понимаю, почему все эти книги, с упоением прочтенные, описывающие «нашу собственную природу», «то, что есть» — оставались непонятыми. Описания настолько красивы и поэтичны, что выстраивались образы-состояния на их основе, и я кайфушничала, причем лет так с 14, на духовной литературе. А там же о другом! О том, что ЕСТЬ! Все гораздо проще, вот же я дундук :). Просто до вчерашнего вечера не различались тонкие образы кайфушные, а потом читаю комментарий Дракона и опа… блиииин… Он писал в комментарии, что то, ЧТО мы разделяем, может быть только абстракцией, естьность же никогда не разделяется в прнципе, как бы это было возможно? И, это смешно, сразу почему-то возникает мысль о маме, как и зачем я ее замучила своей критичностью, стыдно, она ведь ничем не отличается от Дракона! Отличие — мысль.
Ну и да, эти книги — это Поэзия! Это Джаз! Пение соловья под луной.

Определяя самоопределение
как определение чего то,
не забудь обратить внимание на то,
что и определение самоопределения
как определения также определение.

Из интервью Директора Музея кино:

«Ведь кино — это сон. Половину фильма мы спим, потому что находимся в полной тьме.
Вы не знали это?
Движение на экране получается следующим образом. Есть аппарат, где крутятся три лепестка и три пробела. Через лепесток протягивается клеточка кадра, через него бежит луч; потом — пробел и снова лепесток с клеточкой. Таким образом, 24 раза в секунду вы смотрите на клеточку, а в остальное время находитесь в полной тьме — спите.
Вы воображаете себе движение, которое сами складываете в момент слепоты, прилепляя один кадр к другому.
И этот сон нам физически необходимо собрать и соединить со своей нервной системой. Именно поэтому всем после фильма надо с кем‐то поговорить, рассказать, поделиться.
Кино выполняет свою функцию только тогда, когда есть достаточное число людей, обговоривших фильм.
Чтобы вытащить киноисторию, надо собрать ее из генетического кода других существ».

«Игривость» поисков

Сейчас вот подумалось, что вопрос поиска возникает только тогда, когда обусловленности по-прежнему рулят, но уже распознаются и обнаруживаются в самом контексте игры. И это поистине прекрасно, поскольку сами поиски ни в коей мере не отменяют их игровой и условный характер — особенно их самый «тонкий», ускользающий и неуловимый момент, — что никакого выхода нет!

Все это игра и когда каждая мысль и ее номинальный субъект воспринимается как игровой, как непрерывное разворачивание захватывающей игры — тогда нет ничего веселее поприкалываться над случившимися «собственными» поисками. Но пока заигрывания неизбежны и у мысли появляется «автор», то есть номинальный субъект наделяется чувством ложного авторства, тогда игра уже не воспринимается как что-то игровое и веселое. Все уже не случается, а переживается. И все приобретает умопомрачительную «важность», душещипательную «серьезность» и появляется настойчивое намерение выбраться из этого заколдованного круга. Даже несмотря на то, что уже как бы обнаруживалась сама виртуальность «заколдованного круга», он может обнаружиться очередной «безвыходной» стороной, требующей поиска, обнаружения, разоблачения, а в самых тяжелых случаях «заигрывания» — потребности что-то изменить, исправить, усовершенствовать, выйти. А входа как не было, так и нет.

О, эта чудная игра — до слез смешная и до слез трагичная!
Вот не изойти бы на слезы
Читать дальше →

Каррр! Каррр!
Кричит пугало на огороде…
Ворона свила гнездо…

Очевидность тайны потрясает так сильно, что мгновенно отбрасывает
обратно в забвение, в сон.
Так происходит миллионы раз в течение одной жизни.
Воля к Пробуждению действенна до определенного порога.
Тоска по нему неизбывна.

КТО
не просветлен?

Господи, сначала ты забрал у меня надежду, затем забрал право выбирать, даже делателя уже забрал. Забери теперь уже и меня.