После обеда вышли из ярко и горячо освещенной столовой на палубу и остановились у поручней. Она закрыла глаза, ладонью наружу приложила руку к щеке, засмеялась простым, прелестным смехом, — все было прелестно в этой маленькой женщине, — и сказала:
— Я, кажется, пьяна… Откуда вы взялись? Три часа тому назад я даже не подозревала о вашем существовании. Я даже не знаю, где вы сели. В Самаре? Но все равно… Это у меня голова кружится, или мы куда-то поворачиваем?
Впереди была темнота и огни. Из темноты бил в лицо сильный, мягкий ветер, а огни неслись куда-то в сторону: пароход с волжским щегольством круто описывал широкую дугу, подбегая к небольшой пристани.
Поручик взял ее руку, поднес к губам. Рука, маленькая и сильная, пахла загаром. И блаженно и страшно замерло сердце при мысли, как, вероятно, крепка и смугла она вся под этим легким холстинковым платьем после целого месяца лежанья под южным солнцем, на горячем морском песке (она сказала, что едет из Анапы). Поручик пробормотал:
— Сойдем…
— Куда? — спросила она удивленно.
— На этой пристани.
— Зачем?
Он промолчал. Она опять приложила тыл руки к горячей щеке.
— Сумасшедший…
— Сойдем, — повторил он тупо. — Умоляю вас…
— Ах, да делайте, как хотите, — сказала она, отворачиваясь.
Разбежавшийся пароход с мягким стуком ударился в тускло освещенную пристань, и они чуть не упали друг на друга. Над головами пролетел конец каната, потом понесло назад, и с шумом закипела вода, загремели сходни… Поручик кинулся за вещами.
Через минуту они прошли сонную конторку, вышли на глубокий, по ступицу, песок и молча сели в запыленную извозчичью пролетку. Отлогий подъем в гору, среди редких кривых фонарей, по мягкой от пыли дороге, показался бесконечным. Но вот поднялись, выехали и затрещали по мостовой, вот какая-то площадь, присутственные места, каланча, тепло и запахи ночного летнего уездного города… Извозчик остановился возле освещенного подъезда, за раскрытыми дверями которого круто поднималась старая деревянная лестница,
Читать дальше →

«Нет ничего проще чем победить ложное эго. Лично я сто раз это делал!»

Из Интернетиков

Я вчера подписал договор о неразглашении тайны. Подмахнул, так сказать. А какая именно тайна — мне никто не разъяснил…

Забор, как многие догадываются, это сооружение, которое служит преградой для проникновения вовнутрь территории или удерживания на ней кого либо. При этом заборы бывают разные: декоративные и монументальные, деревянные и железобетонные, жёлтые или зелёные. Всё зависит от пристрастий, целей и наличия ресурсов. Но что любопытно, обсуждая тему забора, люди нередко увлекаются его характеристиками, свойствами, забывая о предмете обсуждения, и, хотя, поминают его всуе, всё же приоритет отдаётся «деревянности» или «зелёности».
Читая какофоническую гамму чувственных отзывов-смыслов, невольно приходишь к мысли, что всё увиденное сродни узорам облаков, где каждый видит своё (лица, кони, знаки…) Но не дай бог кто вспомнит «о заборе» или, глядя на «облака», скажет – облака, тут ты и попался, негодяй.

Здесь разговор возможен, при условии, если идет оперирование вырванными текстами, афоризмами, цитатами различных авторитетов, учителей.
Далее идет обсуждение, накладывая одно утверждение авторитета на другое.
Каждый воспринимает по своему, и пытается свои умозаключения отстоять перед оппонентом, хотя оба пытаются прийти к одному и тому же (в процессе это ускользает).
Если вдруг происходит так, что оппоненты пришли к общему пониманию, то есть согласились с тем, о чем кто-то из авторитетов говорил, всё, оппоненты удовлетворены, пришли (туда от куда начинали). Но между всем произошло самоудовлетворение, я понял (кто понял ускользает), но есть единомышленник который со мной согласен (самоутверждение ума). Краткая эйфория ума. Эйфория проходит и все по новому.
Авторитет его мысли, поиск того кто с этим согласен, возможно оба начнут переворачивать местами меняя сказанное авторитетом, для более красочного общения, и опять по кругу.
Нету диалога, базар, на котором обсуждается вчерашний день, и как здорово раскупались различные умозаключения. Продавец умозаключений это ум, а валюта для ума это самоутверждение.
Ум, из всего делает культ и авторитет, дабы опереться на него в дальнейшем, потому, что ему ничего не известно. Он по определению не может достичь того, из чего проявляется, потому как сам все определяет, пытаясь определить
Читать дальше →

Для собак это дрессировка, а для людей- та же муштра назыввется красивым словом воспитание.
И этикет.
Хотя чем воспитание и «прививание хороших манер» отличается от собачьей дрессуры?
Давайте подумаем…
Да ничем.
Хорошо воспитанный человек это человек выдрессированный правильно стоять, гнуть мышцы лица в улыбку, укусывать мясо вилкой с правильной стороны и в целом непринуждённо вести себя как дубина стоеросовая, которую выдолотил пьяный папа Карло согласно своим канонам.
Слово естественность в таком воспитании становится сродни ругательному.
Потом это самое воспитание проникает в самую серединку сопротивляющегося мозга и годам к двадцати пяти воспитанный молодой человек перестаёт подавать признаки сознательной жизни до тех пор пока не сталкивается с «невоспитанностью» в любом малейшем её проявлении которая очень оскорбляет чувство отобранной у него свободы…
Он негодует и требует защиты зоны своего комфорта.
Он оскорблён.
Дрессировка это развитие условных рефлексов за счёт подавления мышления.
Хотя есть конечно и другое воспитание.
И слава богу большинство из нас воспитаны именно так.
Жизнью.
Воспитаны пониманием через страдание, неудачи и сопереживание.
А это уже не рефлекс.

Бон жур, медам и месье.
Сильвупле и шерше ля фам.
Вот такая вот спонтанная селяви.
Читать дальше →

из тех, что потом всю жизнь всплывает в голове и становится частью конструкции твоей личности.

У Я нет образов. За ними как в отражения устоемляется взгляд на лица. Собирается я образ. Из детства и по жтзни. Я такая. Много разных описаний. Одобрений и порицаний. Я и лица. Я из пазлов образов взятых напрокат. И до какого то момента, обращ собирается с помошью других. А потом. Потом приходится бегать за лицами пытаясь заинтересовать и собрать нектар впечатления, описания, отношения.

Они и были зеркалом, в которое она гляделась. Они по кусочкам создавали ее отражение, объясняя что именно представляет в ней ценность.

У Я нет истинного лица.

Помнишь? В детстве, было неищвестно какая я? Кто я. Откуда брались идеи? Из подражания. Все это, что думаю как вижу, что чувствую, как реагирую, зеркальное обучение. Не веришь? А если забросить в афганистан или на чукотку? На сколько измениься знание о себе и реакции? Да, мы сотканы из социума и окружения.

У я нет никакого лица.

И это вызывает страх. Ну впервый раз, когда просто увидишь что все знания о себе, библиотека привычных знаний. Когда впервые окажешься там где все не так. И образ видится бумажным и ни о чем. Нифига не похоже на смерть. Ппосто тыдыщь и мир аксиом разваливается. И все снова. Собирается из зеркал, мений, образов. Я такой — это смотрение на людей… Я. Главная априорная
Читать дальше →

У меня недавно состоялся разговор от чего я просто охренел. Содержание не дословное, но смысл такой…

— А представляешь, если потом окажется, что все это не нужно было — быть осознанными, бескорыстными, любить…
— ???
— Ну типа зря старались. А можно было бы слушать громко музыку по ночам, напиваться и колоться, мусорить, мстить, подгаживать, плевать на всех и посылать всех нах, лениться, трахаться со всеми подряд и изменять… Обидно же будет что могли же оторваться по полной ни в чем себе не отказывая…

Ему за 40, и давно на пути…