Карл: Не знающий, чем Ты являешься, а чем не являешься, — Ты всегда То, что есть. И есть только качество Того, что Ты есть. Нет большего или меньшего количества, или более высокого, или более глубокого ни в чем. Но Ты по-прежнему можешь испытывать более высокое. Но в этом переживании более высокого Ты не становишься выше. И в низшем Ты не становишься ниже. И полная невнятица не отлична от того, что я только что сказал.

В: Итак, развитие сознания — это еще одна красивая иллюзия?

Карл: Звучит хорошо — эволюция. Для меня это дурнолюция, потому что это дурная идея. Это означает, что должно быть преобразование сознания — того сознания, переходящего на более высокий уровень. Но это лишь опускает Сознание и делает его дерьмовым сознанием, потому что тогда есть сознание, которое нуждается в том, чтобы эволюционировать само по себе, чтобы стать тем, что Оно есть. Что это за сознание, которое нуждается в изменении?

В: Но самость (здесь — дух — прим. наборщика текста) неизменяема.

К: Но неизменяемое — это всего лишь еще одно понятие. Ты делаешь его отличным от того, что является изменением. То, что неизменно, — по-прежнему часть сновидения. Дух (энергетический кластер, выкидыш из Абсолюта — прим. наборщика текста) уже неизменен. Поэтому ты думаешь, что дух отличается от того, что есть это (происходящее)? Кто проводит различия?

К: Есть переживание изменения, но никто никогда не изменяется.

В: Никто никогда не изменяется.

К: Нет никакого некто. То неизменяемое — ты опять делаешь его отличным от того, что изменяется. Ты хочешь проводить различие: то, что может изменяться. И то, что не может изменяться. Даже то, что не может изменяться, глупо. (глупо, неверно истолковано) Так же глупо, как то, что не является Самостью (происходящее).

Карл: Ты хочешь быть просветленным только потому, что хочешь делать из этого бизнес. Это фантомный бизнес. Святой бизнес. И тогда ты просветленный, который говорит с другими непросветленными. Тогда у тебя святой бизнес. Так что
Читать дальше →

Мы с ним давно знакомы, он не раз подсказывал, что и как нужно делать.
Слушал, без сомнения слушал. Если сомнения появлялись, он легко их мог развеять. Он всё знал, как правильно, а как нет, от того и сомнения были очень редки.
Разговаривал, очень много разговаривал. Разговоры шли один за другим, порой один перебивая другой. Видимо очень хотел быть, быть больше и выше всего, что только он мог представить. Он приводил туда, где ему было трудно и страшно, в такие моменты он просто исчезал. И все вставало на свои места.
Через повседневную суету, он возвращался:
Надо так то и так, как же так, а может вот так? Нет, надо подумать, а хотя… Завтра, завтра всё обдумаем! А сейчас можно и отдохнуть. Карты пиво, телевизор? Выбирай!
Но выбор всегда оставался за ним, хотя он его всегда предлагал.
Он уходил когда попадал во внимание.
В каждом человеке, в каждом из людей он присутствует. Он взял вверх, он играет, играет как подлец, сталкивая себя с самим собой в людях, а после он спокоен, спокоен когда все разбито и опустошенно. Передышка, в тишине.
В разбитом, опустошенном состоянии, в потрясении и невыносимой тошноте, он как черное пятно на белой бумаге. Смотри, каждый момент смотри, и он будет замечен, пойман во внимание.
Лишь по воле, он будет проявляться, но воля
Читать дальше →

Получается что всё может послужить для самоопределения.
Вышел на глубокую неуверенность и открылась самость стоящая за ней.
Можно проследовать за неприятием к его источнику (тем более что туда ' тянет ') и выйти к я. Можно увидеть противопоставление. У меня вроде было осознание и сознание (м.б.)
Может не совсем нравиться то какой ты, или как выглядишь, но переживание я в этом нравится даже очень.
Ну и когда ты в я, многое, страх там, злость так проходит как стороной красиво и не не беспокоит вообще.
Вроде ничего не забыл :)

Банальность очевидная. Но когда смотришь это как замыкание. Ум знает ум. Вот именно прям ум имеет ум. Очевидность колоссальная. У ума есть ум. Прям вот так вот. Ум исследует ум. У ума есть ум. Это так ошарашивает и это показывает на то ЧТО такое само… в прямую. У ума есть ум, ум исследует ум, знает каким ум должен быть и каким не должен. Ум рассказывает об уме. О молчащем или о пустом. Ум об уме. Тадам :)))

Раз вы не хочите смотреть фильм «Призрачная нить», я вам расскажу про него.
То ли 50-е, то- ли 60-е годы.
Кутюрье, уже в возрасте чувак, шьет красивые платья для хорошеньких и не очень, женщин. Он хоть и творческий человек, но педант, вредина и зануда. Не дай бог там шум какой или лишнее движение. Его все бесит. Вокруг него все ходят на цыпочках. Помощницей у него сестрица, ему под стать. На робота похожа. И вот этот чувак поехал к себе в пригород отдохнуть и в харчевне знакомится с молоденькой симпатичной официанткой. Он приглашает ее на ужин. Ведет себя размеренно и тактично. Привозит ее к себе в дом и предлагает ей сшить на нее платье. Никакого секса и домоганий. Она в него влюбляется, по настоящему, не из-за денег. Начинает с ним жить в его доме в городе. У них там и дом, и мастерская, и показ мод. И вот за завтраком она себя ведет как обычный человек, гремит посудой, хрустит тостом. И чувак делает ей замечания, чтобы его не отвлекали от постоянного творческого процесса. Он рисует на бумаге эскизы платья. Сестрица тоже поучает девушку, хоть и относится к ней благосклонно, так как видит в ней музу братца. Весь фильм под хорошую музыку идет неспешно пошив платьев, показ мод, девушка его, как одна из моделей, демонстрирует его платья и периодически намекает ему, что он сухарь и не обращает на нее внимания. А ей хочется любви и отношений. А он все молчит или зудит. Она кстати тоже не многословная. Как пришибленная немного. И вот она однажды собирает в лесу грибы для жарехи и чтобы не попалась поганка, проверяет их по книжке. Потом ее посещает идея. Она сушит ядовитый гриб, толчет его в ступке, отмеряет наперстком дозу яда и добавляет ему в еду.
Его начинает рвать, бросать в жар и холод, болит голова и он думает что умирает. А она его выхаживает, сидит с ним рядом и любуется им — какой он слабый, беззащитный, а она его спасительница. И вот он выздоравливает и уже смотрит на нее по другому. Типа даже влюбляется и зовет ее замуж. Они женятся, вместе отдыхают
Читать дальше →

Кристина стояла в очереди за свежей выпечкой и рассматривала людей. Впереди, через одного человека, стоял парень. Она окинула его взглядом и подумала: «Ничего особенного». Парень приблизился к продавцу и озвучил заказ: «Слойку с курицей и ватрушку с творогом». Низкий, мощный голос с легкой хрипотцой свалил Кристину наповал. «Да это же почти Нил Фэллон из Clutch! ” — удивленно подумала Кристина и уже совсем другим взглядом проводила парня до двери.
«Вот и пойми этих баб, чо им надо», — подумал писатель, и обмакнув перо в чернила, сделал запись в дневнике.

Когда я воспринимаю то что есть как есть, я всесилен. Потому что я действую с целым и в целом.
Когда я воспринимаю себя отдельной волей я практически бессилен… практически лишь потому, что моей силы достаточно лишь чтобы сделать себя несчастным.

Уже стемнело. Вечерний город был украшен яркими уличными фонарями и светящимися витринами магазинов. Тихо падал небольшой снег. Мы шли по тротуару, хлопья снега таяли на лице и щекотали нос. Она меня ругала. Я не понимал ее слов и только чувствовал как сжимаюсь от хлестких звуков ее голоса. Я не спеша плелся рядом, молчал и смотрел на свои ноги, которые наступали на белое пушистое покрывало снега.
Что-то с чем-то не стыковалось и в этот момент произошел щелчок. Я остановился, а она, не замечая этого, продолжала меня ругать и идти дальше. Вдруг я резко развернулся и быстрым шагом пошел прочь, потом, не оборачиваясь побежал. Остановился только через несколько кварталов, когда стало печь в груди. Больше мы никогда не виделись.

Великие одиночки завораживают. Генри Дэвид Торо на берегу Уолденского пруда, буддийские монахи в их скитах, литературные герои, такие как Робинзон – все они являются романтическими героями историй про успешное одиночное выживание. Их окружение — пустыня. Их кажущаяся победа является результатом твёрдости характера, изобретательности и самостоятельности.

Одна из причин, по которой такие персонажи привлекают, заключается в том, что, по иронии судьбы, их случаи обнадёживают. Они создают утешительное впечатление, что кто-то может развиваться в изоляции, так как у них это получилось. Это утешение нашло своё лаконичное воплощение в заявлении, сделанном доктором Стокманом в конце книги «Враг народа» (1882 г.) Генрика Ибсена, где местные жители подвергли гонениям героя после того, как он рассказал, что городские туристические водолечебницы заражены. Стокман заявляет:

«Самый сильный человек на свете — тот, кто наиболее одинок».
Великие одиночки воплощают идею свободы от капризов и стрессов общественной жизни. Как человеческие существа мы уязвимы и можем ранить друг друга настроением, наклонностями, идеологией, восприятием, знанием и невежеством. Мы уязвимы для наших общественных соглашений, политики и иерархии. Нам нужно одобрение других людей или их помощь, чтобы получить дополнительные ресурсы. Когда мы молоды и когда мы стары, мы также уязвимы, потому что наша жизнь становится счастливой, лишь когда другие люди заботятся о нас.

Неудивительно, что «Робинзон Крузо» является одним из самых известных романов в истории: есть утешение в самодостаточной независимости отшельника. Но этот романтический образ отшельнической жизни покоится на ошибочных идеях об исключительности отшельников и природе социальной изоляции.

Известные отшельники, как в реальной жизни, так и в художественной литературе, всегда мужчины. Они, как правило, молоды и здоровы. Обычно у них нет ни детей, ни супруги. И они воплощают в себе крепкую осмысленную самодостаточность, с которой немногие
Читать дальше →

Где ты, лайка моя…
Куда пропала, скрылась…
Где затаилась… Испарилась…
Где тот кто реагировал лишь только на меня взглянули…
Где тот кто прыгать начинал, искать…
Пытаться лаять и кусать…
как только кто-то на меня махнул…
Лишь кто-то встал ко мне спиной…
Где ты, что поднималась и вставала…
Где ты, что всю движуху начинала…
Когда ко мне уже идут…
Когда вот-вот коснуться вдруг…
Нет… Нет того кто…
Никого…
Так пусто… Где ты…
Тишина…
Я без тебя теперь…
Ушла…