Похоже все безнадежно.Безнадежно без кокетства и заигрывания с тем «парнем» который рулит и притворяется немощным, но когда понадобиться, покажет какой он на самом деле «Бэтмэн».
Безнадежно фатально.Смоделированное на сатсанге в мыслях собственное убожество догнало в качестве переживания.И вот тут уже фиг спрячешься.Не то что бы как-то стало чудовищно и ужастно, нет, тягостное ощущение боли и жалости, как к больному и искалеченому ребенку.И понимание, что этот ребенок и есть Ты, и нет никаких сил изменить это.Жуткие ощущения и переживания, кромешная безысходность.Все безнадежно.
Человеческая природа уникальна и замечательна, при любой, самой глубочайшей «жопе»поиск улучшения ситуации продолжается.
Осознание, что в этой ущербности остаешься совсем один толкает на поиск вариантов.
Но везде только «Ты », с кем бы ни общался, что бы не делал, везде отражение себя и либо паперть и подаяние снисходительности либо маски и бесконечная фальшь.
И никого, нет доброго волшебника который из гадких утят делает лебедей, только сам, один, помощь не придет.
Неужели никто? Никто.
И тогда смотреть в себя, в в маленького больного и так сильно любимого, другого потому что нет, любить не кого, вокруг только «Ты» со своими страхами, ожиданиями, эмоциями, остальное лишь декорации.
На сатсанге при моделировани этих «своих тапок» гормоны славно плясали выдавая на гора кайфы и удовольствия -чем не энергия любви?
Нет, как-то по другому.Не так ярко, но мощнее, как буд-то держит в себе все и дает жить.Сильно.Надежно.На поверхность выходит чувством умиления, как мать смотрит на своего ребенка.
Катарсисы штука тяжелая и не всегда приятная, но пожалуй в некоторых случаях необходимая.
День без масок дал новые и приятные ощущения.
Спасибо, Мастер, за такую
Читать дальше →

Я всегда любил думать, что я не такой, как все. В детстве я думал, что у нас семья особенная, лучше других — с лучшим укладом, традициями, привычками, — и что именно поэтому со мной, да и со всей семьей, ничего плохого не может случиться. Я лучше, чем все, именно благодаря тому, что мне объяснили, как быть ПРАВИЛЬНЫМ, делать всё ПРАВИЛЬНО. А ПРАВИЛЬНО равно ХОРОШО. И я старался изо всех сил (не знаю, честно говоря, что это значит — я просто чувствовал дискомфорт, но раз уж мне было плохо, то это, видимо, означало, что я старался) ВСЕГДА быть правильным.
Читать дальше →

Веселая ярость, врубаемся в небо,
Размахом, раскроем, разрубом, руби!
Ударишь по кремню — огонь из Эреба,
Живи!

Живи! Болью жилы стянуло жгутами,
И криком порвало обугленный рот,
И ненависть к Богу, раскосыми снами,
Орду подымает в поход.
Порвать этот мир на клочки как сорочку,
Пусть будет Господь обнажен!
И жирно поставить последнюю точку,
Собой, как мечтой опьянен.

Но Небо не взять, ни мечом, и ни мукой,
И пал я как молния вниз…
Сгоревшие крылья, пробитые руки,
Жизнь.

Ползу между вами, за вашими снами,
Тягучею каплей тоски,
По сердцу, бессильно скребу я руками,
Унылою песней реки…

Я время, что медленно тянет повозку,
Не смазанной осью скрипя.
Я страх, что проходит как тень по погосту,
И каждая смерть это Я!

А небо сверкает и жжет мне глазницы,
Бессильной мечтой о себе…
Я пью эту боль и не в силах напиться,
Могу лишь забыться в гульбе.
Я рвусь, в этом пьяном, смертельном угаре,
Я режу себя на куски…
Я Мара! А вы это пленники Мары,
И души как глина мягки…

Я вылепил новую лестницу к правде,
Смотри же Отец мне в глаза!
Скажи, есть ли смысл этой гибельной жажде…
Ответом была мне слеза.

И в ней я увидел себя и творенье,
И битву, что вел с отраженьем себя,
И путь, что по кругу привел к искупленью…
И умер… любя!
Читать дальше →

Скорее всего баян, но всё-таки:

Перевод:
Надпись на табличке: «Я слепой, пожалуйста, помогите»

Вопрос: «Что вы сделали с моей табличкой?» Ответ: «Я написала то же самое, только другими словами».

Девушка написала: «Сегодня прекрасный день, но я не могу этого видеть»

Надпись в конце — «Измените ваши слова. Измените ваш мир».

Ну и вопрос:

Почему одни слова ХУЖЕ других? ЧТО не так с «плохими» словами?

На сайт пришла любовь!
Вы чувствуете? )))))))))))))))))))

"… Пятница, 17 июля 1981 года. Это был священный день — Гуру Пурнима, и Махарадж предпринял огромные усилия для того чтобы собрать свои истощающиеся физические ресурсы, чтобы сказать несколько слов в этот особый день. Он сидел на постели в толстом свитере, хотя в его маленькой комнатке было довольно тепло из-за большого количества преданных. Он начал говорить очень тихо, но вскоре его голос обрел силу.

«Вы все время приходите сюда в надежде, что я дам вам какую-то программу того, что вам следует делать, чтобы достичь „освобождения“. И что я постоянно говорю вам: поскольку нет никакой сущности как таковой, вопрос о рабстве не возникает, и если никто не связан, нет и необходимости в освобождении. Все, что я могу сделать, — это показать вам, что то, чем вы являетесь, — это не то, чем вы себя считаете.

Но то, что я говорю, неприемлемо для большинства из вас. И некоторые из вас идут куда-то еще, где их осчастливливают тем, что дают список того, что нужно делать и что не нужно делать. Более того, они следуют этим указаниям с глубокой верой и старанием. Но они не осознают того, что что бы они ни практиковали как „сущности“, все это лишь усиливает их отождествление с иллюзорной индивидуальностью и, таким образом, понимание Истины остается все время недостижимым.

Люди воображают, что они должны каким-то образом изменить себя, превратившись из несовершенных человеческих существ в совершенные человеческие существа, известные как мудрецы.

Если бы они только видели абсурдность такой точки зрения. Тот, кто так думает, сам является всего лишь концепцией, видимым проявлением, персонажем в сновидении.
Как может простой феноменальный фантом пробудиться ото сна посредством самосовершенствования?

Единственное „пробуждение“ — это постижение того-что-есть. И в этом постижении нет вопроса о „ком-либо“, поскольку само по себе постижение является нашей истинной природой, и предпосылка к такому постижению — исчезновение феноменального объекта.

Постигается
Читать дальше →

Я не могу взглянуть на правду. Внимание не идет туда. То ли тупость, то ли ментальный вязкий туман. А это та правда из за которой я лгу. И я не имею доступ к ней. Это что то ужасное. Точно. Свет мой, что же там?! Проявив настойчивость дошел до боли слез. Ум бла бла что это бесконечно. Свет мой, что же там?! Неужели так все подавлено?

Конфликт заканчивается когда вы слушаете сидящего перед вами не из оборонительной «позиции», а из глубокого приятия и любви. Не из «позиции» я выше, «я прав — ты неправ», а из состояния глубокого трепета (уважения)перед жизнью.
«Позволяете» проживать ему в данный момент его «собственный» опыт, каким бы абсурдным он вам не казался.

Конфликт заканчивается, когда вы готовы быть понятым не правильно, хотя вы вполне уверенны в обратном (в своей правоте).

Конфликт заканчивается, когда вы перестаете притворяться будто вам известны все ответы, что вы «обладаете» «верным» знанием. А напротив, вы слушаете, вы по-настоящему слушаете сидящего перед вами, кто, на самом деле, есть никто иной, как идеально замаскированный вы.

Некого защищать, некуда прятаться.

Спасибо, JuKa за классный перевод!)))
Как всегда во время!)))

— Папа, видел, какие странные дяди? — сказал мальчик, когда лавка осталась позади.
Отец сплюнул на дорогу.
— Пьянь, — сказал он. — Будешь себя так вести, тоже вроде них вырастешь.
Откуда-то в его руках появился кусок слежавшегося навоза. Он кинул его сыну, и мальчик еле успел подставить руки. Из отцовских слов было не очень ясно, как надо или не надо себя вести, чтобы вырасти таким, как эти дяди, но едва в ладони шлепнулся теплый навоз, все стало понятно, и мальчик молча опустил папин подарок в сумку.
Из тумана выплыла длинная и узкая палатка, похожая на стоящий на боку спичечный коробок. Внутри за разноцветными сигаретными пачками, парфюмерными флаконами и позорными кооперативными штанами скучала продавщица. За ее спиной дымилось замызганное стекло гриль-машины, в которой жарились белые равнодушные куры. На стене палатки висела колонка, из которого рывками вылетала музыка, словно ее сквозь черный пластмассовый динамик прокачивал невидимый велосипедный насос.
— Простите, а где тут пляж? — спросил отец у продавщицы.
Продавщица высунула руку из окошка и молча указала пальцем в туман.
— Гм… А сколько вон те стаканчики стоят? — спросил отец.
Продавщица тихо ответила.
— Ничего себе, — сказал отец. — Ну давайте.
Он протянул стаканчики сыну, тот положил их в сумку, и они двинулись дальше. Палатка исчезла, а впереди появился небольшой мост. За ним туман оказался еще гуще — ясно был виден только бетон под ногами, и еще по сторонам просвечивали размытые зеленые полосы, похожие не то на огромные стебли травы, не то на деревья. Вместо неба над головой был низкий белый свод тумана, а слева иногда появлялись пустые бетонные емкости для земли с ребристыми стенками — они расширялись кверху и из-за этого напоминали перевернутые пивные пробки.
— Папа, — спросил мальчик, — а из чего состоит туман?
Отец задумался.
— Туман, — сказал он, протягивая сыну несколько маленьких кусочков навоза, — это мельчайшие капельки воды, висящие в воздухе.
— А почему они не падают на
Читать дальше →