Отвратительное чувство — когда пишешь одно, а вычитывают в твоем тексте — совершенно другое. В меру своей чрезвычайной продвинутости, наверное. Или убогости. Короче говоря, на что в данный момент клюнет просветленная душонка. А потом милый друг-читатель с упоением тычет тебя немытым пальцем в бок и предлагает поисследовать — что, мол, у тебя не кругло? Да какое тебе, собачий сын, до меня вообще дело? На какую ты колокольню взобрался, что так зорко видишь? Впрочем, что ты видишь-то? Все то же самое — «автора» в других. Хорошая колокольня, высокая. А сам на ней — уже, видимо, в форме креста сияешь. Или полумесяца, как кому по нраву. Ни автора уже не осталось, ни сердца, ни мозга. Все поиску отдано — поиску недостатков в других. И торчит посреди неба одинокая железяка, и поскрипывает высокомерно на ветру…

Я бы стал певцом жизни,
но в ней есть не только рифмы
я бы стал певцом смерти,
но кроме страха
я ничего не видел
море горя и реки депрессий
подкосили радости выси
жаль наверно что не умею
пребывать в позитиве мыслей

МАННАХАТТА (продолжение)

Невероятность

Когда Джолин провела здесь несколько дней, я спросил её, чем она питается во время своих набегов на духовную часть города. Не удивительно, она ответила, что не многим. При возможности, она перехватывала кофе со сладостями, может, время от времени какой-нибудь салат. Я не мог вынести мысли о том, что кто-то, посетив Нью-Йорк, не попробует как следует «дели»*, поэтому я напросился на участие в сегодняшнем обеде, и мы отправились.
________
*дели – магазин деликатесов в Америке типа гастронома
________
Когда мы заходили в узенький дели, дорогу своей спиной нам преградила женщина лет около сорока, маленького роста, крепкая и строгая. Прямо в дверях она уронила на пол кожаную папку для бумаг. Я не мог обойти её и как джентльмен помочь ей поднять папку, так что нам некуда было деваться, пока она не подняла её и пошла дальше. То, что вывалилось из папки вне всяких сомнений было копией «Прескверной штуки» с чёрно-белой обложкой, какие бывают на предварительных экземплярах, вся в подчёркиваниях, до отказа забитая бумажками с заметками, перетянутая резинками. Джолин видела это так же ясно, как и я.
Мы зашли в дели. Женщина взяла номерок и стала ждать своей очереди. Я дал знак Джолин, мы развернулись и вышли. По дороге, знаю, Джолин смотрела на меня, улыбаясь открытым ртом, но я не был готов уделить внимание её изумлению, я боролся со своим.
Это было даже больше, чем слишком. Какова вероятность? Слишком астрономическая. Всего существует что-то около пятидесяти экземпляров предварительной публикации. Каковы шансы, что я, будучи в Нью-Йорке, вхожу в какое-то дели следом за какой-то женщиной так, что не могу пройти мимо, и прямо в тот самый момент, когда она роняет папку, откуда вываливается экземпляр книги, которую я только что закончил писать, обложкой кверху, чтобы я мог её узнать? Никаких. Всё это было настолько за пределами всякой вероятности, что моим первым побуждением было осмотреться в поисках скрытых камер каких-нибудь
Читать дальше →

Охотник обнаруживает в лесу следы.
Он делает вывод, что здесь где-то должен быть зверь, который их оставил.
Охотник отправляется на поиски зверя.
Потихоньку он изучает повадки зверя, его меню, его образ жизни и даже может приблизительно сказать, как этот зверь выглядит.
Все говорит о том, что зверь где-то рядом. Стоит только хорошенько поискать, и он найдется.
Проходит время. Долгие и упорные поиски ни к чему не ведут. Зверя нигде нет!
Все, что есть, — это следы.
Они отчетливо свидетельствуют: здесь кто-то есть. Но кто?
Проходит еще какое-то время, и охотник понимает: он в лесу совершенно один.
Один-одинешенек!
Но как же быть со следами?
И тогда охотник делает поразительный вывод: это его собственные следы!
А чьи же еще? Ведь в лесу больше никого нет — это факт.
Охотник приходит к выводу, что, оказывается, ищет сам себя.
Но как он может себя найти?
Ведь все, что он найдет, будут лишь новые следы.
Потому что в лесу больше никого нет.
Любая новая находка — это новый след от собственного ботинка.
Но никак нельзя найти того, кто оставил след!
Для этого нужен еще кто-нибудь, а его нет.
Охотник, тем не менее, прекрасно знает, что он ЕСТЬ.
Но откуда он это знает?
Как откуда? Кто же еще мог оставить здесь следы, если в лесу больше никого
Читать дальше →

Щенок, гоняясь за свои хвостом переусердствовал и свалился.
— Глупый, зачем ты гоняешься за хвостом? — спросил старый пес.
— Я изучал психологию, — отвечает щенок, — и узнал, что счастье собаки в её хвосте. Поэтому я и гоняюсь за ним, а когда поймаю, оно будет моим.
— Сынок, — сказал старый пес,-я тоже понял, что счастье собаки в хвосте. Но также заметил, что куда бы я ни пошел и что бы ни делал в этой жизни, мой хвост следует за мной и мне не нужно за ним гоняться…

Приснился мне сон, не дай Бог никому, что я отбросил копыта, стою перед воротами в рай и докладываю св.Петру о своих заслугах, в том числе,
что я написал во фри вэй кучу материала, карма более тысячи, силу некуда девать, почти четыре тысячи, а св.Пётр мне говорит:
— Был у нас один, начитался в фри вэй и как только новенький в рай поступает, он сразу к нему с вопросом:
— А кто это тот, кто только что помер?
Всех замучил и мы его отправили в ад ко всем чертям. Пусть задаёт им свои вопросы.
Короче, проснулся в холодном поту.

Жажда просветления, глубоко вьевшееся желание просветлеть, вот тупо просветлеть и все. Что бы там ни было. Я ем, чтобы просветлеть; сплю, чтобы просветлеть; пишу, чтобы просветлеть; просветлеваю, чтобы просветлеть; «принимаю» чтобы, просветлеть; пытаюсь быть честной, чтобы просветлеть; страдаю, чтобы просветлеть; пытаюсь, пытаюсь, пытаюсь, пытаюсь найти корень всех бед, ОПЯТЬ ЖЕ, ЧТОБЫ ПРОСВЕТЛЕТЬ! я ничего не понимаю, чтобы просветлеть. И что дальше? Все, чтобы просветлеть…
Как мне с этим быть, чтобы просветлеть?