Тот Ты, который пуст, является полнотой любого феномена мира и самого мира.Это конечно описание, но и оно явление, пронизанное сущностью, вибрирующей красотой мирозданья.Это слова и я не знаю не слов Кроме того что не является словами…

В огне страстей дотла я сердце сжег.
Искал я тщетно, годы не берег,
Лишь под конец, вниманья недостойный,
Истерзанный, пришел на твой порог.

© تصوف Абдуррахман Нураддин ибн Ахмад Джами (1414—1492)

Ни ради чего, не врите! Даже если выгодно. Можно промолчать но не врите. Даже чтобы показать им… не врите. Это на столько ломает сознание, что все эти лукавства и вранье, даже невинное, оборачивается расщеплением… ум не видит разницы. И наступит момент когда вранье будет видеться истиной. Понимаешь? Чтобы им показать… чтобы получить что либо, если врешь, будет в момент однажды, битва и боль. Ты будешь бииться за то во что веришь, за вранье… ум так устроен. Биться за каракули нарисованные в уме. За картонные Потемкинские деревни, ща позу в которой стоял, за то что ты такой каким себя наврал… Это твоя боль, не ври, даже ради симпатий и добра.

У меня с другими есть общие взгляды, с кем больше, а с кем меньше. Вот ткну пальцем в любого участника на сайте и найду обшее. А то что не общее — это не значит, что я иду прямой дорогой, а другой ломится сквозь джунгли. И не зачем ему кричать — «Товарищь выходи сюда!» А он — «Иди сюда!» Просто я только думаю, что там джунгли, а там просто туман...., а иду все равно своей дорогой и нахожу свои камни)

Раннее прохладное июньское утро в провинциальном старорусском городе на реке, не далеко от которой стоит послевоенный трехэтажный дом из песчаника под шиферной крышей, располагало к чаю. В этом доме на третьем этаже находится трехкомнатная квартира, в ней девятиметровая кухня, с большим окном, на полу кухни постелен линолеум зеленого цвета, с прожилками под малахит. Стены отделаны светлыми пластиковыми панелями с серыми волнами, потолок — белыми панелями со встроенными светильниками.

Если осматривать кухню из дверного проема, то в глаза сразу бросается стол у окна. Он приставлен к подоконнику меньшей стороной. По правую сторону у стены на полу стоят цветы неизвестного названия. Один из них, высокий — с пышной кроной. По левую сторону вдоль простенка с поворотом на длинную сторону кухни стоит кухонная мебель — столы и навесные шкафы. Панели мебели — волнами коричневого цвета, столешница — под малахит. В углу расположена мойка, слева от мойки большая белая посудомоечная машина, которой никто не пользуется. У мойки стоит колба с водяным фильтром. Вода отдает запахом тины. Справа от мойки стол захламлен кухонным скарбом. Электрический чайник из прозрачного стекла, во включенном состоянии подставка чайника светится голубым светом и кажется что это не просто чайник, а инопланетный. За стеклянными дверцами одного из навесных шкафов видны хрустальные рюмки и вазочки. Дальше стоит газовая плита на четыре конфорки с небольшой кастрюлькой сверху, в ней пшенная каша на молоке. В углу — холодильник «Индезит», на нем сверху — микроволновая печь.

Стол у окна покрыт ровным слоем мелочей: конусная медицинская колба с пеплом от сигарет — удобрение для цветов, латунная пепельница овальной формы с вензелями, в ней несколько окурков, чайная чашка, заполненная застывшей глиной голубоватого цвета, с воткнутой в нее ложечкой. Спички, зажигалка, открытая пачка сигарет с картинкой какого-то важного человеческого органа серого цвета. Иголки, воткнутые в подушечку, катушка ниток,
Читать дальше →

то родство, которое ты всегда пытаешься разглядеть в других, та ценность родства, которой так дорожат патриархальные уклады — это отзвук когда-то неопровержимого знания о самом безусловном родстве тебя с каждым сознающим существом.

единственное, что ты по-настоящему ищешь в других людях — это тень себя, созвучие, повторение себя для того, чтобы знать явно и наслаждатьься.
близкий по духу человек, родня по крови, брат по оружию, член команды, друг детства — вот самые безусловные варианты родственности, в которую ты готов верить.
но если тебя спросить — родственности чего — ты не сразу ответишь. скорее всего в итоге ты скажешь — родство душ, но на вопрос — а что же такое душа ответа дать уже не сможешь, предъявляя лишь какие-то теплые, пронзительные, близкие, искренние переживания, которые не собираются ни во что конкретное.

так чего же мы ищем, без чего самая сладкая жизнь теряет вкус, без чего не радуют ни деньги, ни развлечения, ни успех.
узнавания себя.

почему друзья детства — самые близкие. почему новых старых друзей не будет? просто потому, что в детстве слоев убеждений, страхов и мнений на простом и прямом знании себя собою же было неизмеримо
Читать дальше →

Недавно снова были разговоры о доброте. И я сказала что я не добрая и что не занимаюсь добрыми делами вообще. На что мне возражали, ведь вся моя работа и есть помощь людям, как кажется. Меня это рассмешило. Мне нравится создавать, да радует когда глаза светятся, у тех, кто творческий, кому удалось помоочь увидеть еще горизонты… Но! Это не добро и не помощь! И я считаю странными людей, которые делая работу общественную, думают что добры и милосердны. Это просто работа. Как работа печь хлеб, убирать мусор. И как возмущается тот кто был уверен что он очень добр, альтруист и помогает оюдям :))) когда ему говорят те кто привык к такой работе: ты не добр — тебе просто это нравится…
И так. Я живу постоянной работой для конкретных людей. Их тысячи, я и не запоминаю их. И! Я не добрая :) не люблю людей и мало того, считаю что человек это тупиковая ветка природы. А завтра мы едем помогать приюту для бывших заключенных, женщин. Это такая работа. Таков порядок. Так нужно…