Чтобы взлететь ты должен быть легким!
Разве медведь может взлететь? Неа. Ты должен стать птицей…
Ты должен стать легок для такого подъема.
Если ты тяжел, если для действий ты говоришь — ой, я так сразу не могу, мне надо посидеть, подумать, собраться с чувствами, свыкнуться с новым, перестроиться, настроиться, спланировать, ды, ды, ды… Ты как-будто медведь, вот он медленно поднимает свой зад, встает на лапы, начинает весь свой вес тащить… ну куда он взлетит?
Лень — это тяжесть!
Но на самом деле никакой лени нет. Есть — твое! Твой груз. Твои желания, твои предпочтения, твои кайфушки, твои страхи, твое насиженное местечко, нагретое, ну и там много чего — привычки, принципы, мнения, гордынька… Все они для тебя важны! И ты их любишь. И когда тебе дают что-то, ты с радостью берешь еще — моёёё! И сидишь такой с кучей всего на тебе — моёё. Тяжёёлый! А тебе еще сверху кидают — ты хватаешь. Тебе и так не встать, а ты еще хватаешь и хватаешь. Тебе бросают на голову, забрасывают тебя, а ты и рад. И ты еще хочешь взлететь? Ты хочешь иметь хорошую интуицию? Видение? Левитировать? Все это относится к духу. А дух как воз-дух. Он — легкий! А ты? Ты весь в этих гирях. Твои тяжести, важности, имения — физические, ментальные — ты обвешан ими со всех сторон. Тебе так важен образ себя, ты готов защищать его жертвуя даже реальными практичными вещами. Он — первичнее… Ты — первичнее. Не дух…
Вот, ты себя считаешь хорошим(правильным, умным — свое подставь). Ты помогаешь, делаешь добро. И даже когда твоя хорошесть уже не уместна и бьет по тебе реальными последствиями, ты продолжаешь свою хорошесть поддерживать, работая на свое, да, да — самовозвеличивание — вот она истина, твоя хорошесть — лишь маска, это твоя важность, твоя тяжесть…
Узри в этом всем — ограничения. Любые твои имения — не помощники. Обманщики! Предатели…
Даже твои кайфы — враги свободы, когда ты о них знаешь, выбираешь, желаешь…

Как от них избавиться?
Никак!
Иди путем Альтернативы…
Есть люди,
Читать дальше →

Отпусти ты меня Творец
И тебя отпущу я тоже.
Ты не думай что я гордец
Я уставший слепой прохожий.
На дорогах то грязь то пыль
Ты, насыпав себе попкорну
Смотришь жизнь мою, скучный фильм
И сюжету мы все покорны.
Ты не можешь уйти домой
Не доев своего попкорна…
Отпусти, мы уйдём с тобой
В облака по дороге горной.
Но пока шелестит строка
И мотает её бобина
На экране ползут века
И дороги ведут до Рима
Там арена и вой толпы
Умирать, как листать страницы
И объятия пустоты
Вновь стирают любимых лица.
Отпусти меня на покой
Киноплёнка сгорает быстро
И тебя я возьму с собой
В неизвестность последних истин.

Заяц всего боится. Боится открыться и быть уязвлённым. Боится довериться происходящему. Боится быть честным. Боится признаться себе и другим, в том, что не имеет переживания и лишь просто пересказывает чужие истории, сказки.
Заяц пытается натянуть на себя шкуру неубитого медведя. Чтобы сидя под кустом, трясясь от страха, порыкивать на окружающих. Заяц в шкуре медведя говорит заученными наизусть фразами медведя, не понимая их сути. Т.к. медведем то никогда и не был, только делает вид. Зачем?
Если бы только у зайца хватило смелости и честности признать, что он заяц. Что под его громкими словами нет никакого переживания. Признать свою лень, неспособность практиковать, работать над собой. Признать своё лицемерие, враньё себе и другим.
Это было бы громким событием в его жизни. Первый, но очень важный шаг на Пути!

Для проживания эмоциональных подавленностей нужно создать условия:
1. Доверие.
Чтобы открыться и позволить себе выражать, проявлять то, что подавлено, мы должны доверять участникам этого процесса. Мы должны быть уверенны, что нас не будут троллить, осуждать, высмеивать. Иначе мы не откроемся. Ведь недаром мы всё это г-но спрятали от других.
2. Безопасность.
Нужно создать такие условия, где мы не сможем навредить себе и другим. Или свести этот вред к минимуму. Должен быть ведущий группы, который не вовлекается в процесс, всё контролирует и может остановить процесс, если что-то пошло не так. И все участники группы должны доверять ему.
3. Согласие других участников. Иначе это будет насилие.
Да, мы позволяем себе проявлять эмоции, но не спрашиваем других, согласны ли они нам помочь прожить то, что проявляется. В таком случае естественно будет сопротивление, отторжение со стороны других участников этого процесса. Ведь кому нужно наше г-но?
Другое дело, если мы попросим нам помочь. Тогда из сострадания люди могут согласиться выслушать и даже сопереживать нам. Что тоже важно.
4. Эмоциональная поддержка, участие, сопереживание со стороны участников.
Это очень важно. Потому что идёт работа с душевной болью. Ведь недаром мы не смогли её прожить ранее и спрятали подальше. Мы боимся заново пережить эту боль и агрессивно защищаемся. И если мы решимся заново прожить боль, то это приведёт к эмоциональному, душевному опустошению. В такие моменты очень важна поддержка,
Читать дальше →

«Философии типа неореализма, прагматизма и натурализма задуманы с точки зрения поверхностного сознания, символизируемого гусеницей. По крайней мере, эта последняя форма сознания преобладает. Если мы теперь ограничим себя субъектно-объектной точкой зрения или точкой зрения гусеницы, то сторонники этих философий будут отличаться лучшими аргументами. По существу же они понимают лишь индуктивную или «ползучую» логику гусеницы. Их окончательное авторитетное основание это либо показатели органов чувств, либо данные, извлеченные непосредственно путем ощущений. Их окончательный тезис — реально лишь то, что объективно. На их собственной почве они, очевидно, неопровержимы, но всякий, кто Пробудился к «Знанию Путем тождества», сразу видит, что они в ложном положении. Платон знает, вне всякого сомнения, что он прав в принципе, но он вполне может не быть в состоянии сделать что-либо большее для сознания типа гусеницы, чем намекнуть на Реальность выше уровня гусеницы. В результате логическое противоречие между этими двумя крупными школами философии в значительной степени является тратой времени, поскольку нет, и не может быть никакого согласия по основным понятиям. Со своей точки зрения каждый может считать свою позицию удовлетворительной, но в этом есть что-то вроде борьбы с собственной тенью и мало что дает в отношении убеждения противника. Пробужденный знает неадекватность понимания гусеницы, но он не может доказать этого человеку типа гусеницы»

Франклин
Читать дальше →

«Но причина была не в каком-то опыте, а в достижении «Знания Путем Тождества», которое, как я уже отметил, не является ни опытом, ни формальным знанием, но знанием третьего рода.
Из вышеизложенного как бы следует частичное примирение. Прагматисты правы, утверждая, что формального знания недостаточно для определения действительной или конечной Истины, но они ошибаются, утверждая, что такая Истина или знание ее, должны зависеть от опыта. С другой стороны, рациональные идеалисты правы, утверждая, что действительная истина должна быть абсолютна и, следовательно, не может быть извлечена из опыта, который непременно будет конечным. Но они ошибаются, поскольку заявляют о возможности установить эту Истину одной лишь формальной демонстрацией. Действительное установление этой Истины требует «Знания путем Тождества», т. е. прямого Познания на Уровне Бесконечности, которое ни в коей мере не достигается никаким расширением одного лишь опыта.»

Франклин Меррилл-Вольф

Как же он четко формулирует!

Я, вероятно, все-таки рожден стихотворцем. ‹…› Для меня главное – это найти звук. Как только я его нашел – все остальное дается само собой. Я уже знаю, что дело кончено. Но я никогда не пишу того, что мне хочется, и так, как мне хочется. Не смею. Мне хочется писать без всякой формы, не согласуясь ни с какими литературными приемами. Но какая мука, какое невероятное страдание литературное искусство! Я начинаю писать, говорю самую простую фразу, но вдруг вспоминаю, что подобную этой фразе сказал не то Лермонтов, не то Тургенев. Перевертываю фразу на другой лад, получается пошлость, изменяю по-другому – чувствую, что опять не то, что так пишет Амфитеатров или Брешко-Брешковский… Многие слова – а их невероятно много – я никогда не употребляю, слова самые обыденные. Не могу. Иногда за все утро я в силах, и то с адскими муками, написать всего несколько строк. Я не знаю, как должен оплачиваться такой анафемский труд. А между тем я получаю по тысяче рублей за лист. И говорят, что это много. Я ехал на пароходе как-то с В. И. Немировичем-Данченко. Он сказал: «Ну что, разве вы, новые, литераторы?! Я пока доеду, здесь на пароходе напишу целый роман». В сущности говоря, все литературные приемы надо послать к черту! Пусть критики едят за это сколько угодно. Иначе никогда ничего путного не напишешь. Может быть, к старости я что-нибудь путное напишу. В сущности говоря, со времени Пушкина и Лермонтова литературное мастерство не пошло вперед. Были внесены новые темы, новые чувства и проч., но самое литературное искусство не двинулось. Проза Лермонтова и Пушкина остались не превзойдены ‹…›

Я всю жизнь испытываю муки Тантала. Всю жизнь я страдаю от того, что не могу выразить того, что хочется. В сущности говоря, я занимаюсь невозможным занятием. Я изнемогаю от того, что на мир я смотрю только своими глазами и никак не могу взглянуть на него как-нибудь
Читать дальше →

Это сериал режиссера Паоло Соррентино. Которого фильм я недавно рекламировал. Девять серий. Посмотрел первую. Бомба!.. Папу играет Джуд Лоу. Э. Даже не знаю что сказать. Писк! Там про профанацию бога и про человейник Ватикановский. Очень тонко и с юмором. Ну и Адвайта есесно.

Я всегда искала Что-То… Это что-то можно обозначить, как безусловное Счастье.
Оно являло Себя в краткие миги моего детства и юности, когда мир и видящий его исчезали и тогда проявлялось Оно — Невыразимое.
И всю жизнь я пыталась эти миги повторить…
Я искала Счастье везде и во всём — в творчестве, науке, людях, обстоятельствах.
Искала во всём и во всех, кроме себя…

Затем я поняла, что безусловное счастье возможно лишь там, где нет страданий.
А страдания существуют до тех пор, пока существует страдающий.
Пришёл логический вывод — значит безусловное Счастье возможно лишь там, где нет ни страданий (объекта), ни страдающего (субъекта).
Где же в моём опыте нет ни страданий, ни страдающего?
Первое, что пришло на ум — это глубокий сон.
Хорошо, но в глубоком сне я ничего не сознаю. Там нет страдающего, нет страданий, но нет и Счастья…
Так где же Оно, где?

Я решила, что, если этого Счастья нет в бодрствовании, нет в сновидениях и нет в глубоком сне, значит Оно должно быть где-то за пределами всего этого.
Так начался мой сознательный поиск.
Он привёл меня к интересному опыту, в котором я не сознавала ни мира, ни себя (как тела, как личности). Препятствие глубокого сна расступилось и… произошло осознание Себя — Счастья!!! Но мир, тело и личность вернулись, и ОНО снова скрылось пеленой…

Я страдала, я не находила себе места…
Затем случился ещё один опыт, в котором препятствие, которое скрывало Счастье во мне, рухнуло и Оно начало проявляться Везде. Мир форм исчезал, как засвеченная киноплёнка. Но я почувствовала, что не выдержу, и Счастье стихло.

Где же Счастье теперь? Оно здесь, всегда и везде, но скрыто пеленой мира форм, пока она окончательно не исчезнет в Свете Счастья…


Читать дальше →