Когда я впервые увидел это слово в английском написании на каком то сайте одежды, то не придал этому особого значения. Но когда я вчера увидел это слово в русском написании на вывеске магазина, мне это не понравилось. Я давно уже хотел погундосить по поводу современной одежды горожанина.

Продолжаю. Раньше в советские гиблые времена девушки ходили в платьях, миниюбках, туфельках, приталенных пальтишках, шубках. А сейчас? Драные джинсы, кроссовки, футболка, толстовка, полистирольная куртка. А то и вообще, идёт молодая мамаша а штанах- хаки солдата американских вооруженных сил. Да. Конечно встречаются потуги одеться и нарядно. Но это будет скорей пошлятина или кич.

Я тоже одеваюсь как олух. Хожу, смотрю на красивый пиджак в крупную синюю клетку, образованную тонкими и толстыми линиями, в магазе и облизываюсь. Ну одену я его и чо. Нужно ещё на смену таких штук десять, чтоб уж богема так богема. Не буду ж я в одном каждый день шоркаться.

Практичный мир… А хочется красоты.

Обычно, гуляя, мне редко попадаются персонажи, за которые может зацепиться глаз. А тут меня, неспешно идущего по тротуару, обгоняет некто, что аж полы моей чахлой курточки приподнялись и увлеклись турбуленцией воздуха, вызванной быстрым движением мощного тела парня, идущего со скоростью не менее десяти километров в час.

Качок в майке, шортах, гигантских кроссовках и куртке, повязанной вокруг бедер, растолкал весь воздух вокруг меня и приковал мой взгляд к своим икрам. Раньше я такие ноги видел только по телевизору. Огромные, выпуклые ноги, по размеру, как все мое тело. Его волосатые, ромбоподобные икры мелькали как огромные кулисы паровой машины.

Я силился осознать это явление, описать его, подобрать наилучшие эпитеты, чтобы читатель смог представит эту картину так же как я и сопереживать вместе со мной.

Были у него конечно и мощные, широкие плечи, квадратная шея и широкая спина. И весь его вид преображал пространство в некую мощную пружину. И на удивление, при таких габаритах, довольно быстрые и ловкие движения походки его снесли все остальные пейзажи этого дня напрочь.

Я не комплексовал. Нет. Я подумал о том, что как много всего нужно, чтобы обслуживать эту машину и о том, что писатели в этой жизни тоже
Читать дальше →

И видел, что жизнь (моя и всякая) есть смена дней и ночей, дел и отдыха, встреч и бесед, удовольствий и неприятностей, иногда называемых событиями; есть беспорядочное накопление впечатлений, картин и образов, из которых лишь самая ничтожная часть (да и то неизвестно зачем и как) удерживается в нас; есть непрестанное, ни на единый миг нас не оставляющее течение несвязных чувств и мыслей, беспорядочных воспоминаний о прошлом и смутных гаданий о будущем; а еще – нечто такое в чем как будто и заключается некая суть ее, некий смысл и цель, что-то главное, чего уж никак нельзя уловить и выразить, и – связанное с ним вечное ожидание: ожидание не только счастья, какой-то особенной полноты его, но еще и чего-то такого, в чем (когда настанет оно) эта суть, этот смысл вдруг наконец обнаружится. «Вы, как говорится в оракулах, слишком в даль простираетесь…» И впрямь: втайне я весь простирался в нее. Зачем? Может быть, именно за этим смыслом?

Нет свободы для меня
Но вдыхая полной грудью
Крикну в небо «кто же судьи
Кто нас запер ложь храня»!

Небо пусто, небо гулко
Только эхо у виска
А за ним ползёт строка
Как удав по переулку.

«Ты родился и умрёшь
Остальное чушь и ложь
Жизнь уйдёт за медный грош
Как денёчки не итожь».

Я бегу, удав за мной
Он теснит меня стеной
Давит сердце в жёлтый гной
И пищу я жалко «ой»!

Кто там грезил о свободе
Кто кричал в пустую высь
И лелеял тайно мысль
Проскочить судьбу по хорде.

Всем написан свой роман
И нам всем финал известен
Но летит свободы песня
Нас спасающий обман.

Я и есть свободы зов
Без начала и финала
Потому всегда мне мало
Рву я вечности покров

Нет свободы для меня
Но вдыхая полной грудью
Не ищу я больше судей
И не жду судьбу кляня.

Мне страшно быть плохой, страшно быть не полноценной. Мне страшно в таком качестве общаться с людьми. Страшно решать, страшно потерять контроль, который, как мне кажется, у меня есть, страшно себя показывать, открываться. Я послушна своему страху. Делаю так, как он велит. А страх наступает, и завоевывает рубежи в моем внутреннем пространстве. Его власть распространилась уже на физическое тело. Если я не слушаю, что велит мой страх, он меня наказывает, я заболеваю чем-нибудь очень болезненным и острым. А что, собственно, произойдет, если я соглашусь, совершенно добровольно, быть плохой, неполноценной и униженной? Почему это мне так не нравится, я, ведь, не сама выдумала себе такую роль! Это персонаж, обусловленный кучей всяких причин, должен играть именно то, что он играет, — свою роль.Эту роль я не выбирала, но должна ее играть. У меня нет выбора. Мой свободный выбор заключается в одном: в моих реакциях. Почему я отпираю то, что должна делать? Почему придумываю ход событий своим слепым умом, стараясь переделать то, где случайностей не бывает, и частью чего я являюсь? Если роль играет персонаж, то кто тогда я? И где? Почему бы не посмотреть на это с чистой точки зрения, без наводки этой сущности? Детский животный страх, завоевывая позиции, перерастает в страхи социальные, и, если, не осознать их, хозяин этих страхов будет гонять бедолагу своими разрушительными путями, превращая человека в смердящего старпера. Но, если приглядеться, то станет ясно, что страх и чувство собственной важности работают в тандеме. Я важная, потому что отдельная от мира. Оба убеждения у меня в голове. И больше нигде. Почему бы мне не играть роль отрицательного героя, раз мне ее дали? Просто играть? Хотя я не знаю еще, кто я, но знаю точно, что не этот персонаж! И хотя почти в каждом предложении знаки вопросов, эти мысли приходят как ответ на вопрошание о моем страхе, и являются из созерцания этого чувства, и поэтому имеют силу
Читать дальше →

Благомыслящие Друзья!
Доколе вы будете принимать работу своей нервной системы за сознание?
Доколе вы будете считать спокойствие или счастье за просветление, а напряжение и беспокойство за омрачение?
Омрачение — есмь принятие работы нервной системы за сознание, и восприятие счастья, как просветления, а напряжения, как омрачения!
Ваше понимание просветления находится на уровне «спокойствия» и «беспричинного счастья».
И именно так вы понимаете истину о страданиях.
Слушайте же и внимайте!
Пока сознание ограниченно местопребыванием, до тех пор никакое спокойствие не устраняет страдание.
Не страдание — не есть ни счастье, ни несчастье.
Не страдание — есмь неограниченное временем и пространством сознание.
Что значит сознание, ограниченное временем и пространством?
Нет никакого времени и пространства! Время и пространство — это ваши мысли, образы и эмоции.
Это единственное ограничение сознания, и даже само тело, не входит в эту последовательность.
Ибо тело — есмь образ, имеющий начало в мысли о том, что вы — это вы.
Любой другой образ при повреждении вызывает боль эмоциональную и психическую.
Но повреждение образа-тела вызывает боль физическую.
Ибо сознание ограничено и замкнуто на себя.
Какими бы практиками вы не занимались, мысль о том, что вы — это вы, не проходит!
Поэтому, вы уподобляетесь молотку, бьющему всегда мимо гвоздя!
Мало того, что практика не приносит вам никаких плодов, которые вы с нетерпением ждёте, она ещё более укрепляет мысль о том, что вы — это вы!
Анализом и наблюдением многочисленных паттернов своей нервной системы, вы едва можете стать лишь «спокойными».
Но вы впадаете в ересь и заблуждение, если считаете это хоть каким-то достижением.
Это не достижение, это помеха понимания истины о страдании.
Это подобно тому, как если бы больную конечность перевязали жгутом до полного онемения и сказали что тело выздоровело, а через несколько дней началась бы гангрена.
Ибо вы проводите границу между внешним и внутренним, но упускаете
Читать дальше →

Летнее море всегда приглашает соединиться с ним. Поплавать и понырять. Получить радость жизни. Море не заставляет никого заплывать очень далеко или пытаться купаться в период своего шторма. Но в теплые спокойные дни, море особенно приветливо. Когда человек ни разу не видел море он испытывает чувство неуверенности. И боится сделать первый шаг. Он начинает пытаться расспросить окружающих побольше информации о море. И некоторые люди говорят: “Море опасно, не нужно в него нырять, захлебнешься.” Этот человек берет свой смартфон и делает поисковой вопрос: “В море опасно купаться”. Поисковой сервер показывает множество советов людей, которых условно можно назвать “врачи” с большим опытом работы. Они пишут, что в этом году было выловлено в море много болезнетворных бактерий и палочек. Люди получили солнечные ожоги. От переохлаждения в этом году в больницу привезли больше отдыхающих с респираторными заболеваниями. И так человек делает вывод что море опасно. Как в сказке Красавица и чудовище.

Но как то раз человек с сомнениями, подошел посидеть в кафе на берегу. И вдруг он видит как мужчина лет 55, лысоватый и в семейный трусах с улыбкой на лице, но без некоторых зубов и с пакетом в руках полез в море. Сомневающийся вдруг захотел остановить мужчину и подумал: «Вот дурак! Заболеет ведь.” Я ведь слышал как утонул Курилов. Мужчина заплыл подальше от берега и начал нырять. Через какое то время этот лысоватый мужичек вынес целый пакет рапанов и мидий. Вытерся полотенцем и пошел домой полный счастья и радости. “Безумец!” подумал сомневающийся. Я ведь читал, этими рапанами и мидиями можно отравиться. И заказал себе пиццу с морепродуктами.

Наше внутренне море хочет соединиться с нами даже больше чем мы себе можем это представить. Люди же в это море пытаются выбросить где то услышанные чужие сомнения
Читать дальше →

Если попробовать углубиться в тему Я, то можно увидеть три момента становления Я.
Первый это Я-бытие. Это невербальное Я, я корневое. Сказать о нем особо нечего. поскольку феномен Я здесь выступает в роли Бытия. Выражается это в том, что бытием обладает только Я, всё остальное так себе, почти нереально)

Второе Я это Я-знание. Знание что я-есть. Здесь Я уже переживается как знание о Себе.

И третье Я это уже образ Себя. Я -такой то.

Если коротко, то Я Есть Такой-то.

Я стоял в библиотеке у полок с книгами и мое внимание привлек потертый и замызганный корешок довольно объемного фалианта. Я с трудом вытянул его из ряда плотно стоящих книг и раскрыл наугад примерно в середине. Взглянув на какой — то абзац, первое слово которого начиналось с большой, витиеватой заглавной буквы вишнёвого цвета, я почувствовал вкус нектара. Слово «нектар» — это лишь условное обозначение, то ли вкуса, то ли запаха, то ли образа, который лёгким всполохом проскользнул в моей голове и исчез. Почему-то я захлопнул книгу и через минуту оцепенения, попытка вновь найти страницу с вишнёвой буквой успехом не увенчалась. «Дебил», — подумал я, — «Сколько раз я тебе говорил, не делай резких движений!»

Конструктор залез в полупустой ПАЗ, плюхнулся на сиденье, поставил рядом с собой кучу пакетов с овощами и услышал характерный звук — «бум, бум, бум». Он бегло осмотрел свой скарб, но ничего того, что могло бы вызвать этот звук, не заметил. «Это ваша картошка рассыпалась?» — услышал он голос сзади. «Моя», — ответил Конструктор. Он повернул голову в проход и увидел, что килограмм «Розы» ровным слоем покрыл проход между сиденьями, а пассажиры участливо смотрели то на Конструктора, то на картошку. На изгибе дороги эти картофелины сначала все покатались влево, потом вправо.Кто-то хихикнул. «Да похер», — подумал Конструктор и стал собирать свой обед. Последний плод лежал под женской ногой. Девушка отодвинула ногу, подняла картофелину и протянула ее Конструктору. Незадачливый пассажир посмотрел на руку девушки, потом посмотрел ей в глаза, у него мелькнула какая- то мысль, что-то типа — «Мадам, в смысле- мадемуазель», но в это момент живая рыба из другого пакета стала бить хвостом по сиденью и мираж закончился.