«В борьбе против мира, в борьбе со своим одиночеством и с самим собой человек утратил ощущение полноты жизни, свойственное его детству. Он смотрит на все окружающее в контексте принадлежности, все оценивает в понятиях полезности и пригодности. Чаша на столе существует только для того, чтобы с ее помощью подносить к губам чай (тогда как мастер чайной церемонии, действуя в духе дзэн, кладет на нее с любовью руку, разглядывает ее, не утомляясь, с эстетическим интересом); пчела, пролетающая в лучах солнца, не привлекает взора взрослого человека и ничего для него не значит, тогда как для взора ребенка полет пчелы подобен метеору на Млечном Пути и кажется бесконечно красивым. Взрослый не обнаруживает никакого интереса к падающим листьям, а ребенок немедленно оказывается увлеченным самим процессом их падения. Живость настроений и ощущений у взрослого умерла, она заменена концептуальным образом мышления. Зрелый человек — это интеллектуальное существо, убивающее в себе драгоценные чувства и настроения детства.
Но разве необходимо, чтобы развитие нашего существования шло именно по этому пути? Разве нельзя найти другой путь? Разве нельзя, чтобы наше существование развивалось, сохраняя настроения ребенка? Фактически этот тип экзистенциального развития у человека сохранен. Младенец не отличает себя от матери. Когда он подрастает, становится ребенком и играет с товарищами, он нередко забывает о различии между собой и своими приятелями. Они играют, как единая группа. Иногда пробуждающаяся деятельность сознания вмешивается в их взаимоотношения и заставляет ребенка ощутить различие между собой и другими детьми — появляется мир противоположностей. Однако в следующее же мгновение все оказывается забытым, дети ссорятся, но скоро опять становятся друзьями. Итак, в жизни детей периодически проявляется то мир единства, то мир противоположностей. Такие переживания повторяются каждый день, и постепенно в детском уме водворяются два противоречащих друг другу мира. Дети очень легко
Читать дальше →